Эпилог. Обретенные мечты

Сириус пытался по полной наслаждаться свободной жизнью, которой был лишен последние семнадцать лет. Теперь он мог спокойно разгуливать по улицам и снова дышать полной грудью.  Судебные разбирательства над Пожирателями Смерти начались еще в мае и, казалось, не закончатся никогда, затянувшись в бесконечную череду допросов. Под суд попал и он сам, но, благо, его больше не кидали за решетку до выяснения всех обстоятельств. И на этот раз все складывалось иначе. За него вступились — громко, решительно. Члены Ордена Феникса, старые друзья, даже простые волшебники, которых он когда-то мимоходом защищал, делились воспоминаниями, вытаскивая на свет правду. Их слова, как щиты, выстроились вокруг него: он не был предателем, не был хладнокровным убийцей. А главный гвоздь в крышку гроба обвинений принесли сами Пожиратели, сдавая друг друга в надежде на снисхождение: обрывки их воспоминаний подтвердили, что Питер Петтигрю не умер, а именно он, жалкий, трусливый крысеныш, предал Поттеров. Правда медленно, но верно разматывала клубок лжи, и Сириус чувствовал, как с его плеч спадает чудовищная тяжесть. И вот он шел по Косому переулку, погруженный в меланхоличные и в то же время светлые размышления. Чем заняться, когда у тебя впереди целая жизнь? Куда направить эту кипящую энергию, которую прежде тратил на ярость и выживание? Ему неожиданно вспомнился разговор с Ви, бог знает какой давности, когда она в штуку, а может и нет, предположила, что если бы не война, то он мог бы открыть какое-то свое дело, например, клуб. И сейчас это было как нельзя кстати, когда наконец-то настало мирное время. Тем более, хранилище Блэков давно пора немножечко обчистить. В благих целях, разумеется. Но Сириус еще колебался: открыть ли ему клуб или какое-нибудь кафе. Нужно было придумать концепцию, изюминку...  Погруженный в эти мысли, Сириус не заметил, как наткнулся на что-то маленькое и твердое. Раздался глухой стук, и острая боль в голени заставила его вздрогнуть и поморщиться. — Ой! — прозвучал тоненький голосок. Сириус опустил взгляд и замер от удивления. Перед ним, потирая лоб, стояла девочка. Та самая девочка с большими, серьезными глазами, которую он видел полгода назад в тесной магловской квартирке — Эмили, дочь Оливии. Та самая, что оказалась маленькой волшебницей. В ее руках покачивалась просторная клетка, где, нахохлившись, сидела прекрасная полярная сова, явно недовольная внезапной встряской.  Лицо Сириуса мгновенно озарила его знаменитая, ослепительная улыбка — та, что когда-то сводила с ума пол-Хогвартса, смесь озорства, обаяния и тепла. Он мягко присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.  — Ну, привет, путешественница, — сказал он мягко. — Кажется, наши пути снова пересеклись. Помнишь меня? Я — Сириус. Мы встречались у вас дома... Девочка выпрямилась, посмотрела на него оценивающим, не по-детски внимательным взглядом. — Да, я проблемами с памятью не страдаю, — ответила она резко, но тут же смутилась, и ее щеки покрыл легкий румянец. Она потупила взгляд, поджав губы. — Извините. Это я так... Просто не люблю, когда думают, что раз я маленькая, то глупая и все забываю. Сириус рассмеялся — негромко, добродушно, и в его смехе не было и тени насмешки. — Справедливая претензия! Снимаю шляпу перед твоей памятью, — он сделал легкий, воображаемый жест рукой. — А где же твоя мама? — огляделся он, но в пестрой толпе знакомой шатенки не было видно. Эмили беспокойно повертела головой, ее пальцы сжали прутья клетки. — Она... — девочка замялась. — Кажется, мы немного разминулись. Я вышла из «Волшебного зверинца», a она... наверное, снова заболталась с продавцом на кассе. Она вечно так делает, — в голосе Эмили прозвучала легкая, любящая досада, которую дети часто испытывают к рассеянным родителям. В этот момент дверь магазина с отчаянным звоном распахнулась, и на пороге, с лицом, искаженным паникой, появилась Оливия. Увидев дочь, она стрелой ринулась вперед. — Эмили! Боже мой, вот ты где! — она присела, обхватив девочку за плечи, и в ее глазах читался настоящий ужас. — Я же тебе говорила, не отходить ни на шаг! Это же незнакомое место, полное... полное всего неожиданного! Мало ли что!  — Прости, мама... — начала Эмили, но потом лицо ее просветлело. — Но все в порядке, посмотри! Я встретила Сириуса! Оливия подняла взгляд, и тревога в ее глазах моментально сменилась изумлением, а затем — широкой, искренней улыбкой.  — Сириус! Не может быть! Какая потрясающая встреча! — воскликнула она, вставая и поправляя сумку. — Рад тебя видеть, Лив. Судя по амуниции, — он кивнул на клетку с совой и сумку, — письмо из Хогвартса благополучно добралось, и вы погружены в увлекательный процесс закупок? — О, да! — загорелась Оливия, и ее лицо стало похоже на лицо ребенка. — Это нечто потрясающее! У меня просто голова кружится. Каждый магазин — новое чудо. Сириус понимающе кивнул. Он, выросший среди магии, никогда до конца не смог бы понять этого чувства первого, чистого восторга, но видел его сейчас в ее глазах — и это было прекрасно. И тут его осенило. Мысль о будущем клубе ненадолго отступила, уступив место азарту гида. — Скажите, а в магазин волшебных вредилок, вы уже заглядывали? — спросил он с деланной невинностью, хотя в серых глазах уже заплясали веселые, озорные чертики. — Эм… нет, — неловко улыбнулась Лив. — Вредилок?  — Да что вы! — развел руки Сириус с комической торжественностью, будто проповедуя великую истину. — Это обязательный пункт программы для каждого уважающего себя посетителя Косого переулка! Во-первых, с точки зрения светской хроники: моя племянница, между прочим, встречается с его владельцем! А во-вторых... — он понизил голос до конспиративного шепота, наклоняясь к ним. — Это самое веселое место здесь. Гарантирую. И знаете что? Я как раз туда направлялся. Почему бы мне не провести для вас двух самых прекрасных леди персональную экскурсию? И по магазину, и, если хотите, по всему переулку. Я знаю здесь каждый уголок. Оливия перевела взгляд с восторженной Эмили, которая уже замерла в ожидании, на сияющее лицо Сириуса. — Ой, мы только за! — решительно воскликнула она. — Я чувствую, нам без местного проводника точно не обойтись. — Великолепно! — Сириус выпрямился, и в его позе появилась театральная важность. — Тогда, дамы, прошу за мной! Позвольте, — он с легкостью принял из рук Эмили клетку с совой. — Ваш персональный гид и охранник к вашим услугам. Обещаю, сегодня вы увидите самую настоящую, самую удивительную магию — без прикрас и сюрпризов! — тут он подмигнул Эмили, давая понять, что сюрпризы как раз и будут самой лучшей частью. — В путь!

