Часть 1

Утро началось с тишины. Той самой, что давит на виски, намекая о пустоте. Эвелин открыла глаза и потянулась к телефону — 7:23. Марк уже ушёл. В последнее время он исчезал из дома раньше, чем она просыпалась, а возвращался поздно, ссылаясь на работу. Она вздохнула, откинула одеяло и снова взглянула на экран. Ни сообщений, ни звонков. Эвелин иногда накатывало странное беспокойство, словно тонкая ледяная корка покрывала её сердце. Ей начинало казаться, что в Марке, в его взгляде, в его словах, проскальзывает что-то недосказанное, какая-то тень, ускользающая, как ночной кошмар при свете дня. Что-то в его чуть более долгих задержках перед ответом на простые вопросы, в его чуть более нервном смехе, когда речь заходила о прошлом, заставляло её сердце биться чаще от тревоги. Ей казалось, что между ними, обычно такими близкими и открытыми, вдруг вырастает невидимая стена. Иногда, поздним вечером, когда Марк засыпал рядом, Эвелин долго смотрела на его спящее лицо, пытаясь разглядеть в его чертах ответ на мучивший её вопрос. Что он мог скрывать? Неужели что-то серьезное, что-то, способное разрушить их счастье, их будущее, их предстоящую свадьбу? Но тут же она одергивала себя. «Глупости, Эвелин! Просто предсвадебный мандраж. Все так волнуются перед свадьбой, это же нормально». Она напоминала себе о том, как сильно они любят друг друга, о всех моментах счастья, которые они пережили вместе. Как он может что-то скрывать от неё, от той, с которой он собирается провести всю свою жизнь? Это казалось нелогичным, абсурдным. Девушке приходилось прикладывать усилия, чтобы отгонять эти мысли, убеждать себя в том, что это просто игра её воображения, разыгравшегося на фоне предсвадебной суеты и волнения. Она боялась поддаться этим сомнениям, боялась, что они отравят их отношения, посеют семена недоверия. Ей хотелось верить в него, верить в их любовь, верить в их счастливое будущее. И все же, червячок сомнения продолжал точить её изнутри, заставляя время от времени возвращаться к вопросу: «Что, если…?». Всё шло по накатанной колее. Душ, кофе, машина, работа. К слову, по профессии Эвелин была квалифицированным психологом. Работа «на дядю» была ей чужда, её свободолюбивый характер требовал самореализации на собственных условиях. Поэтому девушка открыла свой частный кабинет, уютное и располагающее пространство, где могла в полной мере применять свои знания и навыки, помогая людям разобраться в сложностях их внутреннего мира. Здесь она чувствовала себя хозяйкой положения, самостоятельно определяя подходы к терапии и создавая атмосферу доверия и понимания, столь необходимую для эффективной помощи.

8:47

— Доброе утро, доктор Ландер, — встретила Эвелин секретарь Виктория, протягивая папку с расписанием. Эвелин еле сдержала стон. Записей было вдвое больше обычного. В прочем, неудивительно. Узнав, что Эвелин вскоре отправляется в отпуск, посетителей было пруд пруди. Будто помимо её в их городке больше не было частных мозгопромывалок. — Прекрасно. Супружеская пара на грани развода, подросток с паническими атаками, бизнесмен с неконтролируемой агрессией… И всё это в один день.

