6. Шуток про Нарнию здесь не будет

Находится радом с Кви-Ма — это все равно что нырять в ледяную воду. Это если бы как огонь мог быть холодом — обжигающим, таким, какой ты чувствуешь только когда обморозишь пальцы, или после долгой прогулки в узких джинсах в -30. Он лишает кожу возможности чувствовать, но при этом любое прикосновение к ней — это все равно, что касаться открытой раны. Я — привык, и мое падение к нему в бездну уже не в новинку, пусть они и происходят всегда тогда, когда не жду. — Надеюсь, ты не задумал что-то свое? — с издевкой спрашивает Кви-Ма, и его огненная пасть расплывается в злом веселье. — Это часть плана, — равнодушно повторяю я, будто доволен собой. Для него и для парней у меня ответы одни. — Мне нужно их доверие. — А с моим доверием ты, случаем, не собираешься поиграть? — Кви-Ма сыплет искрами мне в лицо. Холодные осколки царапают щеки. — Не забывай, Джину, что ты волен делать наверху что хочешь, только пока действуешь от моего имени. Задумаешь предать — я расторгну сделку. — Если мне поверил сам Король Теней, — я смаргиваю больные воспоминания, которые он насылает на меня каждый раз, когда ему нужно на меня воздействовать. Я уже даже почти научился справляться с ненавистью, которая вспыхивает всегда, стоит ему начать мною манипулировать. — То, значит, поверят и Охотницы. Огонь Кви-Ма горит ровно. Я надеюсь, что на этом разговор окончен, поворачиваюсь к нему спиной, готовлюсь уже идти вниз по каменной лестнице, но мне преграждают путь маленькие ниточка пламени у моих ботинок. Он не останавливает меня напрямую, лишь тормозит — вроде как, перешагнуть и уйти я могу в любую минуту, но я знаю, что с этим Демоном лучше не шутить. — Как там поживает твоя новая подружка? — его голос звучит у меня над ухом. — В коме. Я пока не знаю где, они хорошо ее спрятали. Поэтому я все это и затеял, чтобы найти ее. — Я не о ней, — смеется Кви-Ма, и треплет мои волосы на затылке — он не фантомный холод. Я напрягаю пальцы, загоняю ненужные мысли вглубь подсознания. — Мне так нравится играть с тобой, Джину, и я рад, что в тебе снова зажигается этот огонек бунтарства. Тело парализует. В голове звучат крики моей сестры, но вместо ее лица я почему-то вижу Зои. Тьма растекается по венам, огонь Демона просачивается трещинами сквозь кожу. Меня разрывает на части от его иллюзий, которыми он снова меня окутывает. — Оставь меня, — рычу я, сжимая руками голову. Он смеется где-то во мне, пока его огонь пляшет вокруг. — Ты такой молодец, так близок к своей цели, — сладким голосом хвалит Кви-Ма. — Ты настолько преуспел, что даже просто находясь рядом с тобой, эти девчонки становятся податливыми моему голосу. Одна из них уже давно меня слушает, ты знаешь это? — Зои? — меня прошибает дрожь, голоса уходят на второй план. Я думал, что больше всего боятся буду за Руми, но почему-то сейчас первым делом продумал не про нее. — Скоро они все будут слушать меня, — заверяет Кви-Ма, и я стискиваю зубы, чтобы не заорать, что это не ответ. Он любит играть со мной. — А ты доберешься до их третьей, той что со знаками — и навсегда заставишь ее замолчать. Его огонь, зажавший меня в кольцо, резко возвращается к нему. В моей голове звенит тишина, но я по-прежнему стою, держа руки у головы, будто готов заткнуть уши сразу, как только голоса вернутся. Тело борется с дрожью. Кви-Ма ждет.

