Дом, в котором ты

Город жил своим ритмом — машины, светофоры, шумные улицы. А в их квартире было тихо. Слишком тихо для тех, кто когда-то ночевал в заброшенном домике, спасался от грозы, спорил, ревновал, целовался под луной. Теперь они были мужем и женой. Соня стояла у окна, обернувшись в его старую рубашку. Чашка кофе — в руках, волосы — чуть растрёпаны, а взгляд — задумчивый. Она любила утро. Любила эту квартиру с панорамными окнами, видом на реку и зелёный парк вдалеке. Любила его запах на подушке и шелест страниц, когда он по утрам листал газету, как старик, — хотя ему было всего тридцать. Она изменилась. Волосы теперь были чуть светлее, привычки — спокойнее. Но глаза те же. Смешинка в них, особенно когда смотрела на него.Андрей стал другим. Серьёзнее, резче в делах, в каких-то моментах даже жёстким. Он давно открыл своё дело — всё, о чём говорил тогда, в селе, под звёздами. Сейчас у него был просторный кабинет, часы на стене и люди, которые называли его «шефом». Но для Сони он по-прежнему был тем самым Самурайчиком, который, хмурясь, подкручивал ключ зажигания на своём мотоцикле. — Что такая серьёзная, миссис Самурайчик? — спросил Андрей, подходя сзади, уже в рубашке заправленной в идеально выглаженные брюки. Соня усмехнулась, не оборачиваясь: — Думаю, что за десять лет мы так и не купили собаку. — Мы завели Ясю. Она хуже любой собаки. Пачкает тапки, требует внимания и кусается, — хмыкнул он. Соня повернулась, прижалась к его груди. — Я люблю тебя. Даже после десяти лет. — Даже после того, как я забыл про годовщину? — Даже после этого, — засмеялась она. Он взял её за талию, посмотрел в глаза. — А я тебя люблю ещё больше, чем тогда, в селе. Когда ты бесила меня своей наглостью, но уже тогда я знал — ты будешь моей женой. — Ты знал? — Да. Просто не знал, как тебя уговорить. — Уговорил же, — прошептала она, касаясь губами его подбородка. Он склонился, поцеловал в висок. Всё было правильно. Спокойно. Но под этой гладью всё ещё таилась страсть. Всё ещё жила та самая любовь, от которой в юности дрожали пальцы. Они поженились спустя три года после той первой поездки в город. Свадьба была пышная,как и хотела Соня, но душевная — на берегу моря, с венками, с песнями, и с бабушкой Сони, которая держала тост крепче, чем жених рюмку. Теперь у них был уют, уверенность и любовь, которая выдержала всё. — Завтра едем в село? — спросила она. — Конечно. Как только закончу встречу. Я хочу показать тебе одну штуку в том старом доме, — усмехнулся он. — Опять свечи? — Нет. Письмо, которое я тогда спрятал. — Ты сумасшедший. — Твой сумасшедший муж.