Глава 14: Волчья ноша

      Ветер завывал в богороще, шелестя среди древних дубов и сосен. Воздух наполнялся ароматом влажной земли и старых листьев. Небо было отяжелено сгущающимися тучами, но солнце всё же проглядывало сквозь золотистые полосы, отбрасывая мерцающий свет на двор Винтерфелла.       Бран Старк ехал верхом на коне, его новое седло надёжно удерживало его на месте. Его лицо сияло от радости — редкое зрелище в эти мрачные дни, — а смех звенел, как колокол, в то время как копыта стучали по земле.       — Притормози! — крикнул Робб, хотя в его голосе звучало скорее веселье, чем строгость.       Бран проигнорировал его, подгоняя коня вперёд и позволяя ветру развивать свой плащ. Впервые после падения он снова ехал верхом. Впервые после падения он почувствовал себя свободным.       Рядом с Роббом на другом конце двора, скрестив руки, стоял Теон Грейджой и наблюдал за ним с выражением, сочетающим в себе нежность и безразличие.       — Тебе следует сказать ему, — пробормотал он.       — Что сказать? — спросил Робб, не отводя взгляда от Брана.       — Что мир не добр к нам. Что мы никогда не добьёмся справедливости за то, что с ним случилось. — В голосе Теона слышалась резкая нотка беспокойства. — Что война неизбежна, нравится тебе это или нет.       — Ты говоришь о войне? — Робб сжал челюсти.       — Я говорю о справедливости. — Серые глаза Теона вспыхнули, отражая грозовые тучи над головой. — Они пронзили копьём ногу твоего отца. Они перебили Джори и остальных, как собак.       — Только лорд Винтерфелла может созвать знамёна.       — И где же лорд Винтерфелла? — спросил Теон. — Лежит в постели в Королевской Гавани, истекая кровью, пока Ланнистеры точат свои мечи.       — Ты хочешь, чтобы я выступил на Утёс Кастерли? — голос Робба повысился, в нём вспыхнул гнев.       — Ты уже не мальчик, Робб. Война уже началась — ты просто отказываешься это видеть. Ты должен действовать. Это твой долг.       Робб повернулся к нему лицом, его голубые глаза были жёсткими, как сталь.       — Не говори мне о долге. Это не твой дом.       Улыбка Теона померкла. Сказанное дошло до Робба, и он увидел проблеск гнева на лице друга, прежде чем тот отвернулся.       — Где Бран? — внезапно спросил Робб, оглядывая двор. Мальчика не было.       Прежде чем уйти, Теон пожал плечами.       — Не знаю. Это не мой дом.

***

      Бран углубился в лес, где деревья росли густо, а тени тянулись длинной пропастью. Воздух здесь был прохладнее, а тишина — тяжёлой. Искривлённые ветви вились над его головой, словно когти. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, но назад не повернул.       Хруст веточки.       Голос — низкий, хриплый, незнакомый.       — Слезай с лошади, мальчик.       Бран повернул голову. Из кустов вышли три фигуры — двое мужчин и женщина, — все в рваной одежде, с голодными глазави. Одичалые.       — Не могу, — тихо сказал Бран. — Я привязан к седлу.       — Тогда мы тебя снимем, — усмехнулся самый высокий из них, вытащив заржавевший клинок.       Один из них схватился за ремни и начал пилить кожу. Нож выскальзывал, и он начал резать Брана по ноге. Капли крови ярко выделялись на его бледной коже.       — Остановитесь!       Одичалые обернулись.       Робб Старк стояла на краю поляны, обнажив меч. Его лицо было искажено яростью.       — Отойдите от моего брата.       Самый высокий одичалый не подчинился. Вместо этого он резко толкнул Брана вперёд, схватив мальчика, как щит.       — Отпусти женщину, — прорычал мужчина, кивая в сторону девушки-одичалой, которую схватил Робб. — И я оставлю мальчика в живых.       Робб замешкался. Затем, медленно, он опустил клинок и отпустил девушку.       В тот момент, когда она освободилась, одичалый, державший Брана, напрягся, изменив хватку на ноже, — он не собирался отпускать мальчика. Он собирался перерезать Брану горло.       Затем... его горло пронзила стрела.       Дикарь захрипел, его хватка ослабла. Бран упал с седла вместе с мужчиной, и по земле растеклась кровь.       Робб резко обернулся, тяжело дыша. На краю поляны стоял Теон Грейджой, его лук всё ещё был поднят, а выражение лица было нечитаемым.       — Ты мог его убить! — взревел Робб.       Теон опустил лук, презрительно фыркнув.       Робб не ответил. Его руки всё ещё дрожали, когда он поднял Брана с земли и осмотрел его.       Женщина-одичалая застыла на месте, подняв руки в знак капитуляции.       — Помилуйте, мой господин. Пожалуйста.       Выражение лица Робба стало суровым, но он не стал наносить удар.       — Ты пойдёшь с нами.       Вдали виднелись ворота Винтерфелла, а за ними — война, которая уже началась.

