Фейерверк чувств

      — Распорядитесь изменить порядок размещения гостей во время фейерверка и увеличьте количество ведер с водой.       Слуга услужливо кивал и кланялся, разумно не уточняя, для какого рода пожара это, упаси Всевышний, может понадобиться. У двери он еще раз поклонился и взялся за ручку одновременно с тем, как снаружи постучали.       — Ваше Величество, я выполнил приказ Его Величества короля Франциска и жду Ваших дальнейших распоряжений.       Екатерина замерла, не в силах сдержать облегчение, и только благодаря своей знаменитой выдержке не вскочила с кресла. Но едва получивший распоряжения слуга пропустил вновь пришедших, а сам вышел, закрывая за собой двери, она ураганом пронеслась по комнате, прошуршав парчовым подолом по сапогам замершего между ней и Им генерала Ренода.       — Представляешь, они действительно перешли от словесной дуэли к…       В воцарившейся тишине Ренод слышал два разных ритма — его сердце выбивало привычный ровный ритм, зато два других бились в унисон. Он старательно не смотрел на своего лорда и королеву-мать, но чувствовал то же, что и она. Они любили этого лорда каждый по-своему, но Ренод понимал сейчас не королеву — он видел женщину, которая после нескольких дней тревог смогла обнять любимого мужчину и ощутить его физическое присутствие, забыться в крепком объятии и получить воскрешающий поцелуй. Ренод вспомнил, как он сам посреди сводящей с ума ночи услышал знакомую поступь шагов и, не думая об их разнице в положении, впечатал вошедшего Стефана в стену так, что едва не опрокинул какую-то уродливую вазу. Несмотря на усталость, Стефан безропотно согласился поехать во дворец, но объяснять, какого наваррского дьявола происходит, упрямо отказался. На что разозлённый его упрямством Ренод пообещал, что с этой минуты лорд даже на ночной горшок будет ходить в сопровождении охраны. Кажется, Нарцисс впечатлился, поскольку закашлялся.       — Генерал…       Ренод очнулся от мыслей, услышав мягкий голос и, повернув голову, наткнулся взглядом на теплую улыбку. Кто бы сказал, что сама Екатерина Медичи может быть такой… женственной, его сожгли бы как колдуна или еретика. Но гроза всея Европы стояла, положив руки на широкую грудь в красно-черном вышитом камзоле, и улыбалась, устроив на плече своего лорда голову.       — Месье Ренод, вы можете идти, — она даже не прятала счастливого смущения, не скрывала, как мало ей оказалось нужно — увидеть наконец свою любовь живым. — И позаботьтесь о том, чтобы нашему совету с лордом Нарциссом по важным делам никто из числа королевских особ не помешал. Пошлите к королю мою служанку с извинением за то, что я пропускаю обед и ужин. Впрочем, я напишу.       Ренод дождался, пока королева-мать каллиграфическим почерком, несмотря на видимое нетерпение, напишет короткое письмо, принял послание из ее рук, почтительно поклонился и, посмотрев на своего лорда, напряжённого, но с потеплевшим взглядом, вышел, плотно притворяя за собой дверь.       — Ты никогда прежде не рисковала оставаться со мной наедине у себя в покоях, когда Франциск во дворце, да сейчас еще и разгар дня. — Стефан мягко обхватил прекрасное лицо ладонями, всматриваясь в каждую черточку так пристально, словно пытался запечатлеть их в памяти. Чтобы было что вспоминать в последний миг, а не думать о занесенным над головой мече палача.       — Я боюсь, Стефан, — честно призналась она. — Я всегда любила смертельно опасные интриги, справлялась с деспотизмом и нелюбовью мужа, изворачивалась, защищая себя и детей. Но как же я испугалась, когда…       — Я должен был так поступить. — Стефан прервал ее, накрывая пальцами мягкие губы и проводя подушечкой одного из них по нижней так, что Екатерина тихонько застонала, устояв на ногах только потому, что он держал ее. — И не меняю своего решения. Я не могу рассказать всего, что знаю, что делаю и почему. Это ради всех нас, для любви в разных ее проявлениях. Я не могу рассказать, пока нет гарантий, что это не причинит тебе боль.       — Мне причинит боль, если с тобой что-нибудь случится, — она поцеловала его пальцы, и в следующий миг его губы прижались к ее губам, а крепкие руки вжали в себя, нетерпеливо расправляясь с расположенной на спине платья шнуровкой.       Больше он не давал ей говорить, позволяя только все нетерпеливее стонать. Хвала толстым дверям, скрывающим даже громкие звуки. А верный Ренод не допустит незваных гостей. Когда Екатерина была свободна от тяжелого торжественного платья, которые была вынуждена носить каждый день в это суматошное время предпраздничной суеты, она решительно остановила руки Стефана, уже сама освобождая его от одежды. И это тоже было впервые. Екатерина Медичи опустилась на колени перед мужчиной, уверенно обхватив руками его бедра, а Стефан лишь кусал костяшки пальцев, чтобы не закричать в голос от того, что она вытворяла с ним. Нет, он ни на секунду не забыл, где находится в этот момент и в каких условиях могут держать его сына, но своей страстью и любовью Екатерина смогла помочь ему немного расслабиться. Скованный заботой мозг думает хуже, а для Стефана это сейчас было недопустимо.       Вопросы двух перешедших от словесной пикировки к рукоприкладству принцев враждующих дворов они обсудили уже под утро. Стефан, подумав, принял придуманный Екатериной и Ренодом выход, согласившись побыть какое-то время под постоянной охраной. Нарцисс не сомневался, что де Бурбон придумает способ и в таких условиях, но так и самому Стефану было проще контролировать уже Екатерину, чтобы вовремя, когда все завертится, обезопасить ее, приняв удар на себя.

***

      До коронации оставалось всего четыре дня, и забот было действительно много. Несмотря на надуманность временной должности, Стефан взялся за свои обязанности всерьез. Для начала он умело склонил враждующих принцев к нейтралитету, рассадив их вместе со свитами подальше за очередным ужином, после которого ожидался фейерверк. Для отвлечения внимания принцев друг от друга Нарцисс в шутливой форме предложил каждому из них предаться празднеству в более желанном окружении. Одному талантливо проигрывал время от времени в шарады лучший ум Франции, да так, что и не догадаешься; а второго вывела на азартное повествование о строительстве морских судов одна из фрейлин, любезно похвалившая камзол принца, назвав его цвет таким же прекрасным, как утренняя лазурь морских волн. Согласившаяся помочь фрейлина принадлежала к свите Екатерины и была всецело предана ей. Королева практически вырастила ее, когда малышка осиротела, не достигнув и годовалого возраста. Стефан знал, что у Екатерины было мало людей, которым бы она безоглядно доверяла, но эта девушка была из их числа. Как и Ренод для него.       Ренод держался скрытно, не мозолил глаза, но Стефан ощущал его постоянное присутствие. Атмосфера накалялась по мере прибытия гостей на бал и отнюдь не по причине множества освещающих заснеженную лужайку перед дворцом факелов. Очередное увеселение включало в себя ужин для царственных гостей и их немногочисленных спутников. На этот раз прием был устроен только для них, не были приглашены гости из мелкого дворянства не августейших кровей. Все обсуждали бал и кульминацию вечера — фейерверк, какого не видело прежде ни одно подобного уровня событие. К тому же владелец театральной труппы, который привез огненное зелье из Рима, клялся головой, что фейерверк в вечер после самой коронации будет еще более впечатляющим.       — Милорд, все гости прибыли и рассажены согласно вашим распоряжениям, — к Стефану подошёл один из старших слуг, назначенный следить за подававшими горячие блюда поварятами.       — Отлично, — кивнул Нарцисс. — Проследите, чтобы гости не испытывали неудобства из-за морозца. Пусть слуги еще раз проверят прочность установки шатров и приготовят жаровни.       — Все уже сделано согласно вашего плана действий, — склонился в поклоне дворецкий и после улыбки и разрешающего жеста распорядителя банкета удалился.       Стефан огляделся и прислушался. Глаза действительно видели лишь раскрасневшиеся довольные лица гостей, угодить которым было совсем нелегко, а чуткий слух улавливал гул разговоров и искренний смех, но услышал Стефан и нечто куда более важное для себя.       Все гости прибыли.       Де Бурбон здесь.       Стефан, конечно, знал, где тот будет сидеть, и не сомневался, что уже поэтому наваррский король все поймет. Подальше от стола короля Франциска, королевы Марии и королевы-матери. Почти оскорбление. Чтобы захотев приблизиться к ним, он непременно прошел бы мимо Стефана, Ренода или кого-то из его людей, так же, как привлеченная Стефаном фрейлина, преданных уже лично ему. Этим воинам не надо было знать детали происходящего, им достаточно было приказа не допустить угрозы их лорду.       Впрочем, Стефан склонялся к тому, что на подобном многолюдном собрании де Бурбон обещанного шага не предпримет. Вероятность противного развития событий все же существовала, но, учитывая неоспоримый ум Наваррского короля, была все же мизерной. Но тем не менее, воинам Ренода был отдан приказ не упускать лорда Нарцисса из поля зрения ни на секунду. Друга Стефан попросил не покидать пост около монаршего стола, сказав, что только ему может доверить жизнь королевской семьи.       Ужин был в разгаре. Лилось вино, слышались смех и разговоры, звёздный свет соперничал с блеском бриллиантов, а пары в танце шуршали подолами дорогих платьев прямо по тающему снежку.       Стефан был готов в любой момент отразить нападение на Екатерину или Франциска, встретиться с опасностью лицом к лицу, но де Бурбон даже на глаза не попадался. Лишь пару раз, разрешая обычные на такого рода собраниях запросы гостей, Стефан слышал его зычный голос. Король рассказывал забавные истории из жизни, сам же первым заливаясь довольным хохотом, перекрывающим смех его слушателей. Стефан внимания короля намеренно не искал и не оборачивался, делая вид, что не слышит.       Время трапезы осталось позади, под величественной полной луной на расстеленном перед пиршественным залом громадном ковре танцевали будущий король и королева. Екатерина с величавым видом слушала одного из кардиналов, судя по дорогому облачению, кого-то из приближенных Папы, но Стефан видел, что она при этом внимательно следит за сыном с невесткой и изредка бросает взгляды вглубь, за танцующую пару, где у колонны мелькала знакомая рыжая макушка. С чего вдруг Ренод переместился, Стефан понял, едва вопрос мысленно прозвучал в его голове.       — Прекрасная ночь… — прозвучало за спиной чуть насмешливое. Стефан вежливо обернулся, по протоколу склоняя голову перед особой королевской крови. — Я слышал, это полностью ваша заслуга, — продолжал де Бурбон, подходя ближе и невозмутимо останавливаясь рядом. Так близко, что рукав его меховой мантии накрыл руку Стефана. И так хотелось одернуть ее, что от отвращения подступило к горлу. — Не напрягайтесь, лорд Нарцисс. Не сегодня… — усмехнулся де Бурбон. — Хотя мне нравится ваша реакция. Это означает, что вы чувствительны к прикосновениям и эмоциональны. Я не дровосек, бревна не моя страсть.       Де Бурбон перевел на собеседника взгляд, не таясь рассматривая его. Стефан своего взгляда не отводил, тут же почувствовав на себе еще два.       — Добрый вечер, сир Антуан.       