***

Регулус и Ви по полной начали наслаждаться совместной семейной жизнью, когда закончилась война и над ними больше не висел этот дамоклов меч под названием «долг Пожирателя», как было в их прошлой жизни. Они наверстывали упущенное c жадностью новобрачных, хотя их дочь уже заканчивала Хогвартс. Они были легкомысленны, беззаботны и влюблены, как подростки, открывая для себя Лондон — и друг друга — заново. Их жизнь была чередой маленьких, сияющих праздников: ужины в уютных ресторанах, где они могли часами говорить ни о чем, просто наслаждаясь звуком голосов друг друга; долгие прогулки по набережной, где ветер с Темзы запутывался в волосах Ви; походы в театры и музеи, куда Регулус следовал за ней, покорно неся её сумочку и ловя на себе её восторженный взгляд, когда она что-то ему объясняла. Даже кино, на которое их с легким вызовом подбила Гермиона Грейнджер, стало приключением. Ви смотрела, зачарованная движением картинки на огромном экране, а Регулус — на нее, улыбаясь её детской радости. Его раздражал лишь громко жующий попкорн сосед, о чем он потом ворчал полвечера, заставляя Ви смеяться до слёз. Они строили планы об отпуске во Франции, о настоящем медовом месяце под солнцем Прованса, которого были лишены в свой настоящий медовый месяц. Но пока обстановка в магической Британии лишь приходила в норму, а Асцелла готовилась к последнему курсу, они наслаждались тихим счастьем «здесь и сейчас». В тот вечер, вернувшись из нового итальянского бистро, они были опьянены не столько вином, сколько друг другом. Воздух между ними искрил, каждое прикосновение отдавала жаром. Ввалившись в прихожую их дома, они сразу слились в поцелуе — жадном, нетерпеливом, с вкусом тирамису и сладкого вина. Они знали, что дом пуст. Асцелла, как и почти все лето, была у Уизли, поддерживая его после потери брата. Андромеда с Тедди гостили у Нарциссы — сестры с упоением наверстывали десятилетия потерянного общения. Эта ночь принадлежала только им. — Рег... — прошептала Ви между поцелуями, её пальцы безнадежно запутались в его идеально уложенных, а теперь взъерошенных черных волосах. Он в ответ лишь глухо зарычал, не отрывая губ от её шеи, и, не выпуская её из объятий, двинулся вглубь дома. Идти до спальни казалось невыносимой тратой времени. Увидев массивный дубовый стол в столовой, озаренный серебристым светом луны из высокого окна, он без лишних раздумий развернул Ви к нему. Одним уверенным движением он подхватил её за бедра и усадил на прохладную, отполированную древесину. Ви издала короткий, сдавленный смешок, который тут же перешёл в стон, когда губы Регулуса вновь нашли её. Её ноги обвили его талию, пальцы впились в плечи под дорогой тканью его пиджака. Его руки скользнули под атласное платье цвета темной вишни, и послушный шелк заструился вверх, повинуясь его прикосновениям и поднимаясь всё выше по её бёдрам. В комнате было тихо, слышалось только их прерывистое дыхание и тиканье старинных часов в углу. Именно в эту секунду, когда внешний мир для них едва ли существовал, из гостиной раздался нарочито громкий, терпеливый и бесконечно раздражающий кашель. Они замерли, как два школьника, застигнутых на месте преступления. Не спеша, почти неохотно, Регулус оторвался от губ жены. Их взгляды медленно, синхронно повернулись к арочному проему, ведущему в гостиную. В бархатном кресле у камина, абсолютно расслабленный, развалился Сириус. В одной руке он небрежно держал бокал с янтарным виски, другой барабанил пальцами по подлокотнику. На его лице играла знакомая, уморительно-наглая усмешка. Регулус, встречая взгляд брата, лишь медленно и выразительно поднял одну бровь. Смущение было не в его правилах. Если кто-то считает нужным врываться в чужой дом и поджидать хозяев в темноте — сам нарвался на зрелище. — Я, конечно, все понимаю, у вас вторая молодость, все такое, — голос Сириуса прозвучал бархатисто-насмешливо. — Но вы бы хоть немного постеснялись. Все-таки Асцелла все еще здесь живет. Нанесете ей травму своими лобызаниями. Ви, все еще сидя на столе с разведенными ногами, между которыми стоял её муж, не стала менять позу. Румянец, заливавший её щёки в юности при намёке на близость, остался в прошлом. Сейчас её переполняло лишь одно острое, досадное чувство — раздражение от сорванного момента. — Сириус, — её голос прозвучал на удивление ровно, лишь лёгкая хрипотца выдавала недавнюю страсть. — Что тебе нужно? И, что более важно, почему ты здесь, а не... ну, где угодно в другом месте? — У меня большая проблема, — Сириус выдохнул, отставив бокал, и его шутливая маска на мгновение сползла, открывая неожиданную озабоченность. Он провёл рукой по лицу. — Кажется, я старею.  В тишине столовой громко прозвучал сдавленный хрип Регулуса, который тут же перешёл в откровенный, раскатистый смех. Он отступил на шаг, наконец позволив Ви сползти со стола, и поправил смятый воротник рубашки. — Правда? — с преувеличенным интересом переспросил Регулус, подходя к брату. — И что, только сейчас на тебя снизошло это прозрение? А зеркала на Гриммо уже все покрылись паутиной от неиспользования? — Очень смешно, колючка, — поморщился Сириус, но в его глазах не было обычного огня. Он выглядел искренне озадаченным. — Я пришёл за... советом. Похоже, я разучился понимать женщин. Совершенно. Ви и Регулус снова обменялись взглядами, на этот раз полным неподдельного изумления, явно не ожидавшие услышать подобное от самого Сириуса Блэка. Изрядного ловеласа их школьных времен.  — Позволь уточнить, — осторожно начал Регулус, садясь на подлокотник ближайшего кресла. — Ты, мастер по части обольщения, признаёшь своё поражение и ищешь помощи? Мир определенно перевернулся с ног на голову. — Я не у тебя ищу помощи, умник, — огрызнулся Сириус, но беззлобно. Его взгляд устремился на Ви. Он смотрел на неё с внезапной, почти трогательной серьёзностью. — А у Ви.  — У меня? — удивилась девушка. — Ну конечно! — воскликнул Сириус как будто это было самым очевидным фактом. — Кто как не женщина поймёт поведение другой женщины?  — И что же за женщину ты не смог обольстить? — поинтересовалась Ви, усаживаясь на диван, всем своим видом показывая готовность слушать. Её любопытство было серьёзно разбужено. — Оливию! — выпалил Сириус, разведя руками, как будто это имя объясняло всё. — Оливию? — переспросила нахмуренно Ви. — Где ты ее вообще встретил?  И Сириус запустился в повествование. Он говорил оживлённо, с привычным ему талантом: случайная встреча в Косом переулке, Эмили, сияющая от восторга, сама Лив, очарованная магией... Он вёл их по магазинам, показывал свои тайные уголки Лондона, наслаждался её искренним интересом и тем легким, умным блеском в её глазах. — …И потом, — Сириус сделал паузу для драматизма, — я предложил встретиться как-нибудь с ней наедине.  — И? — протянула Ви, дожидаясь развязки, ведь все, что до этого рассказывал Сириус не было ничем из ряда вон выходящим.  — Я позвал ее к себе домой, — Сириус произнес это с такой невинной беспечностью, что у Ви отвисла челюсть. Регулус просто закрыл глаза, будто молясь о терпении. — Нет, ну в плане, помните же, что Лив так восхищалась Британией, аристократами, и ей так понравилась наша семейная традиция с имянаречением? Ну я и подумал, что побывать на Гриммо, который являлся воплощением всего этого, приведет ее просто в восторг! Понятное дело, что портрет матери и всех скверных родственников я бы завесил, но сам факт ведь! Я сам-то не особо люблю это местечко и мечтаю съехать оттуда куда-нибудь в более уютное гнездышко в ближайшее время, но разве она бы не оценила? А она… — его голос потерял уверенность, — она замялась. Промямлила что-то про сборы Эмили в школу, сказала «я подумаю» и «дам тебе знать». Но как она подаст мне знак, если я не знаю как с ней связаться? Я же не знаю ее номер телефона, так бы хоть в автомате мог бы позвонить ей… Не заявляться же к ней домой? Я тогда вообще буду выглядеть как маньяк какой-то.  Ви ошеломлено захлопала глазами и перевела взгляд на мужа, как бы говоря, понимает ли он суть такого странного предложения? — Да-а-а, брат мой, — протянул Регулс, сдерживая рвущийся смех. — Ты явно оплошал.  Сириус насупился, как большой ребёнок. Если даже его брат считал, что он совершил какой-то промах, что тогда там вообще надумала Лив.  — Сириус, — начала Ви осторожно, подбирая слова. — Это прекрасно, что ты запомнил её интерес. Но ты смотришь на ситуацию твоими глазами. Ты забыл самое главное: она — не из нашего мира. Чем ты думал, когда звал ее к себе домой? Такое приглашение для первого свидания весьма сомнительно во всех реалиях, а уж в нашем мире, который ей незнаком — так подавно. Понятно почему она отказалась. Она разумная, осторожная женщина и мать. Она никогда не пойдёт в логово к почти незнакомому волшебнику, как бы он ни был обаятелен. Она защищает себя и свою дочь. Тем более, что в нашем мире, совсем недавно закончилась война. Ты же должен понимать все ее опасения насчет всего этого.  Сириус часто заморгал глазами. С этой точки зрения он вообще не думал. Ведь даже не считал Лив частью чего-то другого. Они так легко нашли общий язык, что он даже забывал тот факт, что она магла. То есть человек, который вообще не знаком с его миром. Видимо он очень сильно окрылился своей свободой и тем фактом, что теперь он может спокойно строить свою жизнь, не волнуясь о том, что его мир может рухнуть.  — Мерлин, Ви! — выдохнул он с благоговением. — Ты просто невероятна! Что бы я без тебя делал! — В порыве восторга он вскочил с кресла, стремительно закрыл расстояние между ними и, подхватив Ви, закружил её по комнате Ви вскрикнула от неожиданности, а Регулус мгновенно выпрямился, готовый вмешаться, но, увидев смеющуюся жену в объятиях ликующего Сириуса, лишь покачал головой. — Так, подожди, а что мне тогда делать? — вдруг нахмурился Сириус, опуская Ви на место.  — Ну… — протянула Ви, пытаясь быстро найти выход из сложившейся ситуации. — Ты можешь пригласить ее к нам на ужин. Ей будет более комфортно в кругу уже знакомых ей людей. И дочку пусть возьмет. Думаю, когда Лив проникнется нашим миром, то настороженность уйдет и… она будет больше к тебе расположена.  Сириус замер, его лицо озарила широкая, беспечная, по-настоящему счастливая улыбка, которая сгладила все морщины беспокойства. — Ты — гений! — воскликнул Сириус, заключая снова ее в свои объятья. — И тебе, Реджи, спасибо, — Сириус беззлобно хлопнул брата по плечу. — Ты выбрал себе самую лучшую жену.  — Я знаю, — покачал головой Регулус с умным видом.  Проводив Сириуса к камину и дождавшись, пока зеленое пламя поглотит его, Регулус обернулся. В опустевшей прихожей стояла тишина, нарушаемая только их дыханием. Страсть, прерванная ранее, не угасла — она тлела под слоем иронии и семейных дел, готовая вспыхнуть с новой силой.  Регулус медленно подошёл к Ви. Он не касался её, лишь скользнул взглядом по её распущенным волосам, по припухшим от поцелуев губам, по платью, всё ещё слегка помятому у бёдер. — Продолжим? — хрипло спросил он.  В ответ Ви не сказала ни слова. Она лишь протянула к нему руку, и на её губах расцвела та самая, лукавая, многообещающая улыбка, от которой у него до сих пор перехватывало дыхание. Этого было достаточно. Он подхватил ее на руки и утащил уже в спальню, чтоб никакие незваные гости их больше не потревожили. 

