Глава 2

      За окном уже зажглись фонари, а Гермиона по-прежнему сидела на краю кровати, задумчиво свесив ногу. Казалось, девушка даже не понимала, что отсидела ее, и по икре бежали мурашки, перебирая затекшие мышцы.        — Мисс Грейнджер что-то желает? — Пропищал эльф, материализовавшись в комнате.       Гермиона обвела взглядом хозяйскую спальню и нервно сглотнула.       — Нет. То есть, да. Я хочу… Нам нужно, чтобы никто не беспокоил нас сегодня.       — Конечно, — с готовностью закивал домовик.       — Ты не понимаешь, — качает головой Грейнджер. — Я не хочу, чтобы хоть кто-то нам мешал. Никто не зайдет в эту комнату, пока кто-то из нас не выйдет. Тебе все понятно?       Домовик медлил с ответом.       — Ну? — Нетерпеливо спросила Гермиона, грозно сдвинув брови на переносице.       — А если вы позовете? — Топчется на одном месте существо.        — Даже если будем кричать — нельзя!       — А что скажет хозяин? — Домовик прячет глаза.       — А разве не он сказал, что вы обязаны исполнять любое мое желание?       — Да, но…       — Но тогда никто нас не побеспокоит, тебе ясно? — Вышло резко, властно, совсем не в стиле Грейнджер.       — Да, мисс. Никто не переступит порог этого дома без вашего разрешения, — склонился в поклоне эльф.       — И закрой на сегодня все камины и поставь щит против аппарации.       — Но мистер Нотт тогда не сможет вернуться домовой! — Затрясся домовой эльф.       — Сможет, Лорри. Просто сделай, как я хочу, — улыбается Гермиона.       — Хозяин будет недоволен! — Срывается на визг существо. — Хозяин будет ругать Лорри!        — Именно поэтому я и хочу, чтобы никто нас не беспокоил, — снисходительно пояснила девушка. — Ты все понял?       Эльф был недоволен таким приказом, но Теодор Нотт сам распорядился, чтобы выполнялись любые капризы кудрявой ведьмы, даже самые иррациональные и безумные.       — Как прикажите, — поклонился Лорри.        — Тогда принеси ужин, и чтобы я тебя сегодня не видела, — шикнула Гермиона.       — Неизвестно, когда будет хозяин. Он будет недоволен остывшим ужином! — Снова паникует домовик.       — У меня есть палочка, и если ты не хочешь, чтобы я подогрела не только ужин, то исчезни, — советует Гермиона.       Отвесив очередной поклон, стукнувшись носом об пол, Лорри растворился в воздухе.        — До чего я докатилась, — Гермиона устало откинулась на большую кровать. — Как я до этого докатилась? — Вопрос улетел в потолок.        Гермиона не видела, но слышала, как домовик накрывает небольшой столик на двоих. Она затаила дыхание и зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями. Она бы отдала все на свете, чтобы вычеркнуть последние несколько лет из жизни или, на худой конец, сегодняшнюю ночь.       Холодок лизнул позвоночник, заставляя девушку перекоситься всем телом.       Говорят, если медленно считать до десяти и обратно, то страх отпускает, а паника проходит.       — Брехня, — хмыкнула Гермиона, успевшая сосчитать до пятидесяти и обратно до единицы аж три раза.        Но время медленно шло вперед, и Гермионе ничего не оставалось, как с улыбкой на лице вступить в сегодняшний вечер, пусть улыбка и была растерянной. Она снова уселась на краю кровати, обхватив себя руками. Даже собственные прикосновения казались чужими и неестественными.        — Один, — прошептала Гермиона, натягивая чулки на стройные ноги.       — Два, — щелкнули застежки пояса для чулок..       — Три, — Грейнджер поправила грудь, подтянув нежную ткань чуть повыше. Она чувствовала себя проституткой, потому что миниатюрные лоскутки едва прикрывали соски. Продавщица в магазине даже пошутила, что Гермиона выглядит “голенькой, как в тот день, когда родилась”.       — Четыре, — Щелкнула застежка колье, плотно обнимая шею.       — Пять, — по щекам скатились слезы, размазывая тушь. Но Грейнджер знала, что Нотту такое нравится. Он любил маггловскую косметику, которая делала ее вульгарной.       — Шесть, — неудобные туфли оказались на ногах.       — Семь, — мантия надежно укутала хрупкое тело.       — Восемь, — легкие просили кислорода.       — Девять, — непослушные локоны были стянуты в тугой хвост. Настолько тугой, что слезы собирались сами собой в уголках глаз.       Гермиона снова бегло осмотрела спальню — место ее капитуляции. Секс был практически в каждом уголке поместья Нотта, но только не в его, хозяйской, спальне. Но вечер намечался особенным, поэтому Гермиона и рискнула начать новый виток отношений именно тут — в месте, куда она боялась заглядывать.        Грейнджер уселась за столик, удобно откинувшись на кресле. Тут — она подождет Теодора именно тут. Но сначала ей нужно было спрятать палочку. Нотт в гневе был страшнее самого Лорда Волан-де-Морта, поэтому Гермиона направила волшебное древко на стол, чтобы легкий ужин оставался теплым, а затем спрятала палочку под ковер — так у нее в любой момент оставался к ней доступ.       Она лишь на секунду прикрыла глаза, как провалилась не в сон, но в забытье. Девушка вздрогнула, когда услышала тяжелые шаги по лестнице. Грейнджер сжалась в кресле и стала казаться еще более миниатюрной, чем была.  Даже отсюда, через стену, Гермиона чувствовала, насколько зол обладатель тяжелой поступи.       — Натура всегда прорывается наружу, — прошептала девушка. И если она планировала свою жизнь с этим кудрявым парнем, она обязана познакомиться со всеми его демонами.       Дверь резко распахивается и с громким звуком стукается об стену. Гермиона тут же подпрыгивает и встает, практически взлетает с мягкого кресла.       — Нам нужно поговорить, — холодно, практически высокомерно, чисто в слизеринской манере произнесла девушка, посмотрев в прорези маски.