Голос прозвучал прежде, чем Стефан успел открыть рот для ответа наваррскому королю согласно рангов их положения, но с намеком, что пусть тот практически уже взял его, но так можно совратить тело, но не душу. Но Она всегда отлично «читала» его, понимая малейшие нюансы эмоций на непроницаемом лице и ожидаемо не осталась в стороне. Пришла в движение и неподвижная доселе фигура Ренода.       — Мадам Екатерина… — король Наварры нарочито трепетно коснулся губами величественно протянутой руки. — Вы как всегда прекрасны, Ваше Величество. Впрочем, как все, кто вас окружает.       Стефан внутренне напрягся, понимая, что царственный содомит перешел к грязным намекам. Но Екатерина не должна была ни о чем догадаться.       — Я люблю все самое лучшее, однако, больше ценю не оправу, а внутреннее содержание, — не менее величественно прозвучал нейтральный ответ.       — Согласен, — задумчиво, словно со знанием дела, кивнул де Бурбон. — Остов кровати, например, может быть сделан из добротного дерева, но если внутри — труха, он не выдержит…       Если король Наварры и сказал еще что-то, то его слова утонули в громовом раскате — в ночное небо взлетели разноцветные искры, словно павлиньи хвосты раскрываясь россыпью разноцветных огней.       — Слуги, кажется, ошиблись со временем запуска фейерверка, — невинно улыбнулась Екатерина, — но раз так случилось, не будем медлить и насладимся им.       Королева-мать обратила свой взгляд на Стефана, и тот не замедлил предложить ей руку. За спиной едва слышно многозначительно хмыкнули, прожгли горячим взглядом от затылка и вниз, но Стефан умел держать себя с руках при любых обстоятельствах. Проходя мимо Ренода, он заметил, как тот стряхивает «пылинки» с пальцев рук. Знаком начинать фейерверк был оговорен условленный жест рукой. Но генерал просто смахнул «пылинку». О какой такой намеренности вы говорите? Стефан едва заметно усмехнулся другу. Губы Ренода чуть приподнялись в ответной улыбке.       Екатерина хотела бы крепче сжать облачённую в дорогую ткань руку, а еще лучше — обнажить ее, касаясь кожа к коже, но вокруг было слишком много глаз. И тут королева-мать ощутила, как это желание вернуло в памяти только что случившийся странный разговор с Антуаном де Бурбоном, королём Наварры. Тот привычно вел себя на грани наглости, не скрывая, что ничего не изменилось в отношениях двух королевских родов, но что-то едва уловимо изменилось в отношении Антуана к ней лично. Было что-то сально-противное в его взгляде. Так смотрят те, кто что-то украл, и наблюдают за жертвой в предвкушении, когда она осознает потерю. Екатерину, несмотря на жаркую от факелов зимнюю ночь, пробрало морозом, так что она все же сжала запястье Стефана.       — Не волнуйтесь, Ваше Величество, пусть фейерверк и запустили случайно, — Стефан бросил на довольного Ренода мимолетный взгляд, — но все проходит прекрасно и так и будет.       Екатерина сдержанно-благодарно посмотрела на своего распорядителя, как смотрят монархи, благодаря за отличную службу, но Стефан увидел в ее взгляде замешанную на тревоге любовь. В каждом его слове и жесте она искала подтверждение или опровержение витающей вокруг него опасности. Но все развивалось так и шло к тому, что убеждало Стефана хранить молчание. Да, она говорила, что примет все, что случится, как их общую плату за трон Франциска и в целом укрепление положения Валуа, и Стефан принял, что его тело и жизнь не слишком большая цена всего этого. Он знал, что все вынесет и переживет, но взваливать на нее груз сделанного выбора не хотел. Екатерина не должна считать себя виноватой в его выборе. И пусть де Бурбон не озвучил, ради чего шантажирует его жизнью сына, он знал, что Стефан знает про его планы. Неозвученное — не значит несуществующее.       