Выбор и выводы

      — Стефан… — когда Екатерина приподнялась на его груди, заглянувший в спальню первый солнечный луч пока еще робко крался по белоснежной наволочке, — и все же…       — Дорогая моя, — Стефан с ласковой улыбкой, но решительно прервал царственную любовницу, обхватив ее ладонью за талию и прижав к себе, а второй рукой скользнув по теплой, разомлевшей от сна коже, — уверяю вас, ничего страшного не происходит. Обычные дворцовые интриги. Вам ли не знать этого. Право, даже скучно терять время на их обсуждение.       — Стефан, — стараясь не поддаваться на провокацию, Екатерина изо всех сил пыталась сохранять трезвость рассудка, что с каждой секундой получалось все хуже, ибо к греховным рукам Стефана присоединились его губы, с ее подбородка медленно скользнувшие на шею, пусть уже не такую нежную и гладкую, как в молодости, но такую же чувствительную. Екатерина знала, как возбуждает Стефана возможность быть с ней, ласкать ее тело, мгновенно оживающая при этом плоть не могла лгать. — Если бы все было так… о-о-о-ох… — пыталась все же продолжать она, — безобидно… Ты… м-м-м-м… не стал бы… Ты бы… послал…       — Не положено. — Стефан попытался перевести разговор в шутку, не прекращая изрядно отвлекающих наступательных действий. Перейдя на грудь, он уверенно нашел сладкое местечко над ключицей, простое касание губами которого заставляло Екатерину, прикусив губу, сжимать его плечи. — Я знаю, что ты бы не осталась в стороне, а тебе нельзя вмешиваться в преддверии коронации. Поверь, — Стефан вдруг сам прервался, отвлекаясь и серьезно глядя в любимые глаза, — я контролирую ситуацию и ни тебе, ни твоей семье ничто не будет грозить. Мы оба знаем, что Франциска будут проверять на прочность. И я смогу свободнее действовать, если буду уверен, что он под присмотром самой надежной охраны — своей матери. А тот, кем занимаюсь я, еще более подозрителен и недоверчив, чем твой покорный слуга, и потому я не имею права на ошибку.       — Стефан, — понимая, что остановить его она не сможет, как не сумеет и выпытать хоть слово, если уж Нарцисс решил молчать, Екатерина использовала запрещенный прием, — ты должен из всего это выкарабкаться, потому что я отправила Папе гонца с прошением о нас…       Стефан было вернулся к такой притягательной шее, но на этих словах замер и поднял взгляд.       — Да, — кивнула Екатерина, — и клянусь своими детьми, что это правда. Я хочу этого и попросила у Папы благословения.       — Тем более, у меня теперь есть причина во что бы не стало обернуть это в нашу пользу. Я обещаю тебе беречь свою жизнь, но не остановлюсь ни перед чем, что может потребоваться.       — А я обещаю, что все пойму и приму. Это будет наша общая расплата за престол Франциска. Я прекрасно знаю, какие дрянные похлебки варятся в котлах политики, и не позволю тебе хлебать их одному.       Все-таки, какая же она умная женщина! Стефан восхищенно улыбнулся, тем не менее оставаясь верен своему решению оградить Екатерину от конкретно этой авантюры. Безусловно, в случае опасности она бы могла стать его защитой от фатальных последствий, но при всей своей славе ловеласа и любви к дамским юбкам он никогда не прятался за них, а с тех пор, как Екатерина стала для него единственной женщиной, неожиданно для самого себя стал верен ей. Стефан не хотел подвергать опасности свою мудрую флорентийку, отчего-то чувствуя, что она не позволит погубить его, если что-то пойдет не так, и могущественный соперник сделает в их шахматной партии ход палачом.       — Екатерина… — мягко коснувшись ее виска пальцем, Стефан ощутил взволнованно бьющийся пульс, — поверь, не происходит ничего такого, чего со мной не было раньше.       — Ни одна интрига, — вдруг серьезно посмотрела она на него, да так, что он сам невольно перестал улыбаться, — не стоит жизни. Тем более твоей. Я многих потеряла и устала хоронить тех, кого люблю… Я не хочу потерять тебя.       Вместо ответа он лишь еще сильнее вжал ее в постель и взял, как она любила — с нежным неумолимым напором, а потом долго изматывал, пока она не закричала в его поцелуй.