***

      — Думаю, тебе стоит быть поаккуратнее с этим, — кивает Драко на бокал в руке друга.       — Я думаю, тебе стоит не лезть не в свое дело, — парирует Теодор, не отрывая взгляда от янтарной жидкости, что плещется в хрустале.       — Огневиски мое, кабинет, в котором ты выпиваешь, находится в моем поместье, а ты мой друг. Еще есть вопросы?       — Вот это логическая цепочка, — восхитился Нотт. — Не помню, когда ты стал таким разговорчивым, ведь из тебя еще со школьных времен и слова не вытянуть было.       — Согласись, не каждый день на порог заявляются старые друзья и просят оказать услугу?       — Так ты мне ее окажешь? — Нотт наконец-то оторвал взгляд от бокала и уставился на Малфоя.       — Совсем сдурел? — Драко уже второй раз за утро был в шоке.       — Драко, мне позарез нужно это. Вот так, — и Теодором ребром ладони провел вдоль горла.       — Я пас, — рассмеялся Малфой. — Если я не ошибаюсь, у тебя есть точно такая же.       — Гермиона… — Малфой поморщился от женского имени. Тогда Нотт закатил глаза: — Хорошо, Грейнджер. Грейнджер после войны очень боялась, вздрагивала по-любому поводу, поэтому я… Кхм-кхм… Скажем так, отнес это в министерство.       — Ты бы еще с повинной явился, — натянуто рассмеялся Драко.       — Как видишь, мне зачли этот благородной позыв.       — Да, в отличии от меня ты не считал дни в Азкабане, — горько произнес блондин.       — Я целый месяц провел в изоляторе.       — Целый месяц в тюрьме при министерстве и год под боком у дементоров, ты сейчас серьезно уравниваешь эти противоположности? — Губы Малфоя сжались в тонкую линию.       — Просто мне повезло, — пошел на примирение Нотт.       — Просто ты трахался с Грейнджер, — огрызнулся Малфой. — И стоило “Золотой” девочке пустить слезу по тебе, как тебе просто выписали штраф.       — Ну я еще не могу покидать Британию и мне запрещено находится на улице в ночное время, — как бы между прочим заметил Теодор.       — Серьезно? — Драко даже побелел от переполняющей его злости.       — Когда ты злишься, то становишься похож на хорька, — Теодор не смог удержаться от сравнения, хотя прекрасно понимал, как друга это бесит. — Шарик, сдуйся, — рассмеялся парень, пытаясь перевести беседу в дружелюбное русло.       — Ты же понимаешь, что теперь я точно не окажу тебе ту малю-ю-ю-сенькую услугу? — На удивление, Драко не разозлился.       — А ты планировал? Мне кажется, ты просто издеваешься надо мной.       — Просто ответь мне нормально: зачем тебе это? Нет, Тео, я не поверю, что ты неожиданно решил вспомнить прошлое, — добавил Драко, увидев, что Нотт снова собирается завести старую пластинку.       Теодор поник: все же он не планировал отворять перед другом дверь в личную жизнь. Но иначе было никак. Тогда парень залпом допил содержимое бокала и налил следующий.       — Если я скажу, что таким образом решил помочь Герми… Грейнджер помочь побороть страх, ты мне поверишь?       — Нет, — хмыкнул Малфой.       — Тогда давая я тебе скажу, что таким образом решил ее до смерти напугать?       — Правду, Тео, — медленно, растягивая слова, просит Драко. А затем блондин придвигается ближе к другу, словно предчувствовал его эпичный ответ.       — Хочу разнообразить свою личную жизнь.       — Что? — Переспрашивает Драко, удивленно вытаращив глаза.       — Ну вот такой я извращенец, — развел Нотт руки в стороны.       — Сдурел? Хочешь меня приплести к вашим ролевым играм? — Нотт молчит, не отвечает. — Она чокнутая. И это заразно, потому что ты точно такой же!       — Я думал, что друг не откажет в маленькой просьбе.       Тишина была физически осязаемой,       — А вдруг это… проверка? — Малфой первый не выдержал.       — Я в ней не сомневаюсь, — отрицательно качает головой Нотт.       — Все это странно, — сомнения не выпускают Драко из своей цепкой хватки.       — Наши с ней отношения с самого начала странные, — издал нервный смешок Теодор.       — Ну тут не поспорить, — согласился Малфой.       Опять тишина, да такая густая, что в пору разрезать ножом.       — Ну так что? — Нотт нерешительно спрашивает, вертя в тонких пальцах бокал с огневиски.       — Сначала я допью эту бутылку, — Драко кивнул в ее сторону. — А потом уже решу, как отнестись ко всему вот этому.       Нотт пытался что-то сказать, но Малфой остановил его, вытянув вперед ладонь:       — На трезвую голову это все слишком… слишком…       — Странно? — Приходит на помощь Теодор.       — Именно, — кивает Драко.       И одной бутылки было слишком мало, чтобы разобраться в этом дружеском одолжении. Домовик принесет им еще одну бутылку и заботливо поставит возле каждого флакон с антипохмелином, потому что друзья задремали, подложив локоть под голову.

