Горе(Глава 9)

      Ехали мы долго. Всю эту поездку мы просто молчали и я, видя, что диалога скорее всего не будет, решил осмотреть лифт.       Лифт был тоже футуристичный, что неудивительно, так как всё строение было таким. Верх и низ лифта были полностью прозрачными, но при этом прочными, так как этот лифт мог выдержать вплоть до двух тонн груза. Стены были точно такими же, как и в коридорах — из того же материала, а цвет был белый как на складе. На гранях были термичные линии лавандового, охлаждающего, цвета. — "Лифтёр" — окликнула меня Шайн — "Если что, не забывай, что я тебе всего лишь помогаю спасти твою сестру, после ты уходишь и никогда тут не появляешься". — "А если я не послушаюсь и вернусь, скажем, за твоим сердечком?" — спросил я с ноткой кокетства — "Убьёшь меня?" — "Может быть и да" — холодно ответила она — "А если будешь разговаривать так же, как и сейчас, то прямо на месте зашибу". — "Больно и хотелось".       Я посмотрел на циферблат над дверью лифта. Спустя столько времени я смог увидеть чёткое время: 11:22. Вроде и мелочь, но всё равно было приятно знать, что времяисчисление такое же, что знал я.       Прошло ещё минуты 3 и двери лифта открылись. Из далёкого футуризма я словно перешёл в дарк-фэнтези. Здесь даже бетонирования не было, просто вырыли туннель и провели вентиляцию с электричеством и то просто чтобы здесь можно было с трудом да находится. — "Прибыли" — пробубнила Шайн. — "Жутковато тут..." — прошептал я себе.       Идя по туннелю, коридором это даже с натяжкой не назвать, я смотрел по сторонам. По бокам встречались решётки без дверей, а внутри было либо пусто, либо сидели пришельцы. Не только центавры, но и стереотипные зелёные гуманоиды, медузоподобные существа и не только. Ко всем "клеткам" были подведены трубы из которых капала какая-то странная жидкость серого цвета. — "Это съедобная смесь" — решила объяснить Шайн, видя моё любопытство — "Её делают из объедков и полностью лишают её пищевой ценности. Калорий почти ноль, питательных веществ там и вовсе нет, как и витаминов. Чтобы получить человеческую норму калорий из этой жижи, потребуется целый галлон, а дают её только литр в сутки, и то только если вспомнят. Так дольше растягивают смерть преступников. Смерть наступает либо от дефицита калорий, либо от насильного откармливания. Второй вариант является уже казнью по всем понятиям". — "А если центавр или представитель другой расы невиновен?" — сразу спросил я. — "Ну, умирают тут очень долго, поэтому время оправдать бедняка будет предостаточно. А после того, как его отсюда выселят, то предложат материальную компенсацию и психологическую помощь, часть с использованием стирания памяти, дабы пережитый период не сильно мучал того". — "А почему тюрьма находится здесь? И почему она сделана так просто?" — "Просто?" — переспросила Шайн — "Мы в трёх километрах под землёй. Здесь уже не грунт, а горные породы, а их даже лопатой не прокопать, а у этих бедняг только руки. Через лифт не сбежать, так как на верху стоит охрана. Через вентиляцию тоже не сбежать, так как она ведёт только улице. Если повезло попасть в амбар, то всё равно там нет выхода". — "Тут бы я поспорил". — "Ну да. Вы, люди, находите способ как-то выбраться. Этим вы мне и нравитесь. Даже в ситуациях когда вроде всё потеряно, вам удаётся выжить". — "Ой, я так благодарен, что столь величественное существо, как центавр, похвалила мою жалкую расу". — "Щас съем". — "Ага, верю".       