Глава 16: Крепкое семя

      В покоях десницы воздух был пропитан запахом горящих свечей и пергамента, но под ним скрывалось нечто более тяжёлое — нечто, что цеплялось за стены, словно невысказанная правда, ожидающая своего раскрытия. Нед Старк сидел в кресле, вытянув перед собой раненую ногу; боль в костях постоянно напоминала ему о его уязвимости. Он крепко сжимал трость, глядя на дочерей, которых позвал к себе.       — Я отсылаю вас обеих обратно в Винтерфелл, — его голос был твёрдым, но в нём чувствовалось что-то более глубокое — что-то, чему он ещё не мог дать названия.       — Что?! Почему? А как же Джоффри? — Санса тут же выпрямилась, её голубые глаза расширились от удивления.       — Ты умираешь из-за ноги, и поэтому отправляешь нас домой? — Арья, стоявшая рядом, нахмурилась и беспокойно заёрзала на стуле.       — Что? — Нед моргнул. — Нет.       — Пожалуйста, папа, пожалуйста, не надо! — голос Сеансы дрожал.       — Нельзя! У меня уроки с Сирио — у меня наконец начало получаться лучше! — возразила Арья, сжимая кулаки по бокам.       — Это не наказание, — выдохнул Нед, устало потирая лицо. — Я хочу, чтобы вы вернулись в Винтерфелл ради своей же безопасности.       — Мы можем забрать Сирио!       — Кому какое дело до твоего глупого учителя танцев?! — рявкнула Санса, обрушившись на Арью с несвойственной ей злобой и яростью. — Я не могу уехать! Я должна выйти замуж за принца — я люблю его! Я стану его королевой и рожу ему детей!       — Семь преисподних... — пробормотала Арья себе под нос.       Нед почувствовал, как над ним нависла тень, холоднее самого Севера. Он посмотрел на Сансу, на отчаяние в её глазах, на то, как она цеплялась за свои сказочные мечты. Он хотел бы сказать ей правду — сказать, что она идёт с завязанными глазами к самому краю обрыва, — но не мог.       — Когда ты подрастёшь, — осторожно начал он, — ты выйдешь замуж за достойного тебя человека. За храброго, доброго и сильного мужчину.       — Мне не нужен храбрый, добрый и сильный мужчина! — заявила Санса. — Мне нужен Джоффри! Золотой лев! И я подарю ему детей с такими же золотыми волосами!       Нед крепче сжал трость. Золотой лев.       — Лев — не его герб, дура, — усмехнулась Арья, — а олень, как и у его отца.       — Нет, это не так! Он совсем не похож на этого старого пьяницу-короля! — резко ответила Санса.       В голове Неда что-то щёлкнуло. Шёпот, эхо давно похороненного призрака. Слова Джона Аррена пронеслись в его мыслях: «Крепкое семя».       Крепкое. Семя.       — Позовите септу Мордейн, — приказал он внезапно охрипшим голосом. — Начинайте собирать вещи.       — Но отец...       — Пошли, — сказала Арья, оттаскивая Сансу, прежде чем та успела возобновить спор.       Дверь комнаты закрылась за ними, и тишина осела, словно пыль на забытых фолиантах.       Нед сел за тяжёлый деревянный стол и потянулся к книгам, которые дал ему мейстер Пицель. Он медленно и размеренно перелистывал страницы, прослеживая имена и родословные.       Дом Баратеонов. Величественные олени Штормового Предела.       Орис Баратеон. Черноволосый.       Стеффон Баратеон. Черноволосый.       Роберт Баратеон. Черноволосый.       Станнис Баратеон. Черноволосый.       Ренли Баратеон. Черноволосый.       У него бешеного колотилось сердце, когда его взгляд скользнул к последним именам, написанным чернилами.       Джоффри Баратеон. Златовласый.       Мирцелла Баратеон. Златовласая.       Томмен Баратеон. Златовласый.       Нед откинулся на спинку стула. Тяжесть откровения обрушилась на него волной.       Джоффри не был сыном Роберта. Как и Мирцелла. Как и Томмен.       Они вовсе не были Баратеонами. Они были бастардами. Бастардами королевы.