12:30

Она даже не заметила, как пролетело утро. — Вы меня не слушаете! — кричала женщина напротив, сжимая салфетку в кулаке. — Мой муж — эгоист, а вы сидите и киваете, как будто это нормально! Эвелин стиснула зубы. «Нет, миссис Гаррет, это не нормально. Но я не могу сказать вам, что вы сами ведёте себя как тиран». — Давайте попробуем разобраться, — сказала Эвелин устало. После ухода женщины голова Ландер разрывалась на части. Проблема была не только в муже, но и в поведении самой миссис Гаррет. Женщина не искала помощи, она искала подтверждения своей правоты и осуждения действий мужа. Всего-то. Эвелин покинула кабинет. До прихода следующего клиента оставалось полчаса. Нужно было срочно освежить голову и выпить чашечку кофе. В уборной, отделанной прохладной плиткой, Эвелин плеснула в лицо щедрую порцию ледяной воды. Капли брызнули на зеркало, оставляя мокрые следы на запотевшей поверхности. Девушка почувствовала, как вода мгновенно пробуждает ее, смывая остатки усталости и эмоционального напряжения после сложного сеанса. Выдохнув с облегчением, словно выдыхая все накопившиеся за день заботы, Ландер медленно выпрямилась. Она вздёрнула голову и устремила взгляд на свое отражение в зеркале. Взгляд ее был оценивающим, как будто она смотрела на незнакомку. Под мягким светом лампы облик Эвелин казался почти нереальным — как будто сошедший с полотна художника, вдохновлённого женской грацией и лёгкой недосказанностью утреннего момента. Чёрные, густые волосы спадали свободными прядями по плечам, некоторые из них слегка вились, едва касаясь ключиц, скрытыми под чёрным полотном платья. На фоне светлой плитки её кожа казалась особенно нежной — фарфоровая, с едва заметным румянцем на щеках. Лицо — мягкое, гармоничное, с тонкими чертами: высокая линия скул, аккуратный подбородок и прямой, утончённый нос, будто выточенный из мрамора. Губы были полными, но естественными — сочного розоватого оттенка, как лепестки мака. Над губами — маленькая родинка, как случайно оставленный штрих судьбы. Но именно глаза приковывали взгляд — большие, ясные, холодно-голубые, с искоркой упрямства в зрачках. Чёрное облегающее платье длиной макси обнимало её тело, мягкая ткань струилась по изгибам фигуры. Она была пышной — в правильном, тёплом смысле этого слова. Грудь — полная, женственная, не вызывающая, но привлекающая взгляд. Талия — тонкая, будто перехвачена лентой, подчёркивающая форму песочных часов, плавно переходящая в округлые бёдра. На плечах девушки был накинут укороченный чёрный жакет с классическим воротником. На шее красовалась тонкая серебряная цепочка. Она не любила золото. — Нужно торопиться, Эвелин, если не хочешь остаться без кофе, — усмехнулась своему отражению Ландер.

14:15

На креслах, напротив Эвелин, сидела семейная пара, что была на грани развода. — Вы знаете, что он сделал вчера? — Лиза вцепилась в подлокотник кресла, голос девушки дрожал. — Пришёл в два часа! Ночи! И ни разу при этом не позвонил! — Лиза, я был на работе, — Алекс скрестил руки. — Я предупреждал о дедлайне. — Всегда работа на первом месте! А когда ты предупреждал, что у нас будет ребёнок?! Эвелин вздрогнула. Новый поворот в истории. — Вы… ждёте ребёнка? — осторожно поинтересовалась Ландер. Лиза разрыдалась, Алекс побледнел. — Ты… серьёзно? — А тебе всё равно! — вскрикнула Лиза. Эвелин глубоко вздохнула. «Господи, дай мне сил».