***

К Башне «Хантрикс» я подхожу в компании Птицы. Я так устал, что мне очень нужен друг рядом, которому я могу доверять, но, к сожалению, кроме двоих зверей таковых в мире нет. Сорока сидит у меня на плече, хотя я предлагал ей залезть под капюшон, чтобы она не промокла под дождем. И непонятно, то ли она упрямится из-за шляпки, то ли духи просто не чувствуют холода. Она ободрительно визжит. Я жмурюсь, но чешу ее под шейкой. Башня у девчонок удивляет сама по себе. Мало того, что это здание полностью выкуплено под их нужды, так еще и укомплектована всеми радостями жизни, начиная от спортзала и бассейна, и заканчивая квартирками-студиями некоторых сотрудников. А сами девочки занимают самый верхний этаж — пентхаус с видом на весь город (подозреваю, чтобы легче было следить за дырами в их обожаемом Хонмуне). Меня к ним не пропускают — консьерж, хоть и узнает во мне новую знаменитость, не может дать мне доступ на нужный этаж, но советует найти менеджера. Позже оказывается, что этот менеджер еще и за доставки какое-то время отвечал — пока кто-то (мое уважение этому человеку) не придумал сделать небольшой лифт прямо до последнего этажа. Лифтом я и решаю воспользоваться — приходится согнутся в три погибели, чтобы влезть в эту коробку, но мне удается сделать это незамеченным — спасибо моим иллюзиям и Птице, которая заранее все разведала. Пока мы поднимаемся вверх, я ловлю Птицу в руки, чтобы она не вылетела сразу же, как откроется дверца лифта. А то Зои опять будет жаловаться, что Птица пыталась расцарапать ее лицо. Между прочим, прошлый раз не я запер ее в ящике, а у нее клаустрофобия! Птица смотрит на меня всеми шестью глазами и чуть царапает своими когтями мои коленки через джинсы. — Хоть бы их не напугать, — шепчу я, молясь, чтобы меня не закидали оружием сразу же, как только увидят. Слышимость в этом лифте, конечно, жуть — я уже по голосам знаю, что девочки дома. Обе. Когда снаружи открывают дверцу, меньше всего я ожидаю увидеть мужика. На нем бейдж с его собственным фото а-ля "гламур", фанатская футболка с «Хантрикс» (это ж насколько надо любить свою работу), но при этом деловой пиджак, а в руках он держит телефон. Он моргает пару раз, я здороваюсь. — Девчонки, у вас какие-то странные в последнее время заказы, — бросает он через плечо, и оглядывает пространство, в котором я нахожусь. Зои выглядывает из-за его спины, и у нее округляются глаза. Я машу ей рукой, Птица улучает момент и вылетает наружу, ищет где спрятаться. Бобби, который сначала хотел помочь мне вылезти, теперь вертит головой. — К вам летучая мышь залетела! — Аээ это моя, — я все-таки выкарабкиваюсь из коробки и разнимаю поясницу. — И это не мышь, всего лишь ручная сорока. — А, — похоже, Бобби ничем не проймешь. Он перестает искать на полотке Птицу (которая уже успела куда-то заныкаться) и протягивает мне руку для рукопожатия. Мою он трясет с немного большим энтузиазмом, чем хотелось бы, причем обеими. — Меня зовут Бобби, я менеджер девчонок, Зои мне рассказала, что вы задумали коллаб! Я уже звонил организаторам премии, и буквально выцарапал у них еще двенадцать часов на то, чтобы мы могли подготовиться и заявить о новой песне. У меня отвисает челюсть, а брови ползут в обратном направлении. — Эк все серьезно, — резюмирую я, переводя взгляд на Зои. Она явно нервничает — заламывает руки, ноги не могут остаться на месте, и еще она то и дело оглядывается на дверь в одну из комнат. Что-то мне начинает подсказывать, что с Мирой прошло не все так гладко, как хотелось бы. Интересно, а их менеджер в курсе о демонах? Если нет, он