Мы шли по этим земляным туннелям минуты и дошли до единственной бетонной стены с дверью на весь этаж. На двери было окошко, скорее всего для еды или наблюдением за тем, кто там был. — "Мы пришли, принц распрекасный" — сказала Шайн — "Как мне известно, с ней никого нет. Дверь, если что, открыта". — "Вы держите единственный способ найти сбежавших людей за открытой дверью?" — удивлённо спросил я. — "Её прицепили к стулу. А как ты понимаешь, технологии у нас развиты так, что нельзя просто так и сломать зам-" — не успела она договорить, как из той злосчастной комнаты послышался громкий вопль Лизы.       Я мгновенно попытался открыть дверь, но та была закрыта. — "Ты же сказала, что она открыта!" — крикнул я голосом полным паники и ярости. — "Да мне откуда было знать, что её проведать решат не по расписанию?!" — сразу же ответила Шайн в той же манере.       Я попытался выбить дверь, ударяя ногой под ручкой, как этому меня учили на уроках ОБЖ во Лжи, однако замок оказался слишком крепким. Я сразу засунул руку в окошко, пытаясь открыть дверь изнутри, но туда едва пролазила моя ладонь, не то что предплечье. Мне ничего не , кроме как наблюдать из этого окошка за тем, что происходит.       Внутри, напротив стула Лизы, стоял пытатель и втыкал в её маленькие ручки свой блядский нож. — "Говори, где остальные!" — кричал он на неё — "Сама же знаешь, что это последний твой шанс выжить и стать питомцем!" — "Ничего я вам не скажу!" — кричала сквозь боль Лиза — "Хоть убейте! Я ничего не скажу! Я не дам моей семье умереть! Я не дам умереть ни маме! Ни друщьям! Ни братику!"       Пытатель не выдержал и воткнул свой нож в её бок. Громкий, душераздирающий крик раздался на весь этаж. Я пытался выбить дверь из всех сил. Выбивал плечом, ногами, руками, в конце концов пытался хотя бы докричаться до этого ублюдка. Меня даже оттаскивала Шайн, зная, что я ничего не добьюсь — дверь слишком прочная. Но уроду было плевать на остальной мир. Он уже чётко знал, что он должен был делать по решению руководства — убить её. Мне оставалось лишь наблюдать за этим, крича и прося его остановиться, даже не смотря на то, что он меня не слышал.       Я видел, как он прокручивал нож в её почке, наслаждаясь её криками. Вокруг них ничего не было, кроме моря крови. Он бил её ножом по различным точкам, но так, чтобы она не умерла от одного удара. Ноги, руки, иногда туловище, уши, он протыкал всё. — "Знаешь" — говорил ублюдок, усмехаясь — "Мне очень нравится пытать таких как ты. Как вы кричите, а как не сдаётесь... Ха-ха-ха, да вы на всё готовы, лишь бы не сдать своих. На твоём месте я бы просто сдался и сказал бы где те находятся, а после стал бы питомцем какого-нибудь богатого хозяина и жил бы в шоколаде. Но раз ты у нас из храбрых..."       Пытатель вставил нож между лучевой и локтевой костями Лизы и со всех сил провернул его. Ширины лезвия хватило, чтобы её руку разделило на две части с очень противным, хлипким звуком. Сразу же раздался крик, что заставлял сердце остановиться, а кровь стать льдом. И... он просто взял и вонзил нож в её глаз, мгновенно окончив её страдания. — "Мне, вроде, даже не говорили как её убивать" — пробубнила эта тварь себе под нос — "И зачем я с ней возился? Хотя признаю, было смешно смотреть, как даже после трёх дней многочисленных пыток она оставалась максимально решительной".       Я хотел его убить. Я хотел засунуть его же нож ему глубоко в жопу, а после достать его из рта. Я хотел просто измучать эту ебанную шваль до максимума.       Когда пытатель вышел из комнаты весь в её крови, с костями руки в одной руке и телом Лизы в другой, держа за волосы, он сразу заметил нас. — "А вы что тут-" — не успел тот даже договорить свою тупорылую фразу своим гнилым ртом, как я ударил его со всей силы в пах.       Мразь сразу же скукожилась от боли на пол, уронив тело и кости. Я сразу же набросился на него сверху и, схватив сломанную пополам локтевую кость, начал протыкать его грудь раз за разом. Удар за ударом. Стон за стоном. Крик за криком.

