Глава 2

Прошла, кажется, целая жизнь — три жарких, смутных и быстрых месяца, подобных короткому сну, остались позади. Снова настала особенная пора, когда листья трогает едва заметная позолота, небо становится каким-то блеклым и, несмотря на игривые лучи солнца, нарочито касающиеся глаз прохожих, всё накрывает поволока дремоты. Павел проснулся особенно поздно. По привычке приподнялся и, разгоняя приятную сонливость, глянул на часы — почти обед. Сон тут же исчез, оставляя лишь чувство бодрящего страха. Он вскочил с кровати, роняя вещи. Глаза забегали по комнате, в голове уже мысленно выстраивалась траектория от ванной до кухни, от остановки до школы… но вдруг мысли замерли. Учёба давно закончилась. Он выпустился ещё прошлой весной, и в доказательство этому его диплом лежит где-то под грудами хлама на верхней полке — как он её называл — полке забвения. "Мне больше никуда не надо", — мысленно успокоил он себя. Но где-то на подкорке всплыло: "Экзамены-то я завалил". Он рухнул на кровать, окидывая комнату взглядом. Стол, покрытый слоем пыли, стопка забытых тетрадей на верхней полке стеллажа, висящая тут и там одежда. Тишина. Он вдруг ощутил странную рассеянность. Впереди был целый день, полный пустоты. Даже родителей сейчас не было дома — уехали к дальним родственникам, которых Павел и в помине не видел. В коридоре загрохотало. Он встрепенулся. Не родители ли вернулись? Не должны были, конечно — говорили, что на неделю. Но вдруг… И тут он увидел, как Барсук, их старый домашний кот, вальяжно просунул лапу в щель двери. Едва протиснув свои пушистые бока сквозь проём, он грациозно — насколько это позволял ему вес — запрыгнул на кровать. Павел разочарованно потрепал ничего не понимающего питомца и уткнулся лицом в подушку. Барсук тут же улёгся в ногах. В голове — лишь скука и далёкая, заводная, словно механические часы, тревога. Почти машинально он потянулся за телефоном — безуспешно пошарил под подушкой, по простыням и прикроватной тумбе. Наконец, с лёгким раздражением сунул руку в щель между кроватью и стеной. Пальцы нащупали что-то твёрдое, но явно не телефон. "И где он может тогда быть", — подумал он и потянул на себя неопознанный объект — перед ним оказалась затёртая книга. Он смахнул пыль с обложки и прочитал: Н. А. Козлов — Введение в прикладную лингвистику Перед глазами вдруг вспыхнула экзаменационная весна: солнечные, хоть и изнуряющие, дни подготовки. Козлова он, кажется, открыл лишь однажды, но, не закончив даже вступления, заснул. Потом были изнурительные часы занятий, тревоги и его маленькое хобби по пути домой — что-то вроде наблюдения за птицами. Потом наступили экзамены, напряжённое ожидание результатов, ссоры и разочарование как родителей, так и самого Павла, а затем — лето у бабушки. И вот теперь, спустя месяцы, горе-лингвистика выползла из щели, словно напоминая о провале. Ему захотелось бросить её в стену, разорвать на кусочки или, на крайний случай, засунуть туда же, где она и была. Но вдруг он заметил штамп — библиотечная. А когда был срок сдачи? Сердце подскочило. Он вскочил с кровати, согнал сонного Барсука, включил компьютер и принялся листать кучу ненужных писем — ничего. Потом сообразил проверить "спам" — и, о чудо, нашел. Письмо гласило, что "Введение в прикладную лингвистику" должно было быть возвращено еще два месяца назад. Стянув вчерашнюю одежду со спинки стула, Павел оделся, быстро умылся и, схватив сумку, выскочил за дверь, прижимая виновницу торжества к себе. Он добрался до остановки за считанные минуты и вскочил на как раз подоспевший автобус. Сев у окна, Павел оперся на стекло и хотел было достать телефон, но понял, что забыл его дома. "Да что за день", — чуть ли не взвыл он и перевел взгляд на окно. В отражении показался вполне обыкновенного вида парень с глуповатыми веснушками на щеках и непричесанными волосами. А вот что ему понравилось, так это сероватые синяки под глазами — напоминание о ночах, когда он, занятый чтением или подготовкой, не спал до рассвета. Город за окном скользил стремительно и спокойно одновременно. Когда автобус подъехал к нужной остановке, он резко поднялся, проверил, что книга на месте, и выскользнул из транспорта. *** Аккуратно толкнув библиотечную дверь, Павел пригладил взлохмаченные волосы. Дежуривший охранник покосился на странного посетителя, но ничего не сказал. Павел быстро нашел нужную стойку, немного помялся, потом глухо поздоровался и виновато протянул книгу библиотекарше. — Я… извините, не заметил уведомления. Она взяла книгу, перевела взгляд на штамп, на дату, затем — на него. Прошла минута. Ещё одна. Лишь напряжённое дыхание Павла отражалось от стен. Неожиданно, знакомый смех. Кажется, знакомый. Он обернулся. У стеллажа стояли две девушки. — Тише, Агата! — шикнула одна на другую. — Прости, — хихикнула она и откинулась свои кудрявые волосы назад. "Это, должно быть, судьба", — подумал он. Как и в прошлые их встречи — хрупкая фигура и громоздкий чёрный футляр. Он не к месту подметил, что никогда не видел её без инструмента. — Откуда ты вообще узнала про эту библиотеку? — произнесла девушка, о которой он думал всю прошлую весну буквально в паре метрах от него. — Случайно наткнулась, пока гуляли с Машей, — ответила другая. Павел был уже не в библиотеке. Он стоял на жаркой улице, а напротив — с подругами, с неизменной лёгкой улыбкой была она. — Молодой человек, — позвала его библиотекарша. Павел вздрогнул и резко обернулся. Женщина протягивала ему какие-то бумажки. — Распишитесь. Он моргнул, окончательно возвращаясь из своих мыслей в серый свет библиотеки. — А… да, конечно, — пробормотал он, неловко ставя подпись. — Штраф за просрочку можно оплатить в личном кабинете, — продолжила она сухим тоном, — пока не погасите, книг вам не выдадим! Павел, чувствуя, как глупо краснеет, кивнул и попятился к выходу. Спиной он почувствовал что-то холодное. Неловко пошатнувшись, обернулся. Как раз в этот момент с верхней полки стеллажа, словно осенние листья, посыпались тонкие брошюры. — Что за день, — тихо выдохнул он, поспешно собирая их с пола. — Я помогу, — послышалось над ним. Он поднял глаза — и замер. Она.