может стать отличным щитом. — Супер, Бобби, ты просто золото! — Зои, наконец, умудряется его отвлечь. — И мы бы хотели начать прямо сейчас, если ты не против, знаешь же как это: во время творчества ничто не должно нам мешать, придумать песню — это не раз плюнуть, здесь нужна предельная степень концентрации! — быстро тараторит она и параллельно подталкивает Бобби к лифту. Он уходит, клятвенно пообещав беречь наш покой. Я сую руки в карманы, и меня почему-то пробирает на смешок — я прям уверен, что Бобби действительно будет дежурить за дверью и, словно песик, гавкать на всех, кто решит пройти мимо. Расслабился я рано. Если бы не лицо обернувшейся Зои, которое в миг сменилось с облегчения на ужас, я бы пропустил нападение со спины, а так успел растворится в воздухе, и появится уже за спиной Зои. Светящееся копье прошло сквозь мою дымку, а ее обладательница теперь с досадой рычала на меня. — Не смей ей прикрываться! — Мира, мы же договаривались! — Зои выставляет руки вперед, но позволяет мне остаться за своей спиной. — Ты с ним договорилась, не я! — Мира тычет в меня копьем, и я хватаю Зои за плечи, чтобы в случае чего, переместить ее так, чтобы меня не пришибли. — Да он же, блин, демон! — А то я не вижу! — Не видишь, раз позвала его петь с нами! — Эй, девчат, если вы еще не разобрались между собой, может я пока в сторонке подожду? — я влезаю в их перебранку, но, видимо зря — пока Зои отвлекается на меня, Мира сбивает ее подножкой, а на меня нападает сверху. — О черт! — я отскакиваю назад, потом отбиваю локтем второй конец копья, которым Мира пытается ударить меня с эффектного разворота.— Да хватит уже на меня нападать, я с миром пришел! — потом снова прыгаю, потому что удары не прекращаются — в сторону, еще дальше, пока за спиной не оказывается дверь — и я телепортируюсь за нее. Оказавшись в пустой комнате, сам не замечаю, как поворачиваю замок, но все еще продолжаю искать, куда спрятаться. Птица (как она здесь оказалась?) дергает меня за капюшон, показывая, что прятаться нужно в гардероб — и я быстро залезаю внутрь, Птица за мной. «И куда только делась твоя клаустрофобия», — мысленно спрашиваю я у нее, но она тоже дрожит, забиваясь мне под толстовку. — «Теперь понятно, кто прошлый раз вас так напугал». — Я его прибью! — Мира врывается в комнату, и я съеживаюсь, пытаясь спрятать голову в тело. Она меня еще не нашла, но я уже готов пожалеть о том, что на все это согласился. Надо валить, пока еще не поздно. Стоит мне об этом подумать и завозиться, как подо мной начинают сверкать струны Хонмуна. Я спохватываюсь, шепчу короткое «нет», но все равно натыкаюсь ладонью на Щит, который окутывает дальнюю стенку шкафа, через которую я хотел бежать. «Замуровали, демоны». — Ага, — победоносно кричит Мира, уже дергая на себя ручку шкафа. Я вцепляюсь в нее с обратной стороны, и успеваю как раз вовремя. — Открой немедленно! — И не подумаю! — Я не буду ломать свой любимый шкаф, чтобы вытащить оттуда твою демонскую задницу! — Рад это слышать. Неожиданно шкаф сотрясается от пинка — надо мной звенят вешалки с одеждой. Дальше — опять рычание по ту сторону, какая-то бессвязная ругань, а потом тишина. Я понимаю, что шкаф никто калечить и не собирался, просто это был выплеск злости. — Пожалуйста, давай дадим ему шанс, — умоляет Зои, и я в который раз закатываю глаза. Мне даже хочется выглянуть в щелочку, но я загоняю это желание подальше. Шкура — важнее. — Почему ты вообще решила доверится кому-то вроде него? В мире что, народу мало, что ты зовешь на помощь демона? — Мира уже не психует, но ее тон не сулит для меня ничего хорошего. — Руми ему доверяла. — Это с его слов. Я продолжаю молча сидеть в шкафу. Такое ощущение, будто я их подслушиваю. То, что сказала одна из Охотниц — просто лишнее напоминание о моей сущности. — Послушай, мы… не можем у нее сейчас этого спросить. — тихо говорит Зои. — Но нам надо сделать что-то, чтобы не разрушить ее мечты. Хонмун слабеет, а Джину пока единственный, кто может нам хоть как-то помочь. И Руми он почему-то защищает. — Нельзя быть такой доверчивой, Зои. Мы в первую очередь — Охотницы, и должны думать о Щите. Руми… пойми, как бы она не была нам дорога… Она тоже могла ошибиться, даже если и правда доверяла этому демону. Но если мы ошибемся, пострадают люди, много людей. Я резко перевожу голову в сторону голосов и сжимаю кулаки. Птица выбирается из-под толстовки и тихонько чирикает на меня, мол, не горячись. Я хмурюсь ей, но чувствую, что она права: не время для мимолетных эмоций, Кви-Ма может наблюдать. — …Нам нужно защитить мир. Если для этого придется убить одного якобы-невиновного-демона, так тому и быть — хотя я вообще не уверена, что о демонах можно так выразиться. Они отчего-то же стали такими, — заканчивает Мира, и к этому времени я окончательно возвращаю себе здравый рассудок. — Но если мы не будем никому доверять, как вообще можно жить в таком мире? — Зои стоит на своем. — Руми, я — Мира, кто следующий? — «Не доверять никому» и «не доверять демону» — разные вещи. — Но Руми — тоже демон. Под ресницами снова мелькают картинки — то, как я смотрел ей в спину, когда она сбегала по лестнице вниз, на главную улицу, ее коса подпрыгивала от каждого шага, а утренний воздух все еще пах ее духами. Я брал ее за руку — и ее узоры начинали гореть даже сквозь одежду, оставляя ее незащищенной, словно обнаженной передо мной. Но мало того, что я мог с ней это делать, она делала то же самое и со мной — даже не замечая. Руми прятала себя под одеждой, я — под маской монстра, но в итоге мы все равно оказались теми, кто мы есть, и скрыть перед друг другом этого не удавалось. Как бы я — и она — ни старались. Но она мне почему-то доверяла, даже несмотря на то, кто я есть. И сейчас то же самое пытается сделать Зои. Только ей-то это зачем? Девочки говорят так тихо, что мне приходится напрячь слух. Слова доходят до меня обрывками, я приоткрываю дверь шкафа, Птица тоже переступает поближе к щели и смотрит через нее тремя глазами. В этот момент я ей почти завидую. —... я хочу что-то изменить. Я вижу, что Зои сидит на кровати рядом с Мирой, спиной к шкафу. Они разговаривают взявшись за руки, при этом лицо у Миры какое-то поникшее. Зои тоже ссутулилась — и мне ничего не остается, кроме как разглядывать до нелепости счастливых черепашек на ее футболке. А потом в меня летит тапок — от Миры. — Какого хрена ты подслушиваешь! — бесится она, и ко мне возвращается состояние "сдрысну при первой же возможности". — Будто у меня есть выбор, — шепчу сам себе я, а потом шкаф резко дергают на себя с той стороны — и я не успеваю ухватиться за ручку, вываливаюсь из него, словно старый ящик с игрушками, который неровно заперли на самую верхнюю полку. Я ожидаю, что в нос мне тут же ткнется лезвие копья, но на меня просто смотрят — осуждающе, с плохо скрытой ненавистью, сложив на груди руки. — У тебя один шанс, — предупреждает Мира, а Зои нетерпеливо подпрыгивает на месте и кидается ее обнимать. — Это будет лучший коллаб в истории, Руми будет нами гордиться, — мечтает Зои, и я натянуто улыбаюсь, стараясь не выпускать Миру из поля зрения. — Так о чем будем петь? Вопрос ставит в тупик всех.