***

      — Салазар ее побери! — Выругался мужчина, поправляя тяжелую мантию. — Эта гриффиндорка сумасшедшая!       Мужчина предпринял очередную, уже седьмую попытку аппарировать домой, но ничего не вышло.       — Проклятье! Именно сегодня! — Занервничал мужчина.       И повод для переживаний был обоснован: он согласился на кое-что интересное и непонятное, даже приоделся для этого, намереваясь сразу оказаться в Нотт-мэноре, вот только в поместье было не прорваться, и он сейчас был примерно в километре от пункта назначения.       — Не дай Салазар еще увидит кто, — рука, на которой красовался перстень с родовым гербом, укутала лицо в капюшон, и мужчина поспешил к поместью со всех ног, боясь, что он кого-то напугает своим внешним видом.       Поместье встретило его оглушающей тишиной. Никто его не встретил, никто не проводил.       — Грейнджер, — процедил гость сквозь крепко сжатые зубы.       В кабинете никого не было — его не ждали.       — Салазар, когда я найду ее, засуну эту просьбу так глубоко ей в задницу, что она подавится!       Промелькнула мысль, что его все-таки разыграли, а это значило, что нужно переодеться, причем срочно. Он сам боялся своего отражения. Медленной походкой уставшего человека он направился в главную спальню, намереваясь, что для него что-то найдется.       И нашлось.       Грейнджер.       Это было ожидаемо, что она будет где-то в поместье, но чтобы в спальне? Хотя и этого можно было ожидать.       Выглядела она, конечно, затравленно, почти точь-в-точь, как тогда при битве за Хогвартс, если не хуже. Она так прикольно подскочила, когда открылась дверь, что мужчина фыркнул, но Грейнджер этого не увидела, ведь маска надежно скрывала его лицо.       Становилось жарко.       Нет, душно.       Рука в кожаной перчатке резким движением ослабила пару застежек на мантии. Девушка вздрогнула, словно это были ее нервы, а ткань чужой мантии. Бывшая гриффиндорка долго вглядывалась в человека перед ней, пытаясь разглядеть лицо. Или душу. Ведь в глазах всегда должна отражаться душа.       Безуспешно.       — Нам нужно поговорить, — холодно, практически высокомерно, чисто в слизеринской манере произнесла девушка, смотря в бездушные прорези маски.