Третья часть

Последние дни были неловкими. Это время, когда две души осторожно прощупывают новую почву. Шаг за шагом, чтобы не сломать. Чтобы не торопиться и не испортить. Всё происходило естественно, будто это уже было с ними раньше. Только прикосновения стали чуть дольше. Взгляды — глубже. Завтрак больше не за столом напротив, а плечом к плечу на кухне. Посиделки с сериалом — не по привычке, а потому что хотелось быть рядом. Даже сон — в одной кровати. В одной тишине. В одном дыхании. Слов стало меньше, но каждое касание говорило больше. Взглядов хватало, чтобы понять друг друга. Патрик, наблюдая за сияющим лицом Кая, всё понял без слов. Он ничего не сказал. Решил не разрушать это хрупкое, нежное состояние, к которому они шли так долго. Что-то изменилось. И не важно, как далеко они зайдут — главное, что между ними уже всё произошло. По ночам, когда Алесса не могла уснуть, она наблюдала за Каем. Его профиль был умиротворённым, родным. Он лежал рядом, не нарушая её границ, и в то же время был настолько близко, что хотелось прикоснуться. Как не прикасалась раньше. Прямой нос, мягко надутые губы во сне, чёткие брови и длинные ресницы — такой спокойный, почти нереальный. Она медленно, неуверенно, подняла руку и невесомо коснулась его носа. Он поморщился, и на её лице появилась тёплая улыбка. Пальцы провели по щеке, потом — по губе. Он облизнул их, зашевелился, потянулся, и во сне обнял её, мягко притянув к себе, прижав к груди. Вдох. И тишина. Полная. В голове, в теле. Ни одной тревожной мысли. Только он. Он — как самое надёжное укрытие. Лучше любых транквилизаторов. Алесса обняла его в ответ, сильнее прижав руки к его спине. Хотелось спрятаться под кожу, раствориться, остаться. — Не спится? — хрипло спросил он. — Разбудила? — пробормотала в его грудь. — Ничего страшного... О чём думаешь? Она застеснялась, прижалась ещё крепче. — Какой ты красивый… и какая я была слепая, — прошептала. Он замер. — Я сплю?.. Или ты только что сказала, что я красивый? Я неотразим! — сказал он с довольной улыбкой, чуть раскачиваясь. Алессе захотелось укусить его — не от злости, а от избытка чувств. Это даже пугало. Кай чуть отстранился, чтобы увидеть её лицо. Но она, всё ещё вжавшись в его грудь, спряталась. — Ты что, стесняешься? Никогда тебя такой не видел… — Он хмыкнул. — Эй. Она сдалась и подняла взгляд. Её глаза были тёплыми, но уязвимыми. Как у оголённого нерва. — Ты милая, — прошептал он, нежно глядя на неё. Она тут же зарылась обратно в его плечо. — Прекрати… Кай не отпустил. Ладонь осторожно скользнула по её спине, от лопаток до талии, задержавшись там. Пальцы двинулись вверх — будто хотел запомнить изгибы тела. Алесса затаила дыхание, но не отстранилась. Это было нестрашно. Даже волнующе. — Ты дрожишь, — прошептал он у уха. — Не холодно? — Нет… просто ты, — слабо выдохнула она. Кай чуть отстранился, чтобы посмотреть в глаза. Алесса не пряталась больше. Она смотрела на него честно, открыто. Губы приоткрыты. Он провёл пальцами по её щеке и остановился у подбородка, дожидаясь разрешения. Она чуть кивнула, почти незаметно. Поцелуй был тёплым, неспешным. Как будто их губы уже знали друг друга — просто ждали момента. Его рука легла на её шею, вторая осталась на талии. Её пальцы сжались в его футболке, и Кай почувствовал, как напряжение в ней сменяется чем-то новым — нежностью, жаждой близости. Он осторожно перевернул их, чтобы лечь рядом, не придавливая, и потянул за собой. Их тела соприкоснулись. Это было слишком много и слишком правильно. В ней не было страха. Только странная лёгкость, будто этого они ждали всё время. Не торопясь, он провёл губами по её щеке, вдоль линии скулы, вниз к ключице, осторожно, будто спрашивая каждым касанием: «Можно?» — Ты можешь всё, — прошептала она, будто прочла мысли. В его взгляде мелькнуло что-то большее, чем желание. Почтение. Трепет. Он целовал её медленно, мягко, без лишней спешки, словно не хотел нарушить её дыхание. Алесса, за долгие годы научившаяся бояться касаний, впервые не чувствовала себя объектом — только собой, только здесь, только рядом. Они оставались вместе в этом танце прикосновений, где каждый жест был признанием. Где тело — не просто плоть, а язык любви. Всё было впервые, даже если не впервые. Потому что впервые — именно так. Когда, позже, она заснула, прижавшись щекой к его груди, Кай долго гладил её волосы, не в силах уснуть. Не потому что не хотел. А потому что не мог поверить — это происходит наяву.