Свобода в каждом шве.

Катя изливала душу, утопая в кресле парикмахера, словно в пучине отчаяния. Юлиана преподнесла ей скромный, но такой нужный подарок – семена нового имиджа. Ничего кричащего, лишь строгая элегантность. Пара брючных костюмов: один – как ночь, черный, с длинным, ниспадающим пиджаком, второй изумрудный – как волны океане. Костюм, где юбка-карандаш кокетливо прикрывает колени, и короткий пиджак, словно взрыв страсти – ядерно-алый, призывающий к переменам. Дополняли картину несколько рубашек, как полотна для новых историй, молочная водолазка, словно облако нежности, современная блузка, словно и два платья до колена: одно – керамически-темно-синее, второе – легкое, шифоновое, усыпанное мелкими цветами нежно-фиолетового оттенка, словно намек на хрупкость и женственность. – Кать, это всего лишь случайности, не бери в голову. Я знаю Сашу, ему палец в рот не клади – откусит и не подавится. Но забудь ты уже Зималетто! Оно в прошлом! Ты там истлела вся, без остатка – живи дальше, радуйся! Или тебе невмоготу на меня работать? – Да нравится, что ты! Пусть и не совсем моё , но я втягиваюсь. – Вот и чудненько! – А я вот думаю, может, зря мы мои волосы светлее на пару тонов делаем? Честно, боюсь реакции родителей. Отец у меня – фанат всего натурального. – Не переживай, я поговорю с мастером. Если вдруг не понравится, но не понравится именно тебе. Подберём краску, к твоему натуральному цвету. — Да не волнуйся ты так! Может, он просто пошутил, он не мог договорится с Николаем? Он же все еще у него в подчинении, как ни крути? — Думаю, Коля бы заранее предупредил или уже отправил смс.

***

— Что это такое? – услышала Катя за спиной, отрывая взгляд от темного окна, когда в кухне вспыхнул свет. Хотя ей вполне хватало тусклого сияния из коридора. — Екатерина. Мужчина строго обратился к дочери. Он изучал её новый атласный халат, цвета зелёного яблока, едва прикрывающий колени, и волосы, ставшие светлее и немного короче. Такую мелочь мужчины обычно не замечают. — Что ты с собой сделала? Валерий Сергеевич подошел к столу и достал из пачки сигарету, источавшую удушающий запах махорки. — Ничего особенного, подрезала сухие кончики, и да, волосы чуть светлее. Но это всё благодаря моей новой начальнице, она мне ещё и брючный костюм подарила. — Какие брючные костюмы, Катя, ты же девушка! Нужны платья, юбки. А эти современные… они же до неприличия всё обтягивают! — Да не обтягивают, а подчёркивают. И не переживай, мы выбрали свободный крой, и пиджак удлинённый. А ещё Катя сама себе купила пальто. Простое, белое. Но современное. — Ну, знаешь… — Не знаю, пап, ничего не знаю. Но я буду работать с разными людьми, богатыми, знаменитыми. И поверь, там сначала встречают по одёжке, а потом смотрят на ум. Эстетика. — Разврат, а не эстетика! — Пап, да у мамы платья были короче, чем я ношу. Я что, хуже? Мужчина помрачнел. — Ты не хуже. Просто мужчины стали ужасны. Это же сигнал, в наше время. Открыта щиколотка – значит, бери меня в постель. — Вы чего, шумите? На кухню вошла Елена. — Ты посмотри, что она с собой сделала. — Катя! – возмутилась женщина, – Почему ты не посоветовалась со мной? Зачем ты осветлила волосы? Ты же их испортила! — Мам, ты последние пятнадцать лет тоже красишь волосы в цвет пшеницы, хотя твой натуральный – как у меня. — Не дерзи матери! Мужчина стукнул кулаком по столу. — Сколько ей лет-то! Катя вылила чай в раковину. Он всё равно не лез в горло после увиденной в окне картины, а родители окончательно отбили желание его пить. — Спокойной ночи. — Екатерина, мы не договорили! – крикнул отец, а мать пошла за дочерью в комнату. — Катюш, ну правда, зачем всё это? И эти вещи… И тут Катя поняла, что пока с ней говорил отец, мама успела порыться в её вещах. — Мама, – с глаз Кати потекли слезы, слезы обиды. – Ты опять трогала мои вещи? — Я просто хотела убрать в шкаф. — Я сама могу всё это убрать в шкаф! — Катя, платья… Платья такие короткие! — Мам, они все до колена, юбка – по самые икры. Хотя девушки носят и короче. — Это носят девушки, которым не хватает мужского внимания. — Можно подумать, у меня избыток. — Так ты что, купила это, чтобы мужчины смотрели на тебя? — Нет, я купила это, чтобы в зеркале видеть красивую девушку. А не чучело огородное, которое на проводаз зимы сжигают. Всё, я хочу спать. Катя потушила свет, не смотря на то, что родительница всё ещё стояла в её комнате, и забралась под ватное одеяло. Как только мать покинула комнату, Катя решила, что ей срочно надо спрятать новые наряды в диван. Почему ей так захотелось сделать именно это, она поняла к глубокой ночи. Когда родители тихо шептались в её комнате, разыскивая вещи, чтобы она утром не смела их надеть. — Да я тебе говорю, у стола они были! — Ну нет их! – ворчал муж. — В шкафу я тоже не вижу.

***

После Катя сомкнула глаз на пол часа, и больше не уснула. К счастью, родители еще спали, крепко. Она юркнула в душ, и, хотя мыиь голову не стала, волосы ещё выглядели свежо. Накинув новое платье и черные капроновые колготки, она наспех собрала остатки вещей в пакет и, услышав голоса проснувшихся родителей, выскользнула из квартиры. Едва успела застегнуть сапог и взять пальто в руки, как раздался голос отца. — Екатерина! — донеслось с верхнего этажа, когда ее ноги коснулись последней ступени. Вслед за голосом послышались тяжелые шаги отца, спешащего следом. В этот самый момент из квартиры этажом ниже выходил Александр. — Добр… Он не успел договорить. Катя, не раздумывая, втолкнула его обратно в квартиру и захлопнула дверь. — Вы в своем уме? — хотел было возмутиться он. Но внезапно услышал громогласное: — Катерина! В этом голосе звучало что-то нечеловеческое, звериное. Александр замолчал и с каким-то сочувствием посмотрел на нее, а затем на часы. Отец уже спускался вниз. Только сейчас Воропаев окидывал взглядом Пушкарёву, но ничего не сказал. — Время — полшестого. Маловероятно, что в узком платье, светлом пальто и на каблуках вы выбегаете на пробежку. Может, кофе? Катя машинально кивнула. — Но тогда разувайтесь, — он забрал ее пальто и повесил на вешалку, направляясь на кухню. Катя последовала за ним. — Если меня не обманывает чутье, вы еще и не завтракали! — Не завтракала… Александр умело орудовал на кухне. Запах свежесваренного кофе наполнил квартиру, смешиваясь с ароматом тостов. Катя, словно зачарованная, наблюдала за ним, отметив про себя, что в его движениях есть какая-то успокаивающая уверенность. Она села за стол, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. Он поставил перед ней чашку кофе и тарелку с тостами и сыром и ветчиной — Приступайте, а я пока достану ореховую пасту." - сказал он, улыбнувшись. Его улыбка была неожиданно располагающей, словно в ней не было ни тени укора за ее неожиданное вторжение. Катя откусила тост и закрыла глаза. Господи, как же это было вкусно.