***

      Утренний воздух был свежим — редкая передышка от удушающей жары Королевской Гавани. Нед Старк стоял во дворе замка, ожидая. Его пальцы сжимали рукоять меча, но не вынимая его. Пока нет.       Серсея Ланнистер прибыла размеренным шагом, облачённая в красно-золотое платье Ланнистеров, её золотистые волосы отражали утренний свет. В её глазах не было и следа страха — только расчёт.       — Вы хотели поговорить со мной, лорд Старк? — спросила она, её голос был гладким, как шёлк.       — Я знаю правду, — сказал Нед, сразу переходя к сути. — Джоффри. Томмен. Мирцелла. Они не дети Роберта. Они дети вашего брата.       Серсея даже не вздрогнула. Вместо этого её губы изогнулись в улыбке, почти напоминающей веселье.       — Значит, — сказала она, — вы наконец во всём разобрались.       — Роберт узнает об этом, как только вернётся с охоты, — челюсть Неда сжалась. — К тому времени, полагаю, вас уже здесь не будет. Вас и ваших детей. Покиньте Королевскую Гавань, и я больше ничего не скажу. Если останетесь, Роберт насадит ваши головы на пики.       Серсея подошла ближе. Аромат мирры и роз окутывал её, словно вуаль.       — Думаете, что поступаете благородно, не так ли? — задумчиво произнесла она. — Защищаете моих детей. Защищаете честь Роберта. Но вы ничего не знаете о моём браке, лорд Старк.       Когда Нед ничего не ответил, улыбка Серсеи стала горькой, и в голосе теперь слышалось нечто более мрачное, чем гнев, — обида.       — Когда-то я боготворила Роберта, — призналась она. — Когда я была ещё юной девочкой, обручённой с королём. Я мечтала, что он полюбит меня. Что мы будем править вместе. Что мы будем счастливы. — Её выражение лица стало жёстче. — Но в нашу брачную ночь он пришёл ко мне пьяный. И когда он лёг со мной, то прошептал лишь одно имя — Лианна.       У Неда перехватило дыхание. Это имя поразило его, словно удар в грудь.       — Он никогда меня не любил, — продолжила Серсея. — Он меня даже не видел. Только её призрак. Я была его королевой, его женой, но для него я была ничем. И поэтому я научилась его ненавидеть.       Нед медленно выдохнул, его грудь сжало горе. Лианна. Даже после смерти любовь Роберта к ней отравила всё.       — Вы должны были занять трон, — внезапно произнесла Серсея мягким, но коварным голосом. — В тот день, в тронном зале. После того, как мой отец открыл ворота, после того, как Джейме пронзил мечом спину Безумного Короля, у вас был шанс. Но вы позволили Роберту занять его. Это была ваша величайшая ошибка.       — Я совершил много ошибок, — признал Нед, покачав головой. — Но эта к ним не относится.       Губы Серсеи изогнулись в улыбке, но на этот раз не от веселья, а от жалости.       — Думаете, честь защитит вас? — прошептала она. — Думаете, она убережёт вас от таких, как мой отец? От таких, как я? — Она сделала ещё один шаг, понизив голос до едва слышимого вздоха. — В игре престолов ты либо побеждаешь, либо умираешь. Среднего не дано.       Она ещё мгновение смотрела ему в глаза, а затем отвернулась; её багровые юбки развевались, когда она возвращалась в замок.       Нед продолжал стоять там. И хотя утреннее солнце согревало его лицо, холод в костях не спешил покидать его.