***

В столовой дома гостеприимных Ви и Регулуса царил теплый, живой гул голосов, смешавшийся с мягким звоном посуды и смехом. Сами хозяева, Асцелла, сияющий Сириус с непринужденной Лив и ее дочкой, безупречная Нарцисса с задумчивым Драко и умиротворенная Андромеда с кудрявым Тедди — каждый здесь был осколком прошлого, сложившимся в новую, хрупкую мозаику семьи. Ви, наблюдая, как Лив легко вписалась в этот пестрый круг, чувствовала тихое, глубокое удовлетворение. Она ловила благодарные, сияющие взгляды Сириуса, который казался на годы моложе, и в ответ лишь едва заметно вскидывала бровь — молчаливое, но выразительное «я же говорила». Атмосфера за столом была легкой и дружелюбной. Они говорили о последних новостях, моде, школьных годах, совершенно не затрагивая войну. Нарцисса, к немалому удивлению Ви, не просто терпела присутствие маглы — она, казалось, расцвела, когда Лив, с искренним, неподдельным интересом в глазах, принялась расспрашивать ее о светских приемах, этикете и тонкостях воспитания. Бывшая Блэк, которая любила внимание и гордилась своим происхождением , с упоением погрузилась в рассказы о своей жизни. Однако, когда за десертом речь коснулась приближающегося учебного года в Хогвартсе, воздух в комнате вдруг стал более густым и натянутым.  — Драко, — произнесла Нарцисса ясно и четко, откладывая вилку, — категорически отказывается ехать на дополнительный курс. — Она бросила на сына взгляд, в котором смешались материнская досада и аристократическая холодность. Но Драко, уставившийся в свою тарелку, лишь пожал плечом, словно этот укор его не касался. — Начинается, — буркнул он себе под нос, не глядя ни на кого. — И с чего это вдруг такое нежелание? — вмешалась Ви, нарочито легко. — Разве последний год — это не возможность немного побездельничать под благовидным предлогом «поиска жизненного пути»?  — Ага, — язвительно процедил Драко, наконец подняв глаза. В них плескалась не юношеская лень, а что-то более темное и взрослое — усталость, горечь. — Только ты забываешь, что я был Пожирателем Смерти. И едва ли коридоры Хогвартса будут усыпаны в мою честь лепестками роз. Терпеть целый год эти взгляды — исподлобья, полные презрения и страха — я не намерен. Я уже натерпелся. — Серьезно, Драко? — в голосе Ви прорвалось искреннее негодование. — Все прекрасно видели, как ты участвовал в битве на стороне Ордена. И то, что тебя оправдали, говорит о том, что ты никакой не злодей.  — Почему все прицепились именно ко мне? — вдруг вспыхнул он, его холодная манера рухнула, обнажив ранимого юношу. — Ари тоже не едет в Хогвартс, но ей-то нотации не читают! Словно по команде, все взгляды устремились на Асцеллу. Ви и Регулус замерли, впервые слыша об этом. На лице Асси мелькнула быстрая, как молния, тень злости в сторону Драко, который тут же смущенно потупился, поняв, что выдал чужой секрет. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. — И что это значит? — изо всех сил спокойным и ровным тоном спросил Регулус.   Асси вдохнула полной грудью, собираясь с мыслями. — Я не поеду в Хогвартс, — сказала она твердо, глядя отцу прямо в лицо. — Я не могу. Не могу оставить Фреда одного на целый год.  — Асцелла, — цокнул недовольно Регулус. — Это прекрасно, что ты так поддерживаешь своего парня, но жертвовать своим образованием нельзя. Ты должна закончить школу, получить аттестат и потом уже решать, что делать в жизни дальше.  — Я уже все решила, — она говорила быстро, словно боялась, что ее перебьют. — Я закончу школу заочно. То есть… останусь здесь, дома, но при этом буду отсылать все важные работы и задания профессорам на оценку. И само собой буду готовиться к экзаменам, на которые приеду в конце года. Так можно. Я уже все узнала у Макгонагалл. И она… приняла во внимание все изложенные мною аргументы и причины.  — Поразительно! — Регулус швырнул на стол салфетку и откинулся на спинку стула, его лицо застыло в маске обиды и разочарования. — Ты втайне от нас уже и с директором договорилась? О том, что ты не едешь в Хогвартс знают почти все, кроме твоих родителей?  — Дорогая, — мягко, но настойчиво вмешалась Ви, положив руку на локоть мужа, пытаясь тем самым немного остудить его пыл. — Он просто имеет в виду, что ты могла бы нам сообщить намного раньше, а не за неделю до школы. Было бы больше времени, чтобы все обсудить и прийти к какому-то компромиссу.  — Мам, — тяжело вздохнула Асцелла. — Раньше или позже — не имеет значения. Я бы все равно туда не поехала. И не поеду! Я нужна здесь. Фреду. Кто как не ты может понять, каково ему сейчас?  Ви прикрыла глаза, будто от внезапной вспышки света. В горле встал ком. Дочь не хотела ее ранить, она взывала к ее самой глубокой, незаживающей ране — к потере брата, к тому одиночеству, что пришло после. Она просила понимания, сострадания, которые Ви, конечно, испытывала.  — Все, что мне нужно от вас, — снова заговорила Асси, с трудом сдерживая эмоции, — это ваше письменное согласие для Макгонагалл. Она хочет знать, что мои родители не против, что я выбрала такой способ освоения программы последнего курса.  — Ну слава Мерлину, хоть директор еще признает авторитет родителей! — с горькой иронией воскликнул Регулус, вставая. Его стул громко заскреб по полу. — Я против. И ничего подписывать не буду. Ты просто… — замялся Блэк, пытаясь подобрать более мягкие слова для дочери. — Ты просто приносишь себя в жертву. Так не должно быть.  Асцелла смотрела на него с таким глубоким разочарованием и обидой, что Регулус не выдержал. Резко развернувшись, он вышел на улицу, в сад, на свежий воздух, громко хлопнув дверью. — Дай ему время, дорогая, — тихо сказала Ви, обхватив холодную ладонь дочери. Ее собственное сердце было разорвано пополам: между разумом, согласным с мужем, и сердцем, понимающим дочь. — Поговорим завтра. Все обсудим спокойно, хорошо? Асси лишь кивнула, сжав губы, чтобы не расплакаться. Ви ласково сжала ее пальцы и встала. Ее взгляд, еще секунду назад полный материнской нежности, стал цепким и решительным. Она подошла к Драко и наклонилась к его уху, ее губы растянулись в лукавой, почти хищной улыбке. — А с тобой, дорогой мой племянник, нам есть о чем поговорить отдельно, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Вставай-ка. Драко настороженно взглянул на нее, а затем перевел умоляющий, почти детский взгляд на свою мать. — Мама, пожалуйста, скажи, что я могу остаться здесь, — пробормотал он. Нарцисса, поднеся к губам бокал, оценила ситуацию. В ее глазах, обычно холодных, промелькнул огонек любопытства и одобрения. — Учитывая уникальный дар Ви к... переубеждению, — сказала она ровным тоном, скрывая улыбку, — я не вижу причин для возражений. Ступай. — Салазар, спаси и помилуй, — скорбно вздохнул Драко, покорно поднимаясь и следуя за Ви на кухню. Оставшись наедине, Ви облокотилась о кухонный стол, изучая его. Ее поза была расслабленной, но взгляд — острым и анализирующим.  — Итак, — протянула Ви. — Как по мне, ты должен поехать в Хогвартс. Это твой шанс.  — Шанс? — он фыркнул, скрестив руки. — Шанс стать всеобщим изгоем? Чтобы за спиной шептались «вон идет Малфой-Пожиратель» или «как это его до сих пор не упекли в Азкабан»? — Шанс, — перебила его Ви, мягко, но властно, — сблизиться с Гермионой Грейнджер. Драко замер. Словно все воздух из кухни выкачали. Он смотрел на Ви широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, паника и тайная, тщательно скрываемая надежда.  — О чем ты? — выдавил он наконец, и голос его сорвался на хрип.  