Надоедливые мысли

Озираясь и издавая протяжный стон, зверь тихонько двигался по улице, его внимание привлек единственный дом, чьи оконные ставни не были закрыты и именно этот дом принадлежал тетушке Фредерике… " — А на утро не было ни Эммы, ни тетушки Фредерики, будто исчезли. Говорят, что дверь осталась открытой, но следов не было и все вещи были на месте. Единственное, что обнаружили — это небольшой лоскут от шелковой сорочки. — Ох…странно, как же такое могло произойти? Разве девочку не искали родители? — Искали, говорят, что мать девчонки упала в обморок, когда узнала, что та пропала. Видимо слишком впечатлительная, но я бы тоже не обрадовалась, если бы моя Люси пропала — Да-да…и врагу не пожелаешь такого горя — Чем вообще думала мать, когда пускала девочку до поздна к этой старой молочнице? Еще и та неизвестно куда пропала. А я ведь говорила Матильде, что не стоит пускать дочь к этой старухе, мало ли что у этой Фредерики на уме, может украла девчонку и скрылась сама. А Эмма то, девочка доверчивая, пошла как только её позвали. — Ох, не знаю, может всё так. Но не нам их судить, они пропали и это факт. Какой бы не была та старая женщина, надеюсь, что с ними все хорошо…» Этот разговор я услышал от двух городских дам, которые выходили из церкви. Я не собирался подслушивать, но они говорили настолько громко, что невольно мог услышать любой проходящий мимо человек. Они еще долго стояли возле церкви обсуждая недавно произошедшие события, но в этот момент я уже ушел, так и не дослушав их диалог. Из этого разговора я уже понял, что пропали два человека: Эмма и тетушка Фредерика. Обоих знал смутно, так как мне не доводилось с ними разговаривать. Но я искренне молился за них, после того, как узнал, что они пропали. Больше всего меня сейчас волновало то, что девочка не выходила из дома тетушки, дверь была закрыта и только ставни оставались открыты, но это ведь потому что Эмма ждала тетушку? Как же тогда девочка могла пропасть? Стража также сказала, что ничего не обнаружила, кроме лоскута от сорочки… — Стоп… Сорочки? Но ведь девочка была в рубахе, жилетке и кожаной юбке, как описала её мать. Откуда тогда появилась сорочка? Все так запутанно — подумал я, пытаясь разглядеть гобелен на котором был изображен рыцарь, держащий в руке копьё, а рядом было что-то на подобии…дракона или же ящерицы, которая пыталась укусить мужчину. В ночной темноте было трудно разглядеть рисунок, но очертания я видел. Я несколько минут вглядывался в гобелен, предполагая, какой смысл пытался донести творец этого ковра. Пытался ли он показать, как жесток был рыцарь по отношению к дракону? Или же дракон пытался убить рыцаря,задумав укусить его за лодыжку, совсем также как та змея из одной истории, что выползла из черепа лошади и укусила царя? Так прошло десять минут и наконец словив себя на мысли, что мой факек погас и теперь от него осталась только тлеющая ткань, а глаза уже давно привыкли к темноте - я решил пойти обратно в свои покои, ведь мой обход по замку давно окончен. В замок я попал совершенно случайно. Ранним утром в нашу церковь приехали королевские стражники и приказали нескольким священникам, включая меня собирать свои пожитки, так как нас забирают в замок, присматривать за королевской семьей и защищать её. Мы не смогли противиться, ведь тогда к нам применили бы силу. — Пф… Защищать…будто бы обычный священник может как-то защитить? Единственное, что мы можем — это обучать философии и молиться Господу, вопрошая прощенья и помилования. Почему нельзя было приставить стражу? К каждому члену королевской семьи лично? — я терзал себя мыслями, пока шел до своих покоев. Король выделил нам отдельное крыло в замке, где жили служащие церкви. Мы должны были каждый вечер, вместе со стражей патрулировать коридоры замка и проверять, на месте ли королевская семья, а также молиться и оберегать королевский род. Мне не доставляло никакого удовольствия каждую ночь выходить в этот мрачный коридор и под тихое бурчание стражника идти до комнаты принцессы, проверять, в покоях ли она, а потом идти обратно. Хотя, я уже настолько привык к этому седому мужичку, который каждый вечер, приветствовал меня поклоном и резким «Святой Отец», что сегодня мне было жутковато ходить одному. Куда делся мой напарник- я не знал. Я даже не мог спросить, ведь мы толком то и не разговаривали, лишь приветствовали друг друга и под его тихое бурчание начинали патрулировать темный коридор замка, освещаемый лишь несколькими факелами. Я не заметил как добрался до своей комнаты, ведь был полностью погружен в мысли. Быстро открыв свою дверь, я мельком взглянул на деревянную табличку, где были высечены инициалы моего имени. «Томас Диас Пилигрим» — таково было моё полное имя, означающее "странствующее солнце". Все мои двадцать лет меня готовили к роли священника, но к сожалению, я совсем не хотел становиться богослужащим и был его полной противоположностью. Мне хотелось путешествовать по миру, вместо того, чтобы сидеть в душной церкви и ухаживать за иконами. Но к сожалению, я ничего не мог сделать, в этой жизни у меня не было права выбора, ведь все уже давно решили за меня. Я вырос при церкви, церковь воспитала меня, поэтому я должен быть благодарен, поэтому у меня нет выбора. — О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х! Да святи́тся имя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги наша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м нашим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго. Аминь. — тихо пересказав молитву, я перекрестился и поклонившись иконе, встал с колен. Мои глаза накатывались свинцом, поэтому приняв решение лечь спать, я аккуратно снял подрясник, рясу, наперсный крест и лег в кровать, наконец закрыв свои глаза, которые успели порядком устать за весь день. Да и голова побаливала, ведь эти мысли о пропаже людей, не давали мне спокойно спать. Каждую ночь я засыпал с мыслями об этой трагедии и сегодняшняя ночь не стала исключением…