Одна часть

Самое дорогое время — это время, когда взрослые люди могут собраться вместе компанией. Когда график работы позволяет, бытовые вещи не мешают, и здоровье не подводит. Я безумно ценю такие встречи. Времена, когда можно было гулять до утра и не переживать, что утром на работу, — прошли. Так же прошли времена, когда можно было гулять до упаду. Просто потому, что даже здоровый восьмичасовой сон больше не наполняет энергией полностью. Даже сейчас реки алкоголя заменились слабоалкогольным пивом, а у кого-то и вовсе — безалкогольным. Тусовки в клубах — домашней обстановкой, настольными играми, караоке. Но неизменной осталась компания друзей. Лёгкость общения. Откровенные разговоры и даже споры в несхождении мнений. Идиллия, как ни посмотри. Дом — это не место. Дом — это люди. Пока все проводили философские беседы на балконе за сигаретой, я, Кай и Патрик наводили порядок в гостиной после партии «Уно». Патрик — шумный. Но шумный — не значит, что нарцисс и громкий. Просто его много. Для меня. Я часто отвлекаюсь на резкие звуки, которые он издаёт. Или на теории заговора, какие он придумывает. Поэтому часто дистанцируюсь. Но в этот раз он перешёл черту. — Честно. Вы как старая женатая пара, — громко проговорил, переводя пальцем с меня на Кая. Может, так мы и выглядели. Кай — тихий человек. Нет, смеётся он громко, может храпеть после тех немногих дней, когда мы действительно напивались. Когда случайно ударяется — тоже громко вскрикивает. Но сам он ощущается тихо. Ненавязчиво. Мы ругаемся из-за персонажей, которые делают глупости — когда мы с ними согласны или не согласны. Громче всех кричим на футболе. Это он любит футбол, я люблю ту атмосферу. Место, где можно сорвать голос и отпустить себя. Спорим о вкусах. Дерёмся. Но также видим грань. Я завариваю ему кофе с самого утра. Он укрывает меня после суточной смены, когда я засыпаю в гостиной. Я бужу его по утрам, чтобы убедиться, что он не проспал. Заботиться друг о друге — так естественно. Так просто. Но мы — лучшие друзья. Я видела его неудачные отношения, позорные моменты. Видела, как ему было больно. А он видел, как в моём браке я увядала. Видел, на каких ублюдков я тратила время и на какое дно они меня опускали. Но он... он всегда вытаскивал. И вот — спустя три года, как я разведена, а его последние отношения, длиной в полтора года, закончились полгода назад, мы просто здесь. Живём, радуемся. И негатива в наших жизнях почти нет. Эти разговоры утомляют. Ребята пытаются увидеть то, чего нет. И я не виню их. Но устала доказывать. Легче не обращать внимания. — Когда вы уже признаетесь друг другу? — вздохнул Патрик. — По-моему, ты выпил лишнего, — с усмешкой проговорила я, мешая новую колоду «Уно». Кай просто пожал плечами. — Ты мне нравишься, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты — величайший лгун в мире. Это неправда, — сказала я с улыбкой, глядя на него. Но он просто перестал улыбаться и, приподняв подбородок, смотрел в глаза. Нет, в душу. Глаза мельком бегали по лицу. Стало тихо. Кажется, даже на балконе все затихли. Или мне только показалось. Он всё так же смотрел. А я перестала улыбаться. — Это ведь неправда?.. — неуверенно повторила я и, нахмурив брови, низко продолжила: — Ты это нарочно сейчас говоришь? Я начинала злиться. На Патрика с его тупыми вопросами. На этот вечер. Какого чёрта? — Какого чёрта?! — подорвалась на ноги и прорычала, глядя на Кая. А его взгляд был пустым. Но всё так же принадлежал мне. Я не вынесла его и отвернулась в сторону двери. Нужно бежать. А перед глазами — все годы дружбы. В этот самый момент она рушится. У меня ничего нет, кроме него. Я не просто потеряю близкого друга. Я потеряю всё. А наша компания? Как дальше? Патрик на удивление даже не прокомментировал ничего. Не подначивал. Просто переводил взгляд с одного на другого. Словно боялся напомнить о своём существовании. Когда я повернулась к Каю — он смотрел в боковую стену с тем же пустым взглядом. Хотелось расплакаться. Иронично, что только в его объятиях я могла расплакаться. Хотя он сам выглядел как тот, кто