Улыбка Ви стала еще шире, еще добрее и в то же время — еще коварнее. Она приблизилась так близко, что ее шепот был горячим и отчетливым у его уха: — Мне известно, что наша блестящая мисс Грейнджер возвращается в Хогвартс, чтобы завершить образование. А ее верные спутники — нет. Поттер и Уизли предпочли сразу начать карьеру мракоборцев, куда их, героев войны, возьмут с распростертыми объятиями. Так что она будет там... одна. Одинокая, погруженная в учебу, без своей привычной защиты. И если ты поедешь в Хогвартс… у тебя будет шанс с ней сблизиться без лишних препятствий… — Ви сделала драматическую паузу, давая словам проникнуть в самое сердце. — Ну а я… как твой верный купидон, обещаю помогать и давать советы по ее завоеванию. Ведь кто, как не женщина, знает, что тронет сердце другой женщины? — С чего ты взяла, что я смогу ее к себе расположить? — выдавил Драко, пытаясь внутри бороться между своими чувствами и тем, кем он является в глазах общества.  — О, Драко, — Ви мягким движением провела по его плечу. — Прекрати вешать на себя ярлыки. Позволь ей увидеть себя настоящим, а не высокомерным снобом.  — Ты даже не представляешь, сколько раз за все время учебы я называл ее «грязнокровкой», — прошептал он, и в его голосе звучала настоящая агония. Он говорил не с Ви, а с самим собой. Ви тяжели вздохнула понимая что внутри этого парня ведется настоящая война. Он считает себя виноватым и недостойным. — И у тебя будет целый год, чтобы извиниться за каждое свое оскорбление… и я не про слова. — Она подмигнула ему, полная веры, и вышла из кухни, оставив его одного наедине с бушующим морем мыслей, страхов и внезапно вспыхнувшей, невероятной возможности. Минут через десять Драко вернулся к остальным. Он стоял прямо, плечи расправлены, подбородок чуть приподнят. В его серых глазах больше не было растерянности — в них горел холодный, стальной огонь решимости. — Мама, — сказал он четко, обращаясь к Нарциссе. Все за столом затихли, чувствуя перемену. — Я еду в Хогвартс. — Он развел руками в почти театральном жесте, но в его голосе не было и тени прежней обреченности. Было принятое, взвешенное решение. Нарцисса медленно перевела взгляд, полный изумления и гордости, с сына на Ви, на чьем лице застыла таинственная, довольная улыбка.  — Ви — ты чудо, — произнесла Нарцисса с почтительным удивлением. Ви лишь кивнула, приняв комплимент как должное, и ее глаза встретились с глазами Драко. В этом молчаливом взгляде был заключен целый договор: год, шанс, обещание. Игра началась.

***

На следующий день Регулус, после долгой и мучительной внутренней борьбы, все-таки подписал разрешение для Асцеллы. Перо скрипнуло по пергаменту с такой неохотой, будто оставляло на бумаге не чернила, а частицу его отцовского авторитета. Отложив перо, он глубоко вздохнул, глядя в окно на затянутое тучами небо. Он снова и снова ломал голову, как эти две хитрые ведьмы — его жена и дочь — умудрялись вить Из него веревки. Он, Регулус Блэк, человек железной воли и непоколебимых принципов, всегда уверенный в своих решениях, снова дал задний ход и пошел на попятную. Их слаженный дуэт был подобен тонкой, но невероятно прочной паутине: стоило ему укрепиться в одном «нет», как они мягко и настойчиво окружали его с другого фланга, пока он не оказывался в самом центре их общих желаний. И всегда — под чарующую мелодию нежных взглядов и обезоруживающих улыбок. Сопротивляться им было бесполезно. Ему оставалось лишь смириться с неизбежным, сжав зубы. Ведь Асцелла и Ви были тем самым слабым местом в его доспехах из строгости и условностей, самым дорогим, что у него было. Видеть в их глазах тень обиды, искру боли или, того хуже, холодок разочарования — этого он боялся больше, чем чего-либо. Однако Регулус не был бы самим собой, если бы не попытался отыграть хотя бы часть своего родительского достоинства. Позвав Асцеллу в кабинет, он обвел ее проницательным взглядом. — Разрешение подписано, — произнес он, и его голос прозвучал суше, чем он планировал. — Но, молодой леди, мое согласие — не синоним вседозволенности. Условие одно, и оно нерушимо. Утро и день — для учебы. Только после того, как все задания будут выполнены, ты можешь... — он слегка поморщился, — «убегать к своему сердечному другу». Никаких поблажек. Порядок должен быть во всем. Все как в школе, которую, напомню, ты решила оставить. Асцелла, внутренне приготовившаяся к долгой осаде и куда более суровым ограничениям, едва сдержала вздох облегчения. Лицо ее озарила такая яркая, солнечная улыбка, что даже строгое лицо отца на миг смягчилось.  — Конечно! Обещаю! —  воскликнула она, порывисто обняв отца за шею. Регулус, слегка оторопев от ее эмоционального порыва, позволил себе обнять ее в ответ, похлопав по спине. Так, под знаком этого хрупкого компромисса, и прошел ее учебный год — в аромате пергамента, чернил и сладкого ожидания вечерней встречи с Фредом. Итогом стали десять «Превосходно» из двенадцати на итоговых экзаменах. На выпускном, когда имя «Асцелла Блэк» огласили в зале, Регулус, сидевший рядом с Ви, выпрямил спину. Его аплодисменты были сдержанными, но ритмичными, полными неподдельной гордости. Ви же не скрывала восторга, хлопая так рьяно, что чуть не уронила изящную сумочку. В тот миг, принимая аттестат, Асси ловила их взгляды и чувствовала, как тепло от их одобрения наполняет ее больше, чем любые овации. Период домашнего обучения и помощи Фреду в шутках-прибаутках открыл для Асцеллы неожиданную истину: ей хотелось создать что-то свое. Деньги Блэков и Розье были в ее расположении, как последней и прямой наследницы.И она нашла себя самым волшебным образом. Талант матери к рисованию, дремавший в ней долгие годы, проснулся внезапно и мощно, но проявился в неожиданном ключе: Асцелла обнаружила в себе дар создавать эскизы одежды.  Все началось с банальной проблемы: на выпускной вечер в ее гардеробе и в закромах у Ви не нашлось «того самого» платья, а все, что предлагали магические ателье и бутики, казалось безликим и скучным. Сидя в своей комнате в раздражении, она схватила перо и на чистом листе пергамента одним стремительным, почти одержимым движением набросала силуэт. Затем — другой, третий... Линии сливались в изящный кокон, рождая образ идеального платья — такого, каким оно жило в ее воображении. Охваченная азартом, она отправилась в Косой переулок, отыскала ткань цвета лунного серебра с мерцающими переливами, и провела за шитьем целую ночь, забыв о сне, под аккомпанемент заклинаний, управлявших иглой и ножницами.  Когда на следующее утро она, затуманенная от недосыпа, но сияющая, предстала перед родителями в своем творении, в гостиной воцарилась тишина. — Боже мой, Асси... — первой выдохнула Ви, поднявшись с кресла и медленно обойдя дочь вокруг. В ее глазах горел восторг узнавания — не просто красоты наряда, а пробудившегося дара. — Это... это потрясающе. Совершенно. Регулус молча изучал платье, потом взгляд его поднялся на сияющее лицо дочери. В его строгих чертах мелькнуло что-то мягкое, почти удивленное. — Ты сделала это сама? — уточнил он, и в его голосе прозвучала нотка того самого, редкого одобрения. Окрыленная их реакцией, Асцелла выпалила свою мечту: она хочет открыть собственный дом моды, создать свою линию одежды. И атмосфера в комнате моментально раскололась надвое. — Это блестящая идея! — воскликнула воодушевлено Ви. — У тебя безупречный, врожденный вкус, я всегда это знала! И это же наш шанс, Асси! Создать общее дело! — В ее голосе звенела не только поддержка дочери, но и собственная жажда — наконец-то найти занятие по душе, дело, которое бы ее окрыляло. Но лицо Регулуса омрачилось. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. — Дом моды? — произнес он холодно, словно пробуя это словосочетание на вкус и находя его неприятным. — Ты хочешь, чтобы дочь Блэков… работала? Да и где это вообще видано, чтобы Блэки вообще работали? Мы управляем состоянием, а не трудимся, чтобы заработать.  