🌞 ГЛАВА ТРЕТЬЯ: «ФИНГАЛ И ДВА БЕЗУМЦА»

🌞 ГЛАВА ТРЕТЬЯ: «ФИНГАЛ И ДВА БЕЗУМЦА» Утро началось как предательство. Солнечные лучи бесцеремонно пробивались сквозь шторы, лениво скользили по покрывалу, по щеке Торина, по его плечу... и по огромному, великолепному, горделиво расползающемуся фингалу под левым глазом. Он проснулся с ощущением, будто кто-то всю ночь бил его подушкой. С трудом поднялся, сел на краю кровати. С закрытым глазом было сложно держать равновесие, всё немного кренилось вбок. Он опёрся на руку и простонал. — Живой? — раздался сонный, но уже беспокойный голос из ванной. — Насколько может быть живой гном с мордой орка... Дверь ванной приоткрылась, и в комнату вышла Ясенька — в её глазах всё ещё была мягкая сонная дымка, но стоило ей увидеть его лицо при свете утра... — О, нет... — Она подскочила к нему, присела перед ним на колени, взяла за подбородок. — Торин, да у тебя же всё лицо... — Я знаю, — хрипло сказал он. — Я был при этом. — Это... это ж фингал века! — выдохнула она. — Цвет как у чёрничного пирога. — Прекрасное сравнение. Напомни, чтоб я не ел пироги месяц. Она поцеловала его в висок — рядом с синяком, едва касаясь. Потом принесла лед, осторожно приложила к глазу, погладила его плечо. — Ну ты и герой. — сказала она, вглядываясь в него. — Я... я, честно, не думала, что так выйдет. — Всё хорошо. Зато теперь у нас будет легенда. Глава первая: «Как Ясенька положила короля на лопатки». Он улыбнулся — криво, с полусонной тоской, но всё же улыбнулся. Пока она хлопотала, подогревая чай и готовя ему рубашку, внизу в зале уже царило движение. Фили и Кили проснулись раньше обычного — кто-то настучал им, что их дядя получил от собственной жены. И они, конечно же, не могли пропустить это зрелище. Когда Торин спустился по лестнице — аккуратно, держась за перила, с повязкой и мокрым компрессом на глазу — в зале раздался такой хохот, что стены чуть не треснули. — ОГО! — Кили согнулся пополам. — Дядя! Кто это тебя так?.. — Только не говори, что это был Двалин, — подхватил Фили, утирая слёзы. — У него почерк другой! — Да это Ясенька! — выдохнул Кили. — Прямо в яблочко! Это же надо, один удар — и целый Эребор рухнул! — Он теперь как пират, только вместо повязки — льдинка! Торин остановился, прищурил здоровый глаз: — Закончите шоу. — Да ладно, дядя... — Кили хлопнул его по плечу. — Ну ты герой. Выдержал удар Ясеньки! Это ж медаль заслуживает! Или хотя бы памятную табличку: «Здесь упал Торин, сражённый супругой». Они смеялись, держась за животы. И вдруг... — Довольно. Голос Ясеньки пронёсся по залу как стальной ветер. Она стояла на лестнице. В чёрной домашней тунике, босиком, волосы распущены, глаза сверкают. И это было не просто «довольно» — это было грозное, угрожающее, матерински-яростное ДОВОЛЬНО. — Вы оба, — произнесла она, спускаясь, — взрослые гномы. А ведёте себя, как подростки. — Но мы же просто... — начал Кили. — Просто СМЕЁМСЯ, что у твоего дяди СИНЯК ПОД ГЛАЗОМ после того, как он пошёл со мной на ринг. Да, я его ударила. Да, вышло больно. И он не только не обиделся — он поблагодарил меня. А вы ржёте, как будто он упал с лестницы. — Мы не со зла... — Фили почесал затылок. — Ну так научитесь делать это не со зла, а с уважением. Он пошёл на бой со мной не ради смеха. А потому что доверяет. А теперь он сидит с фингалом, а вы устраиваете цирк. Фили и Кили переглянулись. Посерьёзнели. Почесали бороды. Опустили головы. — Извините, дядя, — пробормотал Фили. — Прости, дядя, — добавил Кили. — Это было глупо. Мы... мы правда гордимся. — Ещё раз — и вам обоим тоже лёд принесу. По две штуки. Ясенька подошла к Торину и встала позади него, обвив руками его плечи. Он чуть склонил голову к её руке, и его улыбка стала мягкой. — Спасибо, — прошептал он — Я просто не выношу, когда над тобой смеются. Особенно, если не знают, какой ты настоящий. Он потянулся и взял её ладонь, сжал. — Ты мой щит, Ясенька. Даже с фингалом — я за тобой. Всегда. И братья больше не смеялись. Они сидели тихо, рядом, с виноватыми лицами и лёгким уважением в глазах. Потому что поняли: этот синяк — не позор, а гордость. А потом Кили всё-таки выдохнул, улыбнувшись: — Но всё равно… это самый величественный фингал в истории Эребора. — И последний, — сказала Ясенька. — Потому что в следующий раз я не в глаз, а в живот. Торин рассмеялся. И уже не морщился. Потому что с ней даже боль — не так больно. Потому что с ней рядом — даже падение становится победой.