Стефан сдержанно поклонился, а Екатерина по его промелькнувшей на губах улыбке пыталась понять, в чем именно он ее сейчас пытался успокоить. К монахам фейерверк! Не в нем дело…       Екатерина решила поговорить об этом с Ренодом чуть позже, потому что к ней со Стефаном уже подошли Франциск и Мария, да и другие гости пусть и любовались ночным представлением на расстоянии, но при желании могли бы увидеть эмоции королевы-матери.       — Лорд Нарцисс прав, — усмехнулся за спиной голос, де Бурбон не собирался оставлять их в покое, — это так прекрасно, что, право, моя репутация устраивать лучшие приемы уязвлена. Я настаиваю на реванше. Скажем… Охота!       — Охота? — удивлённо переспросил Франциск.       Сердце Стефана на мгновение замерло и тут же яростно застучало, словно они уже гнали гончих за дичью. Франциск любил охоту, и, судя по голосу, предложение ему понравилось.       — Да, охота! — резво повторил де Бурбон. — Я приглашаю вас, Ваше Величество, молодую королеву и королеву-мать с вашим ближайшим кругом придворных завтра на охоту. И я непременно желаю увидеть и вас, лорд Нарцисс. Вы устроили этот великолепный прием и должны лично присутствовать на моём, чтобы оценить то, чем отвечу вам я.       Стефан не вздрогнул, церемонно склоняя голову.       — Конечно, Ваше Величество, — был краток он.       Де Бурбон едва заметно ухмыльнулся, зная, что Стефан понял его намек.       — Что ж, сир Антуан, мы все принимаем ваше приглашение, — согласился довольный Франциск. И не его вина была в том, что он не понимал истинных планов наваррского короля на эту охоту.       Под звук удаляющихся шагов де Бурбона успокаивало свой ход и сердце Стефана. Ему не стало менее противно то, что уже сегодня, судя по светлеющему небу, произойдет, но он принял эту цену за корону, любимую женщину, Францию и жизнь сына. Вот о чем надо подумать сейчас и точно рассчитать, как он будет выторговывать Люка у де Бурбона.       Кто-то на удачу Стефана увел от него королеву-мать. Екатерина бросила на него обеспокоенный взгляд, но не уйти не могла. Стефан остался один, пока Ренод был подле короля, беседующего с кем-то из гостей, и Нарцисс, игнорируя опеку в лице одного из стражников друга, направился в сторону расставленных кресел, чтобы спокойно подумать.       Завернув за угол, он почувствовал стремительно приближающееся к нему ароматное облако, но избежать столкновения не успел.       — Простите меня, я… — девушка подняла голову. — Лорд Нарцисс? — улыбнулась она.       — Мадемуазель Лола. — Стефан улыбнулся в ответ.       После знакомства на прогулке он несколько раз сталкивался с фрейлиной во дворце и находил общение с ней приятным. К тому же девушка была умна и сообразительна. Ведь именно Лола подсказала ему, как отвлечь одного из соперничающих принцев, предложив другую фрейлину, прекрасно разбирающуюся в морском деле, а, вернее, в моряках.       — Спасибо вам за помощь, мы с вами успешно развели эти корабли, — поблагодарил он, бросив взгляд на продолжающих воодушевленно общаться принца и фрейлину.       — Помните, вы предлагали мне решить, кто вы мне? — засмеялась в ответ Лола. — Я всегда полагаюсь на свое первое впечатление, и оно еще на прогулке говорило в вашу пользу. Я буду рада помочь вам снова, если вдруг понадобится мой женский ум, хитрость и артистический дар. Если бы я не обязана была быть подле Ее Величества Марии, я бы сама с удовольствием сыграла эту роль, — и Лола тоже посмотрела на результат своих стараний.       — Вы любите играть? Любите театр?       — Когда мы были маленькими, фрейлины Марии, часто развлекали ее небольшими представлениями. Мой же самый большой успех — фривольного содержания сценка «Соблазнение нимфы на охоте». Что с вами, лорд Нарцисс?