***

      Завтрак прошел как обычно. Екатерина красочно описывала сыну и невестке приснившиеся ей ночью сны, но едва те отвлекались друг на друга или на смену блюд, как королева-мать позволяла себе задуматься. Она и не рассчитывала этой ночью переубедить Стефана, решившего ввязаться в авантюру, но уверилась в том, что должна быть в курсе событий. Шпионить означало бы потерять Стефана. Екатерина была уверена, что тот быстро раскусит соглядатаев, даже приставленных к нему ради его же безопасности, и сделает все, чтобы она вообще ничего не знала, и сам перестанет говорить даже ту малость, что хоть как-то успокаивала ее, даря призрачное ощущение контроля над ситуацией. Нет, привычная слежка отпадала. Но способ всё же был.       — Франциск, дорогой, — перед десертом Екатерина обратилась к сыну, — я слышала, ты говорил, что сегодня будешь работать в замке. Могу ли я попросить месье Ренода сопровождать меня на прогулке? Хочу ближе узнать того, кому доверяю жизнь своего сына.       — Конечно, матушка, — немедля кивнул Франциск. — Месье Ренод в вашем распоряжении. Такое солнечное морозное утро обещает стать не менее прекрасным днем. Я желаю вам приятной прогулки и прощаюсь до ужина.       — Позвольте распорядиться приготовить вам с собой корзинку с едой? — обратилась к ней Мария.       Молодая королева тоже наводила мосты, и пусть Екатерина была настороженно к ней настроена, сейчас ее куда больше волновало другое. Королева-мать величественно кивнула, все же одарив молодых одной из своих самых добродушных улыбок, и поднялась из-за стола.       — Я пойду сменю туалет, а ты, Франциск, оповести генерала.       Погладив по щеке и поцеловав кивнувшего сына и улыбнувшись невестке, Екатерина Медичи покинула столовую. Ренод, конечно же, не скажет ничего из того, что несомненно знает, но она возьмет с него обещание убедить Стефана в случае, если все зайдет слишком далеко, открыться ей.

***

      — Он не поверил, что я случайно проезжал мимо.       Ренод застыл с льняной салфеткой в руке. Отмерев, чертыхнулся и бросил ее на стол.       — Но этого я и добивался, — продолжил Стефан с озорной улыбкой, и Ренод снова застыл, внимая, приподняв бровь. — Днем у меня аудиенция с парой моих шпионов. И пока с их помощью я буду и дальше дурить одну голову, ты займешься другой, не менее умной, но гораздо более прелестной.       Своей салфеткой Стефан аккуратно промокнул губы и так же неспешно положил ее подле тарелки.       — Успокаивать ее бесполезно, — продолжил он, внимательно наблюдая, не покажется ли из дверей прислуживающий им слуга, чтобы вовремя остановиться. Всем, кто служил в его доме, Стефан доверял, сам проверял, принимая, но в развивающейся ситуации чем меньше людей знают о делах, тем меньше возможной работы у палача. — Скрывай подробности в разумных пределах, чтобы она пока не стремилась узнать больше, но и не считала, что мне грозит смертельная опасность. Я пока не знаю, как будут развиваться «отношения», поэтому убеди Ее, что не стоит сейчас тратить нервы, которые могут понадобиться позже, а она себя изведет. Я дал ей клятву, что буду защищать ее и ее семью. Ты дал клятву Франциску защищать его. Это то, что не изменит ничто и никто. Я могу утверждать это как за себя, так и за тебя. Немного существует людей, в которых я уверен так же, как в самом себе. Убеди ее, что если я говорю, что все под контролем, я клянусь в этом так же, как в верности ей. Убеди так, чтобы она не терзалась из-за моего молчания, потому что если все полетит в тартарары, я не стану выпутываться за ее счет.       — То есть, если ваша голова покатится в корзину из-под меча… — Ренод суеверно осенил себя крестом.       — … она не должна будет ничего знать до самого конца. Я сделаю все, чтобы обезопасить ее и род Валуа, какой бы ценой мне это не пришлось оплатить, — твёрдо закончил Стефан.       — Да, мой лорд… — оставалось лишь произнести ошарашеному Реноду, потому что в двери показался слуга с подносом, на котором стояли две чаши с взбитыми замороженными сливками, политыми confiture de framboise. Ренод против воли вздрогнул, так ему это показалось похожим на залившую белый снег кровь. Почему так тревожно сжалось за грудиной?..       Не сомневаясь, что Ренод прекрасно его понял, Стефан покинул столовую. Генерал ускакал одновременно с ним, отправившись во дворец, чтобы по приказу короля Франциска сопровождать королеву-мать на прогулку.

