Часть два

Ушла. Патрик стоял рядом молча. Он не виноват. Это я воспользовался моментом. Должен был догадаться, что ничего хорошего не выйдет. Хотел посмотреть на реакцию — и перевести в шутку. Но не смог соврать. Она ненавидит ложь. А я ей никогда не лгал. Я не скрывал, что что-то к ней чувствую. Но и не позволял себе думать, что мы можем быть вместе. Я был рядом, когда мог. Потому что она — будто ребёнок. Ранимый. Которого нужно беречь. Слушать. Если она не придёт ко мне — она снова начнёт разрушать себя. Снова начнёт ненавидеть себя. Я совершил ошибку. Моя эгоистичная часть оттолкнула её. Она научила меня чувствовать глубоко. С другими девушками было неплохо. Но после неё всё стало... пустым. После свиданий с другими я не чувствовал себя собой. Только с ней я знал — я настоящий. Мне не нужно притворяться достойным. Она принимала мои недостатки так, как будто они делают меня мной. Просто с улыбкой говорила: «это делает тебя — тобой». Когда познаёшь настоящую близость — всё остальное кажется сухим. — Я всё испортил, да? — Патрик был растерян. Смотрел то на дверь, то на меня. — Нет, друг. Всё в порядке. — Соврал. Я не знал, в порядке ли что-то. Не было какого-то одного момента, когда я понял, что влюбился в Алессу. Просто её компания стала важней, чем свидания. Но когда она была со своим мужем, я старался радоваться за неё. Было тяжело — я не мог понять причину. Дело в том, какой Ден был человек или в моих чувствах. Она умела привлекать внимание, не привлекая его. Только цеплять. В любой момент, когда спросить о чём она думает — она выдавала безумные вещи по типу — как в современном мире избежать цифровой слежки. Забавное — когда скрещивала виды животных и давала им названия. Перечитывала в голове книгу из-за которой плакала два раза. В ней всегда было так много и разного. Что я хотел знать, а где всё заканчиваеться Мне не стоит идти за ней. Она будет отдаляться дальше. Если дать ей пространство — она вернётся. Я посмотрел в окно. Темно. Поднялся. Обулся. Я не буду навязываться. Просто прослежу, что она в порядке. Что никто не пристаёт. Что она не делает глупостей. Хочу знать, что она в безопасности. На улице я пошёл медленно. Выбор простой — парк или набережная. Но на набережной холодно, а идти дальше. Я свернул в сторону парка — и там увидел её. Она сидела на качеле, смотрела в никуда. Пустой взгляд. Знакомый. В этой голове сейчас шторм. Когда-то мы были друг для друга тихой гаванью. А теперь — я причина её тревоги. Она резко поднялась. Повернулась — и увидела меня. — Ты здесь... — хрипло выдохнула она. — Хотел убедиться, что ты в порядке. — Я почти шептал. Она подошла ближе. Но всё ещё держала расстояние. Лишь бы не злилась. Я не хочу ничего, кроме как знать, что с ней всё хорошо. Её лицо стало мягче. — Я не должна была злиться. Я не злюсь сейчас. Я перевёл взгляд на сигареты в её руке. Не самое худшее. Я видел её настоящие срывы. Без слёз, без криков. Только кровь. Я держал её руки, когда она была на грани. Мы прошли через это. Я не хочу возвращаться туда. Пусть курит. Лишь бы не было хуже. Когда-то давно, когда она часто оставалась у меня из-за скандалов дома — я нашёл её в тёмной комнате. Руки были в крови, а в телефоне последний звонок от матери. В то время дома было как никогда сложно. Она уходила, жила у меня. Звонила ей, извинялась, возвращалась и по кругу. Мало мне рассказывала. Говорила, что сама виновата. Но что такого могла сделать 17ти летняя девушка, что бы самостоятельно уйти с дому и резать руки и ноги? Извиняться, плакать ещё больше и поражённой возвращаться. Мы проходили это годами. Я брал с неё обещания — она не могла их сдержать. Тогда мы были просто друзьями, которые вместе веселились. Не обсуждали эти болезненные моменты, и я видел у её глазах благодарность. Я сменил тактику. Когда она приближалась к срыву — уходила в себя, когда пыталась тихо исчезнуть, когда глаза искали острые предметы — я ходил за ней по пятам. Это злило её. Она ругалась. Пыталась бить по рукам, но я продолжал приближаться. В конечном итоге её срыв происходил в другом порядке. Она плакала в объятиях, прежде чем себе навредить. Потом затихала, пока я её гладил. В следующие разы, когда она приближалась к этому состоянию — первым делом она искала меня. Я предлагал курить. И мы оставались где-то где было тихо. Она так любит тишину. Хотелось дать ей безопасную зону. Спустя ещё несколько таких молчаливых срывов — она заговорила. Спрашивала — истеричка ли она, правда ли с ней невозможно говорить. Не считая этих срывов — Алесса была очень весёлой, немного без башенной девушкой. Всегда чем-то интересовалась. Много размышляла. Назвать её истеричкой сложно. Она даже не любит конфликты. Она пересказала всё, что происходило дома. Её мать не пьёт и не употребляет. Она просто игнорирует существование Алессы, хоть её и так постоянно нет дома. А когда вспоминает — постоянно кричит. Винит. Унижает. Со временем эта привычка сменилась разговорами. Не всегда о насущной проблеме. Мы могли начать говорить о пингвинах. О безумных теориях. И она словно обнулялась. В этот раз это не стоило даже сигареты. — Я испугалась. Ты — самый дорогой человек в моей жизни. Я подумала, что потеряю тебя. Что от меня ничего не останется. Я впервые по-настоящему подумала, что тебя может не быть рядом. И меня понесло... Друг? — отозвалось что-то наивное внутри меня. — Человек, — твёрдо сказала она. — Конечно, я люблю тебя. Как человека. Как личность. Её пальцы на моих щеках — осторожные, как будто я мог исчезнуть. — Мы всегда были особенными. Может, я слепая. Может, просто дура. Может, я давно бы влюбилась, если бы хотя бы раз посмотрела на тебя по-другому. Может, на какой-то вечеринке всё бы изменилось. Сейчас это кажется таким естественным... Боже, какими же мы были слепыми, — она засмеялась. — Не важно, как оно будет. Важно — как оно ощущается. А с тобой... всегда ощущалось правильно. Я едва дышал. Слишком много эмоций. Она только что сказала, что любит меня? Мне понадобились месяцы, чтобы это понять. — Пошёл в задницу, Патрик, — добавила она с улыбкой. — Даже если был прав. Словно кто-то снял с меня бетонную плиту. Я выдохнул. Впервые за весь вечер. - Иди ко мне. - прошептал я. Ноги подкосились от слабости. Прикоснулся ко лбу. Просто будь здесь.