Неделей ранее

      Я ходил с Лизой за территорией Гнезда и просто гуляли. — "Братик!" — позвала меня Лиза своим нежным звонким голоском, махая чем-то в руке — "Смотри что я нашла!" — "Мы, вроде, недалеко отходим от Гнезда" — усмехнувшись, сказал — "А ты всё равно что-то, да и находишь"       Подойдя ближе, я заметил, что непонятной вещью в её маленькой ладожке была очень старая подушка в форме кота. — "Братик, а что это за подушка такая?" — невинно спросила меня Лиза — "Никогда такого не видела". — "Ты не видела котов?" — спросил в ответ я — "Даже во Лжи?" — "Я на ферме даже не была" — начала рассказывать сестрёнка — "Я родилась и выросла здесь — за пределами фермы. Я даже не знаю, как выглядит то, что описывают люди с фермы".       В этот момент я выдавил из себя максимально тупую улыбку и обнял её со слезистыми глазами. — "Братик! Ты что делаешь?" — сказала Лиза, пытаясь вырваться. — "Как же я рад..." — почти шёпотом сказал я, игнорируя её попытки — "Как же я рад, что столь невинное создание не было и не страдало в том месте..."       Со стороны Гнезда послышался крик. Это была Мэри. — "Миша! Лиза! Идите есть!"

Сейчас

      Я очнулся от тумана собственных воспоминаний. Я валялся на земле, пока Шайн удерживала меня, дрожа. Я посмотрел в сторону пытателя — тот лежал на земле бездыханно с костью в груди как камень с Экскалибуром. Я смотрел в одну точку пару секунд пока не посмотрел на Лизу.       Её маленькое, холодное тело, валялось на земле и утыкалось носом в грязь. Её лицо нельзя было увидеть из-за волос и положения тело, но я бы не смог просто так посмотреть ей в лицо. В лицо той, кого я обещал защищать ценой жизни, той, что давала хоть немного белого света в этот чёрный мир.       Я медленно вылез из хватки Шайн и подполз к телу Лизы. — "Лиза..." — прошептал я сорванным сиплым голосом, переворачивая и поднимая её тело — "Сестрёнка, Лизонька..."       Я посмотрел в её мёртвые, стеклянные глаза, которые когда-то были наполненны жизнью и радостью. Я не выдержал и, крепко обняв её тело, зарыдал. Громкий крик горя раздался по всей тюрьме и на момент могло показаться, что даже заключённым стало жаль.       Шайн же, не зная, что делать, стояла в стороне, вся дрожа и со слезами на глазах. Эта картина была не для слабонервных.       По ощущениям прошла целая вечность, пока мои слёзы не закончились. Я бы мог реветь и ещё, но у меня закончились слёзы и горло уже не вывозило такой нагрузки.       Я взял тело Лизы на руки. Даже несмотря на то, что она уже была мертва и ничего не чувствовала, я поднимал её максимально нежно, словно надеясь, что та ещё жива, хоть я уже знал, что это не так. — "Поможешь её вынести отсюда?.." — спросил я Шайн, смотря прямо на неё и говоря слабым голосом.       Центаврианка лишь молча кивнула в согласии и пошла в сторону лифта.       Я шёл за ней, медленно ковыляя. Шайн понимала, какой на моих плечах сейчас груз, поэтому терпеливо замедлила шаг, дабы я не сильно отставал от неё.       Мы зашли в лифт и моя сопроводительница нажала на самый верх. Это была самая тихая поездка в лифте за наши жизни. Уже наверху, Шайн заговорила охранникам о том, что мне якобы надо выбросить это тело за пределы фермы, так как его носительниыа заболела болезнью, что могла погубить весь скот.       Уже на выходе, Шайн молча попрощалась со мной, положив руку на моё плечо, на что я лишь пошёл из фермы.       Я знал, что мне там не рады и особенно не будут, если я туда принесу Лизу... такой, но я шёл в сторону Гнезда. Пускай на меня обозлится вся Свобода, пускай меня там хоть убьют, мне было уже плевать.       Шёл я, по ощущения, вечность, но к вечеру я дошёл дотуда. — "Это же Миша!" — послышалось со стороны Гнезда — "А с ним и Лиза!"       