***

      Подскакивающая по кочкам из замерзшей грязи карета окончательно растрясла тревожащие ее мысли. Не всегда занимавшая при дворе достойную своего положения позицию, Екатерина сейчас четко ощущала надвигающуюся беду. Что бы ни говорил Стефан, Екатерина сходила с ума от невозможности контролировать ситуацию. И если ранее она привыкла это делать, чтобы обезопасить себя и семью, сейчас ее кипучая натура не желала спокойно ждать, когда опасность настигнет мужчину, которого она любила. Серьезность ее намерений Стефан должен был понять, когда она призналась, что направила Папе письмо с просьбой благословить их брак. Да, Стефан происходил из старинного рода, владел огромными наделами земли, но все же не был достаточно знатен, чтобы запросто жениться на королеве-матери. Но даже поняв, насколько серьезны ее чувства к нему, он не раскрыл ей, чем занят сейчас. А для Екатерины чем больше тайн, тем опаснее. Но она не привыкла ждать, когда ситуация разрешится сама или стараниями других, и, посмотрев в окно, требовательным стуком в стену кареты приказала остановиться.       Вложив пальцы в услужливо протянутую ей ладонь, королева-мать вышла из кареты. Опытный кучер остановился на относительно ровном участке дороги, выбранном Екатериной для предстоящего разговора.       — Итак, генерал, — она взглянула на Ренода, не спеша убирать свою руку из его, почти незаметным движением побуждая его вести ее подальше от кареты и слуг, — оставим сразу непонимание во всех его формах. Вы знаете много, но я говорю вам это не для того, чтобы напомнить, как опасно это бывает для жизни. Я хочу услышать, о чем вы намерены молчать со мной, даже осознавая, насколько опасным это может быть для вашего господина.       — Ваше Величество, — Ренод почтительно склонился, едва они остановились на опушке небольшого леска. Так стражники генерала могли видеть их, контролируя безопасность обоих, но не смогли бы разглядеть выражения лиц и короткие жесты, — вы можете не сомневаться, что ваша с моим лордом тайна пребудет со мной и умрет со мной. Что касается лорда Нарцисса, вы не хуже меня знаете его упорство. А уж если это касается вас, простите вольность моих слов, он становится просто невыносим. Я пытался с ним говорить, но он отказывается вмешивать вас в свои дела. На данный момент, возможно, по причине того, что сам еще не оценил уровень соперника и серьёзность исходящих от него угроз. А когда оценит, боюсь, тем более не расскажет вам ничего.       — Кто он? — Екатерина цепко схватила Ренода за запястье, не боясь, что ее жест заметят стражники. Ренод сейчас заслонял ее собой. — Вы знаете, кто этот потенциальный соперник?       — Да, — не стал скрывать генерал. — Все, что я могу вам открыть, это то, что человек лорда Нарцисса видел, как правая рука «шахматного дуэлянта», как назвал его лорд, — Ренод позволил себе усмехнуться, — встречался с тем, кого он потом проследил до Франции и считает, что приехал он сюда не просто так.       — Вы недоговариваете, генерал, я это чувствую… — Екатерина говорила тихо, но Ренода ее слова оглушали, насколько чутко эта поразительная женщина читала между строк. — Вы знаете, кто этот «дуэлянт», и тщательно избегаете выражений, по которым я могла бы это понять. Это подтверждает мои опасения, что он очень опасен.       — Вы правы, Ваше Величество, — вновь согласился генерал. — Но и лорд Нарцисс — бывалый игрок. Поверьте, эта партия ему по силам, а я обещаю вам, что всегда буду рядом с ним, когда не буду нужен королю.       — Я позабочусь об этом, — решительно прервала Екатерина. — А вы будьте рядом со Стефаном. Прошу вас… — голос ее вдруг дрогнул.       — Клянусь, — склонив голову, не медлил с ответом Ренод.       Для вида Екатерина еще немного прогулялась, собрав в мешочек несколько сосновых шишек, чтобы бросать их в камин для аромата и треска, и с облегчением восприняла начавшийся снег, чтобы под этим предлогом приказать возвращаться в замок.

***

      — Ты подготовил почту? — Антуан появился в дверях примыкающей к его спальне комнаты, застав своего секретаря привычно разбирающим корреспонденцию.       — Да, Ваше Величество, — кивнул тот. — И с вашего позволения приготовил приглашения для французских вельмож, которых мы собираемся привлечь на вашу сторону.       Антуан усмехнулся. Встречи во дворце были коварны тем, что с одинаковым успехом могли закончиться как касанием новоиспеченной королевской руки, так и тяжестью тесных цепей. Конечно, случись последнее, дольше часа король Наварры за решеткой не пробыл бы, четко налаженный механизм взаимного шантажа быстро объяснил бы Франциску, кому и что за это будет. Но Антуан не хотел привлекать к себе такого внимания. От него, конечно, ждали подвоха, и де Бурбон не собирался разочаровывать противников, но о главной цели его общения со знатью не должны догадаться. Особенно Екатерина. Все должно выглядеть не более, чем очередные торги между ним и французским двором.       — До первой из встреч почти час, я успею все просмотреть. — Антуан расположился в кресле, жестом приказывая подать бумаги, а после отпуская секретаря.       — Ваше Величество… — тот однако, не спешил делать ни первое, ни второе, и Антуан поднял на него предлагающий продолжать взгляд. — Я доказал вам свою преданность и ценю то, что вы доверили мне хранить ваш секрет.       — Не доверял бы, так ты бы давно уже пропал, — прервал король, серьезностью тона придавая дополнительный вес своим словам.       — Зная такие секреты, долго не живут, — понятливо кивнул секретарь, — если не запуганы, не загнаны в тупик или не разделяют.       — Ты — хорош, — Антуан опустил недвусмысленный взгляд, замерев на завязках штанов слуги. — Но ты нашел варианты «один» или «два»? — взгляд вернулся обратно на лицо, брови заинтересованно приподнялась.       — На барона де Лароша у нас есть слухи, свидетельствующие, что во время альковных игрищ он любит применять подручные обездвиживающие средства и несколько раз не рассчитывал силу своей страсти. Но он редко бывает при дворе, и его появление там потребует времени, чтобы не возникло вопросов.       — У меня его нет, — отрезал Антуан.       — Поэтому я смею предложить вам обратить внимание на… — и секретарь протянул наконец бумаги.       Взгляд короля Наварры замер на верхнем листке.       — Почему ты думаешь, что если я поведаю о своих увлечениях «ему», — кивнул он на имя, — это не будет последним, что я сделаю, и никакая корона мне не поможет?       — Способ номер два.       Антуан коротко хмыкнул и, ничего больше не сказав, повторным жестом отпустил секретаря.       Едва тот вышел, Антуан задумался, вспоминая, что он помнит о неожиданно ставшим главным претендентом на роль предателя — лорде Стефане Нарциссе. Король не мог не признать, что с точки зрения внешности и ума шотландец ему нравится, а при мысли о вельможе такого ранга в его постели заинтересованно ожило мужское достоинство короля.       Итак, что Антуан знал? По слухам Нарцисс был предан Екатерине, но уже по другим данным, подтвержденным показаниями плененных армией Наварры англичан, захваченных на границе разведкой, в почетных заложниках Ее Величества Елизаветы содержался младший сын Нарцисса — Люк. Преимущество Антуану давал тот факт, что сам отец об этом пока не знал, ибо как раз-таки задержанные англичане и должны были передать ему предложение своей королевы — жизнь сына в обмен на слежку за Марией Стюарт. Антуан собирался использовать этот ставший ему известным факт, чтобы склонить Нарцисса на свою сторону как одного из самых влиятельных представителей знати, к тому же владеющего почти единолично правом поставки зерна для двора и армии. Но в свете намека секретаря роль любовника Екатерины неожиданно изменилась.       Кроме того, Антуан был уверен, что вчерашний визит лорда Нарцисса к нему не случаен. Это было осторожное прощупывание, вопрос — ради себя или Валуа? Нарцисс был известен тем, что имел личную сеть шпионов по всей Европе и вполне мог узнать о намерениях наваррского короля. Так искал ли он варианты личной выгоды или стремился выяснить, что может угрожать Екатерине и ее семье? Что ж… в голове Антуана уже созрел план, как это выяснить. До коронации оставалось две недели, а на руку Антуану работало желание Екатерины организовать пышное торжество.       В течение следующих двух дней соглядатаи наваррского короля проследили интересную закономерность. Вряд ли было совпадением, что Нарцисс уезжал из своего дома в те моменты, когда в замке отсутствовали Франциск и Мария. Да, слежка теряла следы лорда не без помощи его верной тени — генерала Ренода, но и без точных фактов Антуан был уверен, что ездил Нарцисс к Екатерине. Сама королева-мать за эти два дня покидала замок единожды, чтобы съездить помолиться в небольшую часовню. Тоже, разумеется, из чистого «совпадения» находящуюся на границе с имением Нарцисса. Сам он в тот момент дом не покидал, но то, что Екатерина молилась три часа, навело Антуана на мысль о тайном подземном ходе.       Проанализировав все, король Наварры согласился со своим секретарем, что Стефан Нарцисс — идеальный вариант для их плана.

***

      Отлично он придумал с часовней. Уже третье свидание с Екатериной прошло успешно. Проводив ее в подземный ход и оставаясь стоять, пока не растаял вдали дрожащий огонек свечи в руке ушедшего провожать королеву-мать обратно Ренода, Стефан закрыл потайную дверь и подошел к столу. Внимательно изучив донесения своих шпионов, он задумался, соотнося узнанное с тем, что до коронации осталась неделя.       За окном в кустах зашуршала то ли выскочившая из норы в поисках еды лиса, то ли заяц. Нарцисс еще какое-то время всматривался в черноту позднего вечера, после чего приказал накрыть ужин. Почитав немного у камина, он отправился спать.       Под треск свечи он скинул камзол и потянулся к шнуровке рубашки.       — Добрый вечер, лорд Нарцисс.