***

      Джейме Ланнистер развалился в отцовской палатке, поставив один сапог на тяжёлый деревянный стол, и скользил взглядом по пергаменту в руке. Герб Ланнистеров, багровый и золотой, сверкал в мерцающем свете свечи. Он читал вслух, и в его голосе слышалось веселье:       — «...вызваны в суд, дабы ответить за преступления вашего знаменосца, Горы́. Яви́тесь в течение двух недель, иначе будете объявлены врагом короны». Бедный Нед Старк — человек храбрый, но без здравого смысла.       Тайвин Ланнистер сначала молчал. Его внимание было приковано к освежёванной туше оленя, лежащей на столе. В воздухе, пропитанном густым металлическим запахом крови, раздавался ритмичный скрежет его клинка, рассекающего плоть.       — Нападать на него было глупо, — наконец сказал Тайвин спокойным, размеренным голосом. — Ланнистеры не ведут себя, как глупцы.       Джейме вздохнул, перебирая письмо между пальцами.       — Кейтилин Старк схватила моего брата.       — Почему он всё ещё жив?       — Тирион? — неловко спросил Джейме.       — Нед Старк.       Нож Тайвина вонзился глубже в мясо, с лёгкостью перерезав сухожилие.       — Один из наших людей вмешался, — ответил Джейме, заёрзав на стуле. — Пронзил его ногу копьём, прежде чем я успел его добить.       — И он всё ещё жив? — повторил Тайвин. В его голосе слышалось презрение.       — Это был бы нечестный бой, — пробормотал Джейме, сжав челюсти.       По крайней мере, это заставило Тайвина задуматься. Затем — тихо и спокойно — он рассмеялся. Не от веселья. Не от теплоты. Это был смех человека, который уже оценил своего сына и счёл его несовершенным.       — Ты слишком много времени тратишь на переживания о том, что о тебе думают другие.       — Мне плевать на то, что они думают, — усмехнулся Джейме, прикрывшись маской беспечности.       Тайвин обернулся, встретился взглядом с сыном и разглядел за его небрежным обаянием истинную сущность.       — Нет, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы они так думали. Но когда ты слышишь, как они шепчут за твоей спиной «Цареубийца», разве тебя это не беспокоит?       Джейме уже открыл рот, собираясь возразить, но тут же закрыл его. Правда прижалась к его зубам. Конечно, это его беспокоило. Тысячу раз он желал рассказать им, почему. Что он спас их всех от огня, от безумия, от самого худшего короля, который когда-либо жил. Но честь — игра глупцов, и никто не захочет знать правду.       — Конечно, это меня беспокоит, — наконец признался Джейме.       — Льва не должно волновать мнение овец, — Тайвин вытер руки тряпкой, а затем снова повернулся к туше, словно вовсе отвергая разговор. — Я должен быть благодарен за то, что твоё тщеславие перевешивает твоё безрассудство. Я дам тебе половину наших сил — тридцать тысяч человек. Отведи их к дому детства Кейтилин Старк. Напомни ей, что Ланнистеры всегда платят свои долги.       Джейме поднял бровь.       — Не знал, что тебя так волнует жизнь Тириона.       — Он Ланнистер, — просто сказал Тайвин. — Возможно, самый никчёмный из нас, но всё же член семьи. И каждый день, проведённый им в плену у Старков, лишает нас уважения. Если какой-либо дом может удерживать одного из наших безнаказанно, то мы больше не тот дом, которого следует бояться.       — Значит, льву всё-таки важно мнение овец, — тихо усмехнулся Джейме.       — Это не мнение. Это факт. — Глаза Тайвина сверкнули. — Истина, которую люди понимают до глубины души. Если проявим слабость, мы — ничто. — Его голос был острым, отточенным десятилетиями правления. — Твоя мать умерла. Скоро умру и я. И когда меня не станет, ты, твой брат, твоя сестра, её дети — все вы станете лишь гниющими в земле трупами. Единственное, что останется — это имя семьи. Вот, что имеет значение.       Джейме тяжело сглотнул. Он никогда не боялся своего отца. Не так, как Тирион. Но в такие моменты, под тяжестью взгляда Тайвина, он чувствовал, как бремя ожиданий ложится на его плечи, словно позолоченное ярмо.       — Тебе повезло, Джейме, — Тайвин подошёл ближе. Его голос стал холоднее и резче. — У тебя есть талант, которым обладает далеко не каждый. Ты родился в одной из самых могущественных семей Вестероса. Ты молод, силён, и всё же... как ты этим воспользовался? Ты играл роль телохранителя двух королей — один был безумцем, другой — пьяницей. — Его губы скривились. — Ты мог бы добиться большего.       Джейме медленно выдохнул.       — Будущее нашего дома решится в ближайшие месяцы, — продолжил Тайвин. — Мы можем создать династию, которая просуществует тысячу лет, — или пасть, как пали Таргариены до нас. — Он крепко положил руку на щёку Джейме, заставляя встретиться с ним взглядом. — Мне нужно, чтобы ты стал тем человеком, которым тебе суждено быть. Не в следующем году. Не завтра. Сейчас.       Джейме медленно и слабо кивнул. Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел из палатки, чувствуя, как тяжесть ожиданий отца давит ему на спину, словно лезвие.