Все в гнезде оживились и пошли в мою сторону, кроме одной женщины. Это была Алиса. Она не шла, она бежала ко мне, выкрикивая имя своей покойной, о чём она не знала, дочери. — "Лизонька!" — кричала мать — "Лизочка, ты жива!"       Когда Алиса добежала до меня, вместо своей спящей, как ей казалось, дочери она увидела только её бездыханное бледное тело без правой руки, всё в крови и в глубоких ножевых ранах. Алиса посмотрела на меня и ничего не увидела, кроме глаз, скрытых за линзами с белыми зрачками, зрачками тех, кто убил её. — "Лиза!" — раздался истошный крик на всю округу от матери, потерявшей свой единственный луч света в этом мире. — "Я пытался спасти её..." — Говорил я, отдавая тело Лизы матери, тянувшейся за единственным, что осталось от её пучка счастья — "Я не успел... Я не смог... Я убил его... Однако это ничего не изменит..."       В моменте наступила тишина, которая прерывалссь лишь горем бедной матери. — "Уходи..." — прошептала Алиса от сорванного голоса и слёз — "Я больше никогда не смогу смотреть на тебя... Ты был для неё как брат и по итогу ты же и приносишь её мёртвую, измученную и искалеченную обратно... Я знаю, что это не твоя вина, но... Но..." — её слова прервались очередной истерикой. — "Разрешите хотя бы на похоронах поучаствовать..." — вымотанным голосом сказал я — "Я ведь для неё тоже был как часть семьи..." — "Х-хорошо" — согласилась Алиса — "Только после этого выметайся..." — "Так и сделаю".       Все остальные лишь молча наблюдали за этим. Даже самый социопатичный человек мог понять, что здесь слова излишни. Дети прижимались к взрослым, а взрослые молча утешали их.       Вожак смотрел на эту ситуацию пустыми глазами, словно вспоминая что-то.       Мэри даже не могла посмотреть на Лизу. Её глаза были залиты слезами, как и её матери Кати. Для Мэри Лиза была как младшая сестра. Она не могла поверить, что такое могло произойти. Но, это не сказка, это суровая реальность, где пострадать могут даже столь невинные и добрые существа, как Лиза       Все Птицы вышли за пределы гнезда. Мы пришли в то место, где я с Лизой любили гулять больше всего — заброшенный парк с единственным оставшимся деревом, что давно иссохло. Мужчины начали копать яму для тела, пока остальные мастерили из гнилой мебели из разрушенных домов гроб.       Все плакали, даже самые мужицкие мужчины позволяли себе проронить целый дождь слёз. Даже самому злейшему врагу не хотелось дать такую судьбу — жесткого быть убитым в таком раннем возрасте.       Когда закапывали тело, все плакали, а некоторые держали Алису дабы та не прыгнула в погребную следом за дочерью. Её крики и мольбы дочь вернуться врезались в самое сердце. Меня тоже держали, так как я также хотел броситься к Лизе, однако не чтобы вернуть её, а чтобы присоединиться. Я чувствовал, что в её смерти виноват был я и только я. Я хотел умереть рядом с ней.       И вот, тело зарыли и похороны закончились. Возле могилы остались только я, Алиса и Мэри. Мы просто стояли и смотрели на небольшую горку, под которой пряталось тело нами дорожимой Лизы. Мы просто стояли, однако к ночи Мэри и Алиса ушли — Мэри понимала, что вечно так стоять и скорбить нельзя, поэтому повела с собой Алису, если и не поспать, то хотя бы последить за костром. Меня она не стала трогать, ведь понимала, что я видел её смерть.       Я простоял там до утра, после чеги навестил Гнездо в последний раз. Этой ночью никто не спал. Все сидели у костра и просто смотрели в языки пламени с печальными взглядами.       Мэри, Николай и Катя успокаивали Алису, которая до сей поры ревела по своей дочери.       Перед тем, как уйти, Алиса прошептала едва слышимо: "Спасибо, что вернул её домой...". С этого момента в Гнезде я больше не появлялся. Я пошёл обратно на ферму, желая сдастся центаврам, дабы и те меня убили.