***

      В Орлином Гнезде воздух был разреженным и пронизанным горным ветром, свистящим в высоких каменных залах. Небо над головой было бледно-голубым, а бескрайнее пространство простиралось за зубчатыми вершинами, окружавшими Долину, словно непроницаемая стена. Но внизу, в небесных камерах, не было красоты — только холодный, влажный камень и простоянное чувство головокружения, а бесконечный обрыв за наклонным полом представлял собой постоянную, мучительную угрозу.       Тирион Ланнистер колотил по тяжёлой деревянной двери своей камеры. Его голос эхом разносился по узким коридорам.       — Борт! — кричал он. От напряжения его кулаки уже начинали болеть. — Борт, ты, мешок дерьма! Открой эту дверь!       После долгой паузы вошёл стражник. Его лицо исказилось от раздражения. Без колебаний он ударил Тириона кулаком в перчатке в живот, заставив того согнуться от боли.       — Так нельзя обращаться с Ланнистерами, — задыхаясь, произнёс Тирион. — А теперь послушай, у меня есть предложение. Передай сообщение леди Лизе, и я тебе это компенсирую.       — С чего бы мне это делать? — усмехнулся Борт.       — С того, что тебе не хватает ума. Ланнистеры всегда платят свои долги. — Глаза Тириона заблестели чем-то острым, чем-то опасным. — Передай леди Лизе, что я хочу сознаться в своих преступлениях.

***

      Огромный зал Орлиного Гнезда был высечен из белого камня, отполированного до такой гладкости, что свет факелов отражался, словно лёд. Высокий арочный потолок создавал ощущение пещеры, но все взгляды были прикованы к нижней части зала — к маленькой фигурке, стоящей на краю пропасти, прямо перед зияющим входом в Лунную дверь.       Тирион Ланнистер, с его растрёпанными золотистыми локонами и острой ухмылкой, смотрелся шутом, стоящим перед судом палачей. Над ним, восседая на троне из чардрева, Лиза Аррен наблюдала за происходящим со смесью подозрения и презрения. Её маленький сын Роберт прижался к её груди, вцепившись своими слишком взрослыми ручками в её платье. От этого зрелища у Эйры скрутило сердце, но она решила промолчать.       — Ты хочешь сознаться в своих преступлениях? — резкий голос Лизы разнёсся по залу подобно холодному воздуху.       — Да, миледи, — ответил Тирион, склонив голову с притворной торжественностью.       — Тогда говори, бес.       — С чего бы начать? Мои грехи бесчисленны. Я презренный человек. Каюсь! — Тирион развёл руками, повернувшись лицом к собравшимся лордам и леди, и издал преувеличенный вздох, словно обременённый собственной порочностью. — Я обманывал, играл в азартные игры и придавался распутству во всех частях Вестероса. Насилие — не моя сильная сторона, но мне доставляет огромное удовольствие наблюдать, как другие совершают его от моего имени.       Лиза нахмурилась, но Тирион только начал.       — Когда мне было семь, я увидел девушку, купающуюся в реке. Я украл её одежду, заставив её бегать голой по замку. Я до сих пор помню, как она выглядела, как...       Эйра закатила глаза прежде, чем он успел закончить. Бронн кашлянул, чтобы скрыть смех.       — Когда мне было десять, я набил сапоги дяди козьим навозом и свалил вину на оруженосца. Беднягу выпороли, а я смеялся. — Тирион усмехнулся. — В двенадцать я... справил нужду в горшок с черепаховым рагу. Которое, если мне не изменяет память, съела моя сестра. По крайней мере, я на это надеюсь.       Вопреки всеобщим стараниям, по залу прокатился смех. Даже Эйре пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться, но когда она посмотрела на Бронна, тот дрожал от едва сдерживаемого веселья. Он поймал взгляд девушки и подмигнул ей, одарив её своей лукавой улыбкой.       — Тишина! — взвизгнула Лиза. Её голос был полон ярости. — Что ты делаешь?       Тирион изобразил самое невинное выражение лица.       — Сознаю́сь в своих преступлениях, миледи.       Кейтилин Старк, стоявшая рядом с Эйрой, резко выдохнула.       — Лорд Тирион обвиняется в том, что он послал наёмника, чтобы убить моего сына в постели, и в заговоре с целью убийства мужа моей сестры, Джона Аррена, десницы короля.       — Ах, эти преступления... — Лицо Тириона исказилось от притворного сожаления. — Боюсь, я ничего о них не знаю.       — Мы уже достаточно наслушались твоих шуток. — Глаза Лизы сузились. — Борт, отведи его обратно в небесные камеры — на этот раз в камеру с более крутым полом.       Выражение лица Тириона стало серьёзным.       — Так вот как в Долине вершится правосудие? Вы обвиняете меня, я это отрицаю, и вы оставляете меня в темнице умирать от голода? — Его взгляд метнулся к мальчику, прижавшемуся к Лизе. — Где же королевское правосудие?       — Тебя обвиняют и будут судить, — холодно сказала Лиза. — Если тебя признают виновным, ты понесёшь наказание за свои преступления перед законами короля.       — Я знаю законы. — Тирион поднял подбородок. — И я требую суда.       В комнате воцарился приглушённый гул. Взгляд Лизы помрачнел.       — В Орлином Гнезде нет палачей. Мы более элегантны. — Она подняла руку. — Открыть Лунную дверь.       Воздух наполнился скрежетом, когда огромная каменная плита в полу начала сдвигаться назад, обнажая бескрайнюю бездну. Холодный ветер ворвался внутрь, развевая плащи и вызывая тошноту. Внизу не было ничего, кроме неба и смерти.