Завязался спор, тихий, но напряженный. И тут в дело снова вступила Ви, виртуоз компромиссов. Отведя мужа в сторону, она заговорила тихо, но убедительно, положив руку на его плечо. — Регулус, дорогой, — голос ее был подобен шелку, — ты не понял. Это не «работа» в том вульгарном смысле, о котором ты думаешь. Это — искусство. Творчество для души. Представь: не магазин, а салон. Не торговля, а создание красоты. Это будет радостью для нас, а не тяжким трудом. Разве Асси не заслуживает того, чтобы развивать свой дар? Разве имя Блэков не должно ассоциироваться с исключительностью и изяществом? Она смотрела на него, и в ее глазах светились не только мольба, но и твердая уверенность. И как ни удивительно, лед тронулся. Регулус, тяжело вздохнув, дал свое осторожное, условное согласие. Не на «бизнес», а на «творческое семейное начинание». Выкупить просторное помещение в самом сердце Косого переулка не было для них финансовой проблемой. Пока Асцелла с головой ушла в создание своей первой капсульной коллекции, Ви с не меньшим энтузиазмом взялась за преобразование пространства. Под ее руководством стены покрылись шелковыми обоями цвета шампанского, встроенные полки засверкали полированным красным деревом, а в центре зала появилась волшебная витрина, где платья медленно вращались, демонстрируя свою красоту под меняющимся, как небо, светом. Мать и дочь сблизились еще больше в этом совместном творческом горении, споря о тканях, фасонах и деталях интерьера. Регулус же, хоть и ворчал время от времени из-за их ночного времяпровождения за тканями, втайне был поражен их рвением. В конце концов, Регулус вложил хорошенькую сумму в продвижение магазина своих неугомонных и прекрасных женщин.  Вскоре во всех уважаемых изданиях, от «Пророка» до «Журнала мод для волшебниц», появились изысканные статьи о «возрождении дома Блэков в новом, изящном амплуа». А на первых полосах красовались фотографии самой Вивьен и Асцеллы — воплощение утонченной элегантности и юной свежести в платьях из их первой коллекции «Lunar Whisper». Магазин, получивший имя «Maison Noire», стал сенсацией. Ирония судьбы распорядилась так, что прямо по соседству, в уютном помещении с большими окнами, Сириус Блэк открыл свое заведение — кафе «Padfoot’s Den», где главной изюминкой стали сотни самых разных настольных игр, от классических волшебных шахмат до неизвестных магловским миру забав. Казалось, семья Блэков, пережившая тьму и распри, решила наверстать упущенное и вкусить от мирной, свободной жизни сполна, каждый на свой лад. Что касается отношений Сириуса и Оливии... Здесь старший Блэк умудрился удивить всех, даже самого себя. Спустя всего полгода стремительного, яркого романа, он сделал предложение своей магловской возлюбленной.  Блэку было все равно, что Оливия — магла, которая большую часть жизни не была частью его мира. Несмотря на это, между ними не было никакой пропасти. Они были слеплены из одного теста. Понимали друг друга с полуслова, хоть и были из разных миров. Сириус с детским восторгом открывал ей тайны магического мира — от полетов на метле до истории подвигов Мародеров. А Лив еще больше открывала для Сириуса магловский мир, с которым Блэк познакомился отчасти еще в молодости.  Он даже привел Лив на Гриммо, чтобы показать ей место, где они с Регулусом выросли. И пусть дом хранил в себе много скверных воспоминаний его бунтарского периода жизни, все-таки это место было отчасти родным для него. И ему даже не пришлось завешивать портрет матери. К огромнейшему удивлению, Вальбурга Блэк не сыпала проклятьями, когда узнала, что Сириус связал себя отношениями с маглой.  Само собой она все также презирала маглов и их мир, но она как будто не была удивлена такому выбору сына, учитывая его своенравность. Она еще много лет назад поняла, что пытаться прогнуть сына под систему их чистокровного и светского мира бесполезно. Это не привело ни к чему хорошему. Он сбежал, и она потеряла с ним связь на долгое время. Потом вновь обрела, а затем снова потеряла, когда его посадили в Азкабан. И после всего, что пережил ее мальчик, единственное, что было для нее важно, как для матери, это счастье сына.  Да, нарисованная Вальбурга Блэк желала своему старшему сыну счастья, как бы это его счастье не противоречило устоям их семьи. Ее бедный мальчик заслуживал после всего пережитого душевного спокойствия. И если эта, на вид даже милая и проявляющая уважение, магла могла дать ее сыну то, что ему было нужно, то она смирится. Для Сириуса это было нечто немыслимое. В груди, где годами зияла рана от материнского неприятия, что-то тихо затянулось. Вальбурга же, глядя в пустоту своего холста, с холодным, но искренним удовлетворением думала о том, что линия Блэков — ее линия — не угаснет. Жестокий мир когда-то отнял у нее эту надежду, но теперь, хотя бы в призрачной форме вечности на портрете, она могла быть на стороне своего блудного, столь настрадавшегося сына. И в этом была ее собственная, запоздалая и странная победа. Свадьба Сириуса Блэка и Оливии была окутана нежностью и глубоко личным смыслом. Лив, для которой это была вторая церемония, всей душой стремилась не к помпезности, а к подлинности. Поэтому она с радостью согласилась на предложение Сириуса отметить их союз в самом сердце его нового начинания — в только что отремонтированном и еще пахнущем свежей краской и деревом кафе «Padfoot’s Den». Здесь, среди расставленных уютных столиков, полок с настольными играми и огромного камина, на чьей установке настоял Сириус, говоря, что «в доме должен быть хоть один приличный очаг», царила атмосфера тепла и будущих счастливых воспоминаний. Пространство было украшено не роскошными орхидеями, а простыми, но изящными белыми и золотыми фонариками, которые парили под потолком, отбрасывая на стены мягкие, танцующие тени. Музыка лилась не от нанятого оркестра, а из старинного, слегка поскрипывающего магловского патефона, принесенного Оливией, — в нем были и треск, и душа. В тот вечер вся эта вновь собранная, будто из осколков разбитого зеркала, семья Блэков была вместе. Были неловкие, но искренние улыбки, были танцы, в которых расслабленных Регулус кружил Ви, а потом и слегка смущенную Асцеллу; был громкий, безудержный смех Сириуса, который, казалось, наконец-то вытеснил из углов этого мира последние тени Азкабана.  Когда настало время тостов, в центре зала воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием поленьев в камине. Регулус, исполнявший роль шафера, поднялся, слегка постучав ножом о бокал. В его осанке читалась привычная собранность, но в глазах светилась редкая, почти мальчишеская теплота. — Итак, — начал он, и его голос, обычно такой ровный и сдержанный, прозвучал мягко и чуть с хрипотцой. — Мой дорогой, несносный, любимый и единственный старший брат. Сегодня, глядя на тебя, я вижу того самого мальчишку-бунтаря, но только... наконец-то нашедшего свой дом.  