мог бы. Стиснув зубы, я посмотрела на Патрика. Он весь сжался. Чего же ты не ликуешь? Это ведь то, чего ты хотел, чёрт бы тебя побрал. — Пойду подышу воздухом, — сквозь зубы сказала и пошла в сторону коридора. Я накинула просто худи и вышла в прохладную летнюю ночь. Во дворе с балкона доносились тихие разговоры моей квартиры. Это успокаивает. Это заземляет. Жизнь продолжается. Ничего не разрушено. Пошла в сторону магазина — взять сигарет. Мы с Каем редко курили. После пошла в парк — покачаться на качелях и проветрить голову. Сигарету так и не подкурила. Зато успокоилась. Я вспылила. Возможно, стоило всё-таки поговорить сначала. Мне было так страшно, что я просто разозлилась. На самого дорогого человека в моей жизни. Хуже, чем потерять его, — разочаровать его. Наверное, ему было больно. Признаться, даже при близком друге. Он явно надеялся на другой ответ. Возможно, он даже не ждал ответа, а просто хотел это сказать. Я разозлилась снова. Такие вещи просто так не говорят. И вспомнила его пронизывающий взгляд, когда он перестал улыбаться. Когда понял, что желанный ответ не услышит. Пустой взгляд, когда я не смогла ему в глаза смотреть. Я его оттолкнула. Отказалась от него. На меня резко напало ощущение, что он там один. Со своим признанием и пустой гостиной. Что ему больно. Из-за меня. Что я могу потерять его из-за большей глупости, чем чувства. Я подорвалась и хотела побежать обратно, но когда подняла голову — увидела его. Он стоял в паре метров и выжидающе смотрел. Словно ждал, что я снова разозлюсь на него. Я с горечью и чужой болью выдохнула. Брови несчастно поднялись. Он отвернулся, глубоко в сторону парка. — Ты здесь, — хрипло сказала я. — Извини. Хотел убедиться, что ты в безопасности, — осмотрел меня и, прикрыв глаза рукой, вздохнул. Близкие люди могут читать мысли друг друга. В большинстве случаев. И сейчас я вижу человека, который переживает за мою безопасность, даже когда его по умолчанию отвергли. Не ответить — значит получить отказ. Я подошла к нему на расстояние вытянутой руки. Постаралась смягчить лицо. Не хочу его обидеть. Не хочу его напугать. — Я не должна была злиться. Я не злюсь сейчас. Он смотрел на меня всё так же — с поднятым подбородком и маской безразличия. Кого ты пытаешься защитить? Он кинул взгляд на сигареты. А я подняла руку и показала целую, а после сломала её тремя пальцами. Они не нужны мне, чтобы привести в порядок мысли. Не в этой ситуации. — Я испугалась. Ты — самый дорогой человек в моей жизни. Я подумала о том, что потеряю тебя. От меня ничего не останется. Я впервые в жизни подумала, что тебя может не быть со мной. Меня понесло не в ту сторону. — Самый дорогой друг?.. — его гордо поднятый подбородок теперь опускался ниже. Я взяла его лицо в руки и заставила смотреть на меня. — Человек, — твёрдо сказала я. — Конечно, я люблю тебя. Как человека, как личность, — нежно гладила щёки. — Мы всегда были особенными, — с улыбкой сказала. — Может, я просто слепая или глупая. Может, я влюбилась бы первая. Или на какой-то тусовке мы бы всё-таки перешли грань, и я бы полюбила тебя как мужчину. Увидела бы то, что не должна была видеть как твоя подруга. Сейчас это кажется таким естественным. Боже, какие мы слепые были все эти годы, — я засмеялась. — Не имеет значения, как оно получится, — серьёзно сказала. — Пока оно ощущается правильным. С тобой... ничего никогда не казалось неправильным. , — посмотрела на его губы. — Пошёл в задницу, Патрик, — выдохнула я. — Даже если был прав. Он выдохнул так, словно отменили смертный приговор. Опустил голову и соприкоснулся лбом с моим. Его плечи расслабились наконец, и он обнял меня. Сначала крепко, а потом просто поддерживающе. И поцеловал в лоб. Кай всегда знал, как подойти ко мне в облачные дни. Я знала, когда его стоит оставить одного, а когда можно быть рядом. В этот раз он не знал. Он бы не пошёл за мной, будь это день. Он бы оставил меня и разрушал себя в одиночестве. И кто знает, смогла бы я до него достучаться. Как легко успокаивать тревожного человека — когда он не из-за тебя тревожится.