21:10

Выматывающий день, наконец, остался за спиной. За весь день от Марка так и не поступило ни одного ответа. Это начинало настараживать Ландер. Может что-то случилось и стоит позвонить? Нет, если Марк на работе, он снова будет недоволен тем, что Эвелин его отвлекает. Эвелин отправилась в супермаркет. Усталость чувствовалась в каждом движении, но необходимость пополнить запасы продуктов была сильнее. К тому же, дико хотелось вина и винограда. Сегодняшний день выдался особенно напряжённым: мисс Гаррет, Алекс, Лиза, Джейкоб, мистер Брукс и еще несколько пациентов — каждый со своей уникальной историей и грузом проблем. Особенно Эвелин беспокоил Джейкоб — шестнадцатилетний подросток, страдающий от панических атак. Его ранимость и беззащитность вызывали в ней острое желание помочь. Одноклассники, жестокие в своей незрелости, травили его, считая «ненормальным». Эвелин искренне сочувствовала Джейкобу и чувствовала ответственность за его будущее. Следом за Джейкобом приходил мистер Брукс — мужчина, переживающий кризис среднего возраста и борющийся с приступами агрессии. Его проблемы, как и проблемы других пациентов, казались Эвелин менее острыми, чем ситуация Джейкоба. Хотя, конечно, она понимала, что для каждого человека его собственная боль всегда ощущается как самая сильная. Войдя в ярко освещённый супермаркет, Эвелин почувствовала кратковременное облегчение. Рутина выбора продуктов, запах свежей выпечки — всё это на миг отвлекло от тяжелых дум и забот о пациентах. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Поход за продуктами немного взбодрил Ландер, но полностью усталость никуда не ушла. Девушка подошла к машине. Загружая пакеты с продуктами в багажник, Эвелин услышала знакомый голос: — Эви! Какая встреча! Обернувшись, Эвелин увидела Кэтрин — подругу, сияющую улыбкой. После короткого обмена приветствиями и новостями, разговор плавно перетёк к предстоящей свадьбе. — Я так рада за тебя, Ландер! — воскликнула Кэтрин, обнимая подругу. — Десять лет ожидания — это, как мне кажется, целая вечность! Но, как говорится, ожидание того стоило. Нужно срочно всё обсудить! Внезапно обеих осенило. Вечер не должен заканчиваться унылым возвращением домой. — Кафе? — предложила Кэтрин, её глаза загорелись от предвкушения. — Кафе! — поддержала Эвелин, улыбаясь. Самое то после тяжелого рабочего дня. А вино может и подождать. Прежде чем направиться в любимое уютное заведение, Эвелин достала телефон. На экране высветилось последнее сообщение Марку, отправленное еще утром, и отсутствие ответа на него. Она набрала короткое сообщение: «Задерживаюсь с Кэтрин в кафе. К ужину не жди.» Отправив сообщение, она снова заблокировала телефон. Ответа по-прежнему не последовало.

22:15

После нескольких часов оживлённой болтовни о свадебных платьях, гостях и прочих приятных хлопотах, Эвелин вышла из кафе, попрощалась с Кэтрин и села в машину. Дорога домой казалась длиннее обычного. В голове навязчиво крутился один вопрос: «Что происходит с Марком?» Его отстранённость и игнорирование её сообщений в последние дни заставляли сердце тревожно сжиматься. Подъезжая к дому, Эвелин заметила, что в окнах горит свет. Значит, Марк дома. Это немного успокоило её, но беспокойство никуда не исчезло. Вытащив пакет с продуктами из багажника, она направилась к входной двери. Войдя в прихожую, Эвелин замерла. Прямо перед ней, рядом с обувью Марка, стояли… женские туфли. Лакированные лодочки на головокружительной шпильке с вызывающе красной подошвой. Туфли были небрежно брошены, словно их обладательница спешила куда-то. В груди у Эвелин похолодело. Нет… Марк не мог… Она отчаянно пыталась отогнать ужасные мысли, но в душе поселился ледяной, парализующий страх. Оставив пакет в прихожей, Эвелин, словно охотник, выслеживающий раненого зверя, двинулась вглубь дома. Паника хлестала по нервам, но она заставила себя действовать методично, с холодным рассудком. Девушка прошлась по гостиной, кухне, столовой — нигде ни следа постороннего присутствия. Никто не прятался за диваном, не выглядывал из-за штор. Первый этаж был чист. Оставалась их общая спальня и рабочий кабинет Марка. Внутри Эвелин бушевала буря эмоций. Страх — липкий, парализующий страх — переплетался с обжигающим гневом. Ярость клокотала в груди, требуя выхода. В голове роились вопросы, на которые она боялась услышать ответы. Как он мог? Неужели все эти годы были ложью? Как она могла быть такой слепой? Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Ландер старалась ступать как можно тише, словно боясь нарушить зловещую тишину, нависшую над домом. Каждый шаг отдавался гулким эхом в ушах, усиливая тревогу. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Комната встретила её ледяной пустотой. Кровать была идеально заправлена ещё Эвелин, Марк не умел настолько эстетично справляться с их спальным ложем. Никаких следов недавнего присутствия кого-либо. Значит… остался кабинет Марка. Тихо, на цыпочках, Эвелин подошла к двери в кабинет. Она была слегка приоткрыта — словно небрежно забыли закрыть, или специально оставили приоткрытой, чтобы… Чтобы что? Чтобы Эвелин увидела? Чтобы окончательно добить её? Пристроившись боком к двери, чтобы её не заметили, Ландер заглянула в узкую щель. И увидела… Увидела то, что навсегда сломало её мир. За письменным столом Марка, прямо на столе, сидела его секретарша, блондинка с нарочито ярким макияжем, в той самой короткой юбке, которую Эвелин всегда считала неприемлемой для офиса. А между её раздвинутых ног, стоял… Марк. Её Марк. Её будущий муж. Его рубашка была расстегнута, галстук небрежно брошен на пол. Его лицо… На его лице была гримаса похоти и… удовольствия. Сердце Эвелин пронзила острая, нестерпимая боль. Не просто боль, а словно удар кинжала в самое сердце. Оно треснуло, разлетелось на тысячи осколков, и каждый осколок вонзился в её душу. Вместе с сердцем рухнули все мечты, все надежды, все планы на будущее. Мечты о уютном доме, о любящей семье, о детях, бегающих по зеленому газону. Все это — прах. Прах, развеянный ветром предательства. Она продолжала смотреть. Не могла отвести взгляд от этой омерзительной картины. Струна терпения, натянутая до предела, лопнула с оглушительным треском. И в ту же секунду, словно в ответ на этот треск, с треском же оторвались пуговицы на блузке секретарши под напором грубых рук Марка. Дверь кабинета распахнулась с грохотом, от которого вздрогнули даже изменники. В дверном проеме стояла Эвелин. В глазах — бушующее пламя ярости, безумная злоба, готовая смести все на своем пути. Она смотрела на Марка, потом на Стефани, выбирая, кого из них первым впечатать головой в острый угол рабочего стола. Кого первого наказать за эту мерзость. А потом, внезапно, Эвелин подумала: «А зачем? Зачем мне марать руки об этих… Даже слов нет, чтобы описать, кто они такие». — Мразь ты, Марк, — процедила Эвелин сквозь зубы. Голос дрожал, но в нем слышалась сталь. — Редкостная мразь. Да что там… Слов нет подходящих, чтобы описать всю глубину твоей низости. С этими словами Эвелин развернулась и ушла. Просто ушла. Без криков, без слез, без истерик. Просто ушла, оставив их в пыли своего предательства. Сорвав с пакета бутылку вина, она схватила гроздь винограда. Пихнув пакет с остальными продуктами ногой, так, что они рассыпались по полу, она подумала: «Пусть подавятся». Выскочив из дома, Ландер запрыгнула в машину и захлопнула дверь. Она не хотела больше видеть этот дом. Этот дом, ставший символом лжи и обмана. Она не хотела видеть лицо Марка, которое еще вчера казалось таким прекрасным и родным, а сегодня стало мерзким и отвратительным. Она не хотела ничего. Эвелин просто хотела умереть. Хотела, чтобы все это оказалось дурным сном, кошмаром, от которого можно проснуться. Но это была реальность. Жестокая, болезненная реальность, которую ей предстояло принять. Эвелин медленно катила по дороге, взгляд рассеянно блуждал по сторонам. Она пыталась найти место, где можно было бы скрыться от всего мира, от боли, от предательства. Где-нибудь, где тишина и покой смогут залечить её раны. В памяти всплыл образ загородного леса, куда они так любили ездить с Марком… Стоп. Нет больше «мы». Есть только она. И всё. Она одна выбиралась на тот пикник. Сама собирала полевые цветы и плела венок. Сама… Всё сама. И теперь она будет одна. Это предательство переполнило чашу её терпения. Другого она не вынесет. Не переживет. Решительно свернув на лесную дорогу, Эвелин понимала, что путь предстоит нелегкий. Если немного помучаться, можно выехать к озеру. Кристально чистому, невинному, словно не знающему о людской грязи и предательстве. В прочем, так оно и было… Что могло знать озеро? Наверное, многое. Но уж точно ни боли, ни предательства. Возможно, озеро хранило чьи-то воспоминания. Чью-то боль. Но не осознавало этого. Что за бред? Как озеро может что-то осознавать? Так Эвелин и сделала. Преодолев ухабы и колдобины, Ландер наконец-то выехала на берег озера. Достав с заднего сиденья плед, она расстелила его прямо перед водой. Села, достала из походного набора штопор и откупорила бутылку вина. Забросила две ягоды винограда в рот и запила хорошим глотком. Было ли ей стыдно, что она, как невоспитанная девица, распивает алкоголь в таком месте? Ничуть. В груди зияла пустота. Не было ни слез, ни желания плакать. Она вообще ничего не хотела. Только упиться и забыться. Пропасть из этого мира. Исчезнуть. Переместиться в другую реальность и начать жизнь с чистого листа. Забить на карьеру психолога и создать что-то новое, через пот и слезы. Без мужчин в жизни. Точнее, мужчины будут, но она будет использовать их для своих утех, не допуская близко к своему сердцу. Никакой любви, никаких обязательств. Только игра. Ближе к полуночи, изрядно захмелев, Эвелин решила сесть за руль и поехать за добавкой в круглосуточный супермаркет. Но на этот раз она решила не возвращаться в лес, а поехать к Кэтрин. Ей внезапно захотелось поговорить, выплакаться, поделиться своим горем с близким человеком. Кэтрин всегда умела поддержать. Даже квалифицированного психолога, которому иногда тоже требовался психолог, пусть и без лицензии. Выехать из леса оказалось не так уж сложно. Набирая номер Кэтрин, она совсем не обращала внимания на всплывающие уведомления от Марка, который вдруг вспомнил о её существовании. Эвелин хотела предупредить подругу, что скоро заедет. Кэтрин, как назло, долго не брала трубку. Впрочем, неудивительно, время позднее, она после работы, скорее всего, уже спит. Наверное, не стоит ее тревожить. Эвелин уже собиралась сбросить вызов, когда Кэтрин наконец ответила. — Эвелин? Что-то случилось? Почему ты звонишь так поздно? — голос Кэтрин звучал обеспокоенно. — Он мне изменил, — выпалила Эвелин, стараясь говорить как можно более четко. Последовала долгая пауза, прерываемая только тихим дыханием Кэтрин. — Эвелин, ты что, пьяна? — наконец спросила девушка. — Ты что, за рулем?! Немедленно останови машину и скажи, где ты! Я приеду за тобой. Но Эвелин была упертой натурой. Всегда. Всю жизнь, сколько себя помнила. А в нетрезвом состоянии — еще упертей. Кэтрин всегда говорила: «Не зря тебе достался Овен по знаку зодиака. Вы друг друга стоите». И пусть Эвелин никогда не верила в зодиаки, но всегда смеялась с этой шутки. Потому что её говорила Кэтрин. — Не беспокойся, Кэтрин, — ответила Ландер. — Я не настолько пьяна, чтобы что-то случилось. Я прекрасно мыслю и все понимаю. За спором с Кэтрин Эвелин не заметила, как на дорогу выбежала девушка в белом легком платьице. Она просто возникла посреди дороги, словно призрак. Эвелин заметила её слишком поздно. Резко нажав на тормоз, машина предательски заскрежетала и начала неуправляемо скользить. Руль словно перестал её слушаться. Ландер промчалась в паре сантиметров от девы в белом. Она не видела её лица, только фарфоровую сияющую кожу и еле заметную улыбку. «Тебе пора», — прозвучал в голове Эвелин неизвестный голос. И в следующее мгновение машина, сломав ограждение, сорвалась со склона в пропасть.

***

Эвелин открыла глаза. Просто открыла, как будто проснулась после долгого, глубокого сна. И словно не было никакой измены, никакой поездки в нетрезвом виде, девы в белом платьице и смертельного полета в пропасть. Ее тут же охватил мандраж. Полёта в пропасть?! Резко сев, она огляделась по сторонам. Вокруг не было и намека на разбитую машину, искореженное железо и осколки стекла. Только непроглядный, густой лес, погруженный в полумрак. Ощупав себя руками, Эвелин с удивлением обнаружила, что цела и невредима. Ни царапины, ни синяка. Разве что во рту чувствовался неприятный привкус вина, напоминающий о вчерашнем кошмаре. Может быть, она все-таки уснула в лесу и не заметила этого? А все остальное — просто кошмарный сон? Нет, Эвелин не была настолько пьяна, чтобы путать сон с реальностью. Она отчетливо помнила, как сидела у озера на пледе, пила вино и строила планы на будущее, где не будет её предателя. Где, в таком случае, озеро? Где машина? Где, в конце концов, плед?! Паника начала подступать к горлу. Где она, черт возьми? Неужели, обезумев от горя и выпитого вина, Ландер пошла в лес и заблудилась? Да нет же… Она совершенно этого не помнила. Она бы не ушла далеко от машины. Скорее всего, просто заснула в салоне, наплевав на все приличия. Реальность, в которой она очутилась, никак не складывалась с тем, что произошло. Эвелин никак не могла понять, где она. Этот лес совсем не походил на тот, в котором она была вчера. Там, на дворе стояла весна. Лес был зеленым, полным свежей листвы. А здесь… Здесь словно осень. Под ногами шуршал ковер из опавших листьев, а кроны деревьев отливали багрянцем. Красные? Девушка моргнула несколько раз, пытаясь прогнать наваждение. Но листья оставались красными. Она ничего не понимала. Наконец, Эвелин встала с земли, стряхнула с платья прилипшую листву и выгребла ее пальцами из спутанных черных волос. Первым делом нужно отыскать машину, а потом уже выяснять, как так получилось, что она оказалась в какой-то неизвестной, жутковатой части леса. Ландер брела по лесу, с каждой минутой чувствуя себя все более растерянной. Неужели она решила уйти черт знает куда, оставив телефон в машине? Ну не дура ли! Всё, больше она никогда не напьется до такого состояния, чтобы не помнить, что делает. Что бы в ее жизни ни произошло. Убиваться из-за какого-то ублюдка, который свои яйца в штанах удержать не может и, оказывается, нюхает каждую юбку, зная, что через месяц свадьба… Этого не стоило. Тем более, Эвелин твердо решила начать жизнь с чистого листа. В голове вдруг всплыли ее вчерашние мысли о другом мире, о возможности начать все заново. Эвелин усмехнулась. Двадцать семь лет, а она поверила в эту глупость. Она же психолог, и синдром навязчивых грез как раз по ее части, поэтому верить в другие миры она не собиралась. Все это — последствия алкоголя и нервного срыва. Просто нужно найти машину, поехать к Кэтрин, а там всё своим чередом пойдёт. Прошло немало времени, но машину Эвелин так и не нашла. Как и выход из леса. Солнце начинало садиться и это ей совсем не нравилось. Окончательно выбившись из сил, Эвелин решила присесть под деревом и немного передохнуть. Жутко хотелось пить. Она не знала, в какой части дня проснулась, но догадывалась, что, скорее всего, был обед. В выходные дни раньше обеда она никогда не просыпалась. А сейчас, если вечереет, то на поиски машины ушло часов… Пять? Шесть? К тому же, темнеет сейчас рано, только ведь конец марта. Внезапно до ее слуха донесся шум воды. В голове тут же возник образ реки, протекающей где-то неподалеку. Замечательно, значит она, по крайней мере, не засохнет, как комнатное растение, от жажды. Обычно в лесах речная вода чистая и пригодная для питья. Вскочив на ноги, Эвелин чересчур бодро направилась на звук и вскоре действительно вышла к реке. Поток был бурлящим и стремительным, вода казалась почти черной. Интересно, куда ведет эта река? К ближайшему поселению? В окрестностях, вроде, нет таких, не считая города, откуда приехала Эвелин. Дальше шёл только лес, лес и лес… А потом долгие и нудные поля. До следующего города километров двести от силы, а то и триста. Не раздумывая, Эвелин легла на живот, опустила руку и зачерпнула в ладонь ледяной, но такой желанной воды. Сделав глоток, она прям-таки приободрилась. Напившись вдоволь, Эвелин встала и, чувствуя, что силы к ней возвращаются, решила продолжить поиски, пока окончательно не стемнело. Со второй попытки машину также не удалось найти. Может она ходит кругами и ей стоит помечать деревья? Да нет же… Этих кустов с неизвестными бардовыми ягодами Эвелин не помнила. В животе предательски заурчало. Нет уж, рисковать она не будет. Вскоре стемнело окончательно. Совершенно не чувствуя ног, Эвелин продолжала брести по лесу и, о чудо! выбралась из него. Перед ней предстали бескрайние поля, раскинувшиеся до самого горизонта. Замечательно! Судя по всему, она вышла из леса с совершенно другой стороны. Но как это возможно? Лес ведь огромен… Обернувшись, Ландер увидела лишь неприветливую жуткую тьму, царившую в чаще. Она решила, что будет лучше, если она пойдет по полю, и ее удача наконец-то прилетит с Мальдив. Может, удастся встретить попутную машину и ее подкинут до города. А там она попросит Кэтрин съездить к озеру и забрать ее машину. Да, именно так она и сделает. Долго ли коротко шла Эвелин по полю, но волею случая наткнулась на одинокий домик. Вернее, не домик, а домище. Слишком огромный для обычного человека. Как будто в нем жил великан. Эвелин усмехнулась своим мыслям. Великан, ага, конечно. Двор был погружен в мистический сон. В ограждении, неподвижно, словно высеченные из камня, стояли кони. Лишь их тихое дыхание и лунный свет, скользивший по их лоснящимся бокам, выдавали их присутствие. Коровы и овцы, сбившись в кучу, казались девушке тоже гигантскими. В ночном воздухе витал запах сырой земли, ночных цветов и диких трав. — Если здесь есть живность, значит кто-то и жить должен, — на лице Ландер всплыла улыбка. — Неужели мои мольбы были услышаны? Я надеюсь у хозяев есть машина. Эвелин только собиралась сделать шаг к дому, как внезапно ее привлек дикий рев и тяжелые шаги. Обернувшись, девушка увидела огромного бурого медведя, несущегося на нее явно не с самыми благими намерениями. Громко заголосив, девушка сорвалась с места и бросилась к дому. Подбежав к входной двери, она только собиралась постучать, как та сама по себе открылась и Эвелин попросту ввалилась внутрь, больно ударившись лбом о деревянную поверхность. Шипеть и возмущаться времени не было. Быстро поднявшись, она захлопнула входную дверь и взглядом начала искать что-то, чем можно было бы ее подпереть. Ничего не было, совсем… Кажется, её дни сочтены. Теперь уж точно. В глаза, весьма кстати, бросилась огромная балка, а около самой двери — проем, куда эта балка и вставлялась. Схватив её, Эвелин принялась закрывать дверь изо всех сил. И вовремя. Медведь был уже рядом и с размаху врезался в препятствие. Эвелин отшатнулась от двери и, не удержав равновесия, рухнула на пол. Руки предательски тряслись, как и всё тело. Ей не выбраться отсюда. Она в ловушке. И что подумают хозяева, увидев её в доме? Что ей сказать? Доброй ночи, на меня здесь медвежонок напал, а ваш дом был самым ближайшим спасением от скорой смерти? Возможно Эвелин и спустят это с рук… Просидев на полу неизвестно сколько, девушка всё же поднялась и решила отойти подальше от двери. Наглеть, так наглеть… Может никого дома нет? От такого дверного хлопка проснулся бы даже тот, кто спит крепче слона. Эвелин вышла на кухню. Посреди комнаты стоял огромный деревянный стол и две таких же скамьи по обе стороны. Решив, что самым оптимальным вариантом и менее наглым будет лечь спать здесь, Эвелин так и сделала. Сняв туфли, что были похожи на… на обувь, естественно. Только на ту обувь, что забыли отмыть после изрядной пьянки и поставили в шкаф на долги годы, а потом внезапно вспомнили. А они ведь дорогие… Ну и пусть, главное, что она жива. Жизнь дороже каких-то тапок из кожи. Уснула Эвелин на скамье, подложив под голову свой пиджак. Прежде чем уснуть, девушка задалась вопросом. А ведь странно, почему она не услышала ни единого звериного звука? Ни мычания коров, ни блеяния овец или истеричного ржания лошадей. Медведи ведь хищники. А живность прям на ладони, бери да ешь. — Странно всё это. Очень странно.