Он сделал паузу, переводя взгляд на Оливию, сияющую в простом, но невероятно элегантном платье от «Maison Noire». — И ты совершил, пожалуй, самое мудрое свое восстание — связал свою судьбу с этой удивительной, сильной и терпеливой женщиной. Потому что, откровенно говоря, — тут уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке, — только женщина с сердцем воительницы и ангельским терпением может решиться провести всю жизнь, слушая твои бесконечные саркастические комментарии ко всему на свете и пытаясь закрыть твой вечно работающий на полную мощность рот. Зал взорвался смехом, а Сириус, сидевший рядом с невестой, показательно закатил глаза, но не смог сдержать широкой улыбки, крепче сжимая руку Лив. — Я бесконечно рад, — продолжил Регулус, и его голос снова стал серьезным, проникновенным, — что спустя столько лет, столько пропастей между нами, я стою здесь как свидетель. Свидетель твоего настоящего, заслуженного счастья. Ведь помнишь, — легкая, но узнаваемая тень старой обиды мелькнула в его взгляде, но тут же растворилась в тепле, — в день моей свадьбы ты, хлопнув меня по плечу, заявил, что никогда в жизни не подставишь свою царственную шею под чей бы то ни было каблук. Что ж... — Регулус едва заметно поднял бокал в сторону изящных туфель Оливии. — Судя по всему, этот каблук оказался на удивление магическим. И я не знаю, кого благодарить — судьбу, случай или просто твое, наконец, проснувшееся благоразумие, — но видеть вот такой исход... это больше, чем отрадно. Это — чудо. Он сделал глубокий вдох, и его взгляд, ясный и открытый, встретился с взглядом брата. — Так выпьем же. За вас обоих. За вашу веру друг в друга. За долгую, шумную, наполненную смехом и, я уверен, прекрасными спорами, совместную жизнь. За Оливию, которая сделала моего брата по- настоящему счастливым человеком. И за Сириуса, который, черт побери, наконец-то позволил себе стать счастливым. За вас! Громкое, единодушное «За вас!» понеслось под потолок, звон хрусталя слился в одну хрустальную симфонию. И прежде чем сесть, Сириус притянул Регулуса в свои крепкие, братские объятья в благодарность за все.  — Спасибо, брат, — прошептал он тихо-тихо, чтобы слышал только Регулус. — Спасибо не только за эти слова. Спасибо, что ты вернулся из чертовой преисподней и сейчас ты здесь, со мной рядом, в самый лучший день моей жизни.  Регулус не нашел слов в ответ. Да они и не были нужны. Он лишь крепче, до хруста в костяшках, стиснул плечи брата, в этом молчаливом жесте заключив все: прощение за все, что когда-либо было между ними, благодарность за то, что они смогли несмотря ни на что остаться друг у друга, братскую любовь и клятву больше никогда не бросать. Никто не слышал, о чем шептались они в объятиях. Но все видели, как Сириус, отходя, быстро смахивал со щеки предательскую влагу, а Регулус, поправляя манжеты, делал глубокий, выравнивающий дыхание вдох. И в сердце каждого, кто носил или когда-либо носил фамилию Блэк — по крови или по духу — в ту ночь расцвело тихое, щемящее чувство облегчения и полного, безоговорочного счастья. Они видели не просто братьев, а тех дорогих друг другу людей , которые смогли сквозь обиды, страх, боль и предубеждения остаться друг у друга. Тех, кто скинул маски и открыто признавал, что они дороги друг другу. Что они— они семья. Они — самое ценное, что уцелело в буре прошлого и что они будут защищать в будущем.

***

Регулус и Вивьен наконец-то исполнили свою давнюю, отложенную на десятилетия мечту — отправились во Францию на полноценный медовый месяц, которого они были так жестоко лишены в юности. Париж, этот город, дышащий историей и романтикой, стал для них не просто точкой на карте, а новым измерением их любви.  Они заново открывали друг друга среди шумных бульваров и тихих мостовых, в ароматах свежеиспеченных круассанов и терпкого вина. Они часами гуляли, держась за руки, как влюбленные подростки, без оглядки на время и условности. Они открывали для себя мир заново: гастрономию, где каждый ужин превращался в церемонию, и искусство, перед полотнами которого они спорили и шептались, вспоминая свои давние разговоры об эстетике. И главным открытием стала безудержная страсть, которая вспыхнула с новой силой, освобожденная от груза прошлых тревог и потерь. Они были просто мужчиной и женщиной, погруженными в себя и в этот прекрасный, щедрый на чувства город.  Неудивительно, что после возвращения в домой в Корнуолл, овеянные парижским ветром и полные новых, светлых воспоминаний, Ви обнаружила, что беременна. Это известие стало для семьи Блэк не просто радостью, а настоящим чудом, почти немыслимым нарушением всех законов, которые, как они думали, управляли их жизнью. Ведь как не верить в волшебство, когда Ви, после всех неутешительных диагнозов и мрачных прогнозов, не только смогла родить Асцеллу, но и теперь, спустя годы, снова носила под сердцем новую жизнь? В те первые дни Регулус, когда услышал о том, что его жена снова беременна, лишь молча прижал ее к себе, спрятав лицо в ее волосах. Его плечи слегка дрожали.  Это было чем-то невероятным. Видимо, чертов Маклауд, которого когда-то Регулус посчитал шарлатаном, действительно соображал в тонкостях магии. Ведь Ви и Рег настолько погрузились в друг друга и свои высокие чувства во время отпуска, что это привело к еще одному для них подарку в виде беременности. Еще одним, ошеломляющим чудом стало то, что на первом же осмотре у целительницы выяснилось: Ви ждет близнецов. Радость, смешанная с леденящим ужасом, на мгновение парализовала обоих. Регулус побледнел, его пальцы судорожно сжали ручку кресла. Ви же, напротив, замерла с рукой на еще плоском животе, и по ее лицу пробежала целая буря чувств: восторг, страх, невероятная нежность и осознание колоссальной ответственности. — Двое, — выдохнула она, и ее глаза наполнились слезами. — Рег... их двое.  Если первую беременность Ви переживала, окрыленная юной надеждой и энергией, то вторая стала для нее испытанием на прочность. Вынашивать двоих детей оказалось неизмеримо тяжелее. Усталость ложилась на нее свинцовой пеленой с самого утра, каждый шаг давался с усилием. Ее прежняя легкость и энергия куда-то испарились, сменившись глубокой усталостью. Регулус же превратился в воплощение гиперопеки. Он следил за каждым ее вздохом, каждым движением. Его и до этого большая забота вырвалась наружу, превратив его в тень, следующую за женой по дому. — Сиди, — говорил он мягко, но настойчиво, когда она пыталась встать, чтобы  взять что-либо. — Позови меня. Позови Кричера. Ты должна беречь силы. Ви почти перестала покидать пределы особняка, ее миром стал сад да просторный солнечный дом. Она подчинилась этому добровольному заточению, потому что видела в глазах мужа не просто беспокойство, а ту самую надежду на долгожданное отцовство. И хотя беременность была тяжелой, она стала для нее тихой, сокровенной отрадой. Это был их второй шанс — испытать все «обычные» тревоги и радости родительства, которых они были лишены в первый раз.  Но роды стали для Ви суровым, болезненным испытанием. Если, рожая Асцеллу, ей было тяжелее бороться из-за душевной пустоты, из-за потери Регулуса, то теперь битва была физической. Двое детей, двое жизней, требовавших выхода, стали непосильной ношей для ее хрупкого тела. Это был долгий, изматывающий марафон боли, во время которого она, стиснув зубы, думала только об одном — о лице Регулуса, о его руке, сжимающей ее ладонь так крепко, что кости хрустели. Его голос, тихий и надтреснутый, был ее якорем: «Держись, Ви. Держись, душа моя. Я здесь. Я с тобой». Она помнила смутно, будто сквозь густой туман: острую, ослепляющую боль, а потом — внезапную тишину и пустоту в теле, и первый пронзительный крик. Потом второй. И сквозь накатывающую волну беспамятства она увидела лицо Регулуса. Он держал на руках одного из малышей, не сдерживая предательских слез радости и облегчения, пока Кричер, сам вероятно пытался сдержаться от сотрясающих счастливых рыданий, качал второго младенца. Регулус, склонился над любимой, показывая ей все плоды ее стараний, что Ви самой захотелось зарыдать от счастья. После родов Ви долгое время не могла встать. Слабость приковывала ее к постели, каждое движение отзывалось глухой болью. Но видеть перед глазами Регулуса, который носился по дому, окрыленный отцовством, с одним младенцем на руках и вторым, заботливо притянутым к груди, было для нее лучшим лекарством. Он был не просто отцом — он был командиром, организатором, добытчиком спокойствия. Кричер, вертящийся под ногами с полотенцами и бутылочками, сиял так, что, казалось, вот-вот лопнет от гордости, шепча бесконечные хвалы «молодым господам, достойным продолжателям великой крови». Андромеда взяла на себя все хозяйственные хлопоты, ее доброе, благодарное сердце искало способ отплатить Ви и Регулусу за приют и понимание. Она следила за малышами, давая Ви время на восстановление, а младшему кузену возможность выспаться и набраться сил для новых родительских хлопот.  