Вечер пятницы

Была обычная летняя пятница. Жаркая. Ленивая. Соня с Андреем сидели во дворе бабушки, под деревом, пили лимонад. Он — в чёрной майке, с откинутой назад кепкой, она — в его рубашке на голое тело и с голыми ногами, сидела у него на коленях. — Хочешь арбуз? — спросила она, тронув его подбородок. — Только если ты его мне покормишь. — Ладно, любимый, щас принесу… И тут это случилось. Эту фразу услышал Даня. Он стоял за забором. Ждал. Смотрел. Надеялся. А потом — услышал. "Любимый". Его перекосило. Он открыл калитку без стука, вломился во двор, лицо — красное, дыхание тяжёлое. Бабушка в огороде даже не успела отреагировать. — Это что сейчас было?! — закричал Даня. — Ты его назвала любимый?! Соня встала. — Даня… — Молчи! Я тебе что — игрушка был?! Я с подарками, под окнами, как дурак! А ты с ним?! С этим выскочкой на мотоцикле?! Андрей поднялся. Медленно. Смотрел на Даню, как на пыль на ботинках. — Вали отсюда, пока цел. — Это ты вали! Ты кто вообще такой?! Я знал Соню годами, а ты? Что ты ей дал?! Андрей шагнул ближе. — Я дал ей то, что ты не смог бы никогда. Себя. Целиком. Без игр. Без подарочков. — Да ты просто… — Сделаешь ещё шаг — будешь глотать свои зубы, Даня. Соня встала между ними. — Стоп! Всё! Даня, уйди. Я тебе не принадлежу. Я выбрала его, ты слышишь? И ни один твой скандал этого не изменит. — Ты с ним спала?! — выкрикнул он. — Вот так сразу?! Она спокойно посмотрела в глаза. — Да. И мне это понравилось. У Дани дрогнули руки. Он хотел что-то сказать, но в этот момент Андрей резко шагнул вперёд и вжал его в калитку. — Последний раз ты поднимаешь голос на неё. Последний. — Убери руки… — Если ещё раз подойдёшь ближе, если хотя бы взглянешь на неё не так — ты сам себе в зеркало не узнаешь. Я не шучу, Даня. Я — не твои одноклассники. Я за неё сотру в ноль. Он оттолкнул его, Даня чуть не упал. — Исчезни. Даня метнулся к калитке и выскочил на улицу, злясь, униженный, с перекошенным лицом. --- Андрей вернулся во двор. Соня стояла, дрожащая, глаза полны всего: и шока, и благодарности, и… желания. Он подошёл, взял её за лицо. — С тобой всё хорошо? — Теперь — да. — Прости, если было слишком. Я просто… — Нет. Ты сделал то, что должен был. Я твоя. И мне нравится, что ты так за меня… Она не договорила. Он поцеловал. Долго, сдержанно, но с тем самым напряжением, которое всегда заканчивалось ночью без сна. А бабушка со стороны огорода только покачала головой: — Ох, Соня, Соня… Ти ж тепер за ним, як за кам’яною стіною. І вогонь, і грім, але свій.