Сама Ви впервые как следует рассмотрела своих детей лишь на второй день, когда туман слабости немного рассеялся. Регулус осторожно устроил ее на их большой кровати, застеленной свежим бельем, а затем, с невероятной нежностью, поместил между ними два маленьких, туго запеленутых свертка. — Вот они, — сказал он тихо, садясь на край и проводя пальцем по крошечным щечкам. — Наши самые невероятные сокровища. Они решили их назвать в соответствии с традициями семьи Блэк — Мейсса и Кастор. «Мейсса» — это звезда в созвездии Ориона. Само имя несет в себе значение яркости, выдающегося положения, лидерства, того, что привлекает взгляд. Для Регулуса и Ви малышка стала настоящим путеводным светом. А Кастор был назван в честь самого созвездия близнецов, того самого, что связывало его и Мейссу. Чтобы они всегда помнили, что они — часть одного целого.  Ви и Регулус лежали на большой просторной кровати, а между ними находилось два маленьких человечка — воплощение их общей любви. Им не верилось до сих пор, что жизнь даровала им не только второй шанс на жизни, но и на то, чтобы заслужить это звание настоящих родителей.  Мейсса и Кастор с первых дней были неразлучны. Если один плакал, второй тут же начинал беспокоиться. Но характерами они были удивительно разными. Мейсса, даже в младенчестве, была вихрем. Она просыпалась с громким требовательным криком, хватала все, до чего могла дотянуться, и ее глаза, точь-в-точь глаза отца, горели неугомонным любопытством и дерзостью. Кастор же был ее тихой, бдительной тенью. Он наблюдал за сестрой спокойным, глубоким взглядом, и его плач был скорее тихим ворчанием-предупреждением. Уже тогда было ясно: если Мейсса будет зачинщицей всех авантюр, то Кастор станет ее защитником, тем, кто будет прикрывать тыл и вытаскивать из передряг. Они были вылитыми Блэками. Иссиня-черные волосы, фарфоровая бледность кожи, высокие скулы и упрямый, волевой изгиб губ — в них читалась вся история древнего рода. Но в этих чертах была не только суровость. В них была обещание: обещание силы, страсти и невероятной преданности друг другу. Регулус полностью растворился в отцовстве. Мейсса, с ее огненным нравом и безудержностью, стала его слабостью. Он, строгий и сдержанный патриарх, мог часами носить ее на руках, тихо напевая старинные колыбельные, и его взгляд, когда он смотрел на нее, был полон обожания и нежности, которую он редко позволял себе показывать другим. Кастора же он воспитывал с мягкой, но настойчивой серьезностью. — Твоя сестра — твое самое главное сокровище, Кастор, — говорил он мальчику, когда тот лежал у него на коленях. — Ты — ее самый главный защитник после меня. Запомни это. Вы — одна команда.  Ви и Регулус наконец-то, сполна, познавали все радости и тревоги родительства, которых у них не было в первый раз. Бессонные ночи, первые улыбки, смешные попытки перевернуться, первые звуки, похожие на «па-па» и «ма-ма» — все это было для них драгоценным, новым миром. Асцелла наблюдала за этой идиллией со смешанными чувствами. Она стояла в дверях гостиной, глядя, как отец, непривычно для многих  мягкий и расслабленный, качает на руках Мейссу, а мать, сияющая и окрыленная, кормит Кастора. В ее сердце стучала тихая, ноющая обида — за свое украденное детство. Но эта обида была не ядовитой, а скорее грустной. Потому что поверх нее нарастала огромная, всепоглощающая волна благодарности. Они были здесь. Живые. Любящие. Поддерживающие ее во всем. Пусть они и пропустили большую часть ее жизни, несмотря ни на что, они пытались с нею сблизиться, понять, поддержать. И в этом стремлении было больше любви, чем кто-либо мог дать. И на самом деле, Асцелла знала, что эта их безоговорочная поддержка не была вызвана чувством вины из-за того, что они так много пропустили в ее жизни. Вивьен и Регулус были прекрасным родителями со всеми своими детьми. Они бы приняли любовный выбор дочери , даже если бы воспитывали ее с младенчества. Они бы поддержали ее начинания в собственном деле, несмотря на противоречия о том, что женщины дома Блэк никогда не должны себя чем-либо утруждать. Они оказывали ей безоговорочную поддержку просто потому, что это были они. Потому что хотели избежать всех ошибок своих родителей.  И для Асцеллы видеть родителей живыми и поддерживающими было чудом, о котором она даже боялась мечтать в самые темные дни. Она желала им этого счастья — тихого, прочного, безоговорочного. Да, где-то в глубине души она завидовала тому, что ее брат и сестра получат от родителей все, чего была лишена она. Но эта зависть растворялась в понимании: если бы не те страшные, разорвавшие жизнь события, не было бы и этого возрождения. Не было бы их всех здесь, вместе. Поэтому она училась быть благодарной судьбе за второй шанс, данный каждому из них. И, конечно, маленькие Мейсса и Кастор были для нее маленькими подопытными перед тем, как она сама станет матерью.  Через них она могла научиться и подготовиться к тому, что могло ее ожидать в будущем.  Однажды безветренным осенним днем Ви сидела на веранде, наблюдая, как Кричер с важным видом катит по саду двойную коляску, из которой доносился смех Мейссы и тихое бормотание Кастора. Внезапно внутри нее все болезненно сжалось от щемяще знакомого параллелизма. Она видела в них себя и Эвана. C каждым днем Кастор становился все больше похож на своего покойного дядю — не только своими зелеными глазами, но и врожденной, тихой ответственностью за свою вторую половину. Он всегда следил за сестрой взглядом, и если та слишком далеко отползала, начинал беспокойно гулить. Ви с одной стороны была рада, что у ее дочери, как у нее будет всегда ее верный защитник, а с другой стороны… Ее вечно незаживающая рана от потери брата все еще пульсировала. Она так хотела, чтобы Эван вживую видел все это. Видел этих двух милых малышей так похожих на них самих. Был не только для них любящим дядей, которым он был с Асси, но и имел свою семью, которой не успел обзавестись. Она смотрела на своих детей и надеялась, что где-то там ее любимый и вездесущий брат все видит и радуется, что у нее и Регулуса родились их маленькие копии.  И в этот самый момент, когда сад был погружен в полную, безмолвную тишину, внезапно поднялся внезапный, ни с чего взявшийся ветерок. Он закружил в танце опавшие золотые листья у ног Кричера, подул Ви прямо в лицо, растрепав ее светлые пряди волос. И она почувствовала это. Не увидела, не услышала. Именно почувствовала — знакомое, давно забытое присутствие. Будто этот внезапно поднявшийся ветер обнимал ее. Обнимал также легко и нежно, как ее любящий брат. И тогда Ви поняла, что он никогда не покидал ее. Он был здесь. Всегда. И в тот миг, когда его сестра наблюдала за воплощением их собственной, давней близнецовой связи, он послал ей знак — тот единственный, на который был способен. Простой осенний ветерок, наполненный любовью и гордостью: «Я вижу. Я всегда с тобой. Я так за тебя рад». И Ви, прижав ладонь к внезапно предательски дрогнувшим губам, тихо улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы. Он был здесь. Рядом. И даже смерть не могла разлучить их насовсем.

***

В один из тех тихих вечеров, когда Ви и Асцелла, увлеченные творческой магией, трудились над новой коллекцией в своем модном доме, а маленькие Мей и Кас уже посапывали в своих кроватках под чутким надзором Кричера, Регулус Блэк наслаждался редкими моментами уединения. В своем кабинете, погруженном в мягкий свет ламп и запах старого дерева и пергамента, он неспешно допивал бокал виски, перелистывая страницы делового отчета. Тишину внезапно нарушил тихий, но настойчивый стук в дубовую дверь, а затем — появление на пороге нежданного гостя. Фред Уизли прибыл без предупреждения. Его пальто было слегка влажным от вечерней измороси, а в обычно озорных глазах горела несвойственная им твердая решимость. Регулус, не ожидавший визитов в такой час, Поднял взгляд, собираясь сделать изысканно-колкое замечание, так как думал, что это его бесцеремонный вновь ворвался в его обитель, но слова застряли у него в горле. Взгляд скользнул по фигуре молодого человека, невольно отметив, как каштановый оттенок его волос, сменивший некогда пламенеющий рыжий, придавал его лицу новую, более зрелую и даже трагичную серьезность. Регулус знал цену этой перемены. Молчание повисло в воздухе, тяжелое и значимое. — Фред Уизли, — наконец произнес Регулус, медленно ставя бокал на стол. Его голос прозвучал сдержанно-нейтрально, но в нем чувствовалась вся мощь вопрошающего взгляда, поднятой брови и привычной холодной вежливости. — Чем обязан столь позднему визиту? Фред сделал шаг вперед, будто переступая невидимый порог. Он сглотнул, прочистил горло, пытаясь бороть нервозность.  — Я пришел по важному делу,— его голос сначала звучал немного хрипло, но быстро набрал силу. Он выдохнул, словно готовился к прыжку в бездну. — Я пришел попросить руки Вашей дочери. Слова выпали стремительно, одним выдохом. Регулус, как раз поднесший бокал к губам, резко кашлянул, и несколько капель янтарного виски упали на пергамент. Он с трудом подавил спазм, уставившись на гостя расширенными от изумления глазами. В кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. — Я знаю, что в вашей семье это неотъемлемая часть ритуала, поэтому я здесь. Я еще не сделал Асцелле предложения, но обязательно сделаю, независимо от Вашего решения, ведь искренне люблю Вашу дочь. Но я хочу… чтобы все было по правилам. Я знаю, что для Асцеллы важно Ваше благословение. Для меня тоже, — быстро поправил себя Фред. — Но знайте, что моя любовь настолько к ней сильна, что я женюсь на ней, даже если Вы будете против.  Регулус медленно поднялся из-за стола. Его лицо было непроницаемой маской. Он обошел рабочее место и приблизился к Фреду, изучающе оглядывая его с ног до головы. Взгляд скользнул по шраму над бровью, который он получил во время битвы, по упрямому подбородку, по глазам, в которых плясали отблески огня из камина и собственная, неистовая отвага. Пауза затянулась, наполняясь густым, почти осязаемым напряжением. Фред внутренне сжался, готовясь к долгой битве, к проверкам на прочность, к унизительным вопросам о будущем, о положении, о состоятельности... — Благословляю, — тихо, но совершенно четко произнес Регулус. Слова прозвучали так просто и так неожиданно, что Фред буквально отшатнулся, будто от физического толчка. Он моргнул, не веря своим ушам. Все аргументы, все приготовленные речи рассыпались B прах. Он ожидал чего угодно: гнева, холодной насмешки, условий, испытаний — но только не этого мгновенного, безоговорочного согласия. — Ты удивлен, да? — в уголках губ Регулуса дрогнула едва заметная, почти неуловимая улыбка. В его холодных глазах теплилось нечто похожее на понимание. — Если честно… да, — выдохнул Фред, чувствуя, как камень спадает с его сердца, а ноги подкашиваются от облегчения. — Знаешь, почему? — Регулус сделал паузу, глядя куда-то поверх плеча Фреда, в прошлое. Его голос стал глубже, задумчивее. — Отцы дают благословение, когда видят доказательства. Не слова, не клятвы, а поступки. Поступки, в которых мерилом является не своя жизнь, а жизнь их ребенка. Ты предоставил мне такое доказательство несколько лет назад. Помнишь?  Регулус пытался всколыхнуть в памяти Уизли то, что он возможно забыл. Забыл, потому что это для него было обычным порывом любящего человека, либо он просто не хотел вспоминать тот день, потому что он принёс ему много боли.  — Ты закрыл мою дочь собой, — голос Регулуса дрогнул, выдавая ту бурю эмоций, которую он тогда пережил. — Без раздумий. Без шанса на спасение для себя. Ты поставил ее жизнь превыше своей в тот миг, когда инстинкт велит спасаться самому. Для меня это был не просто героический порыв. Это был акт абсолютной, самоотверженной любви. Самый честный и самый страшный тест, который только может быть. И ты его прошел. В тот день я понял, что моя дочь нашла человека, который будет защищать ее ценой всего, даже самого себя. Человека, чьи намерения чисты и прозрачны. Еще тогда я понял, что ты достоин Асцеллы. Поэтому я лишь ждал... ждал, когда ты сам созреешь для следующего серьезного шага и придешь ко мне. Как мужчина к мужчине. Фред стоял, не в силах вымолвить ни слова. Комок в горле мешал дышать, а в глазах неожиданно выступила влага. Он всегда думал, что тот поступок был чем-то естественным, единственно возможным — он любил, а потому защищал. И он не знал, что тогда его действия оценили и сделали мерилом в глазах отца Асцеллы. — Спасибо, мистер Блэк, — наконец с благодарностью произнес Фред. Регулус лишь сдержанно кивнул, уже представляя, какой счастливой и взбудораженной его дочь будет носиться по дому, размышляя над каждой деталью своей предстоящей свадьбы. 

*** 

Место для свадьбы было выбрано не случайно. Это был тот самый утес в Корнуолле, где много лет назад под грохот атлантических волн и крики чаек связали свои жизни Вивьен и Регулус Блэк. Воздух здесь, казалось, все еще хранил эхо их клятв. Для Асцеллы это было не просто живописное место — это было таинство, попытка уловить ту самую магию, что навсегда соединила её родителей. Она верила, что место может быть благословенным, что оно передаст её союзу с Фредом ту же прочность, ту же огненную искренность и ту же глубину, что выдержали испытания временем, войной и предрассудками. Её родители были не просто семьей — они были её личным заклинанием на счастье, живым доказательством того, что любовь может победить все. Свое свадебное платье Асси создала сама, так как хотела, чтобы ее торжество было идеальным во всем. Декорациями и организацией занялись ее мама и тетя Цисси, последней не терпелось вновь взяться за оформление чего-то грандиозного после того, как ее сын и Гермиона Грейнджер поженились, своим союзом повергнув волшебный мир в шок. Свадьба Асцеллы Блэк и Фреда Уизли должна была быть не меньшей сенсацией, ведь это все-таки были Блэки. А они всегда притягивали всеобщее внимание.  В сам день свадьбы Ви была подобна смерчу в платье цвета морской волны. Она носилась по украшенной территории, грозно раздавая всем указания и сетуя на то, что некоторые цветы выглядят не так свежо, как должны.  Регулус же чтобы не попасть под горячую руку жены тихо, в сторонке стоял с Сириусом и Драко, наблюдая со стороны за всеми приготовлениями к самому главному моменту в жизни дорогого им всем человека.  Когда они издалека заметили несущуюся к ним на высоких каблуках Ви, которая замедлила шаг лишь приблизившись к ним, то сдержанно усмехнулись, готовясь к тому, что могут получить нагоняй на ровном месте. Все-таки мать невесты сегодня весьма нервничала, желая, чтобы торжество прошло просто идеально, как в самых сокровенных мечтах ее старшей дочери.  Регулус, чтобы хоть как-то успокоить любимую, протянул ей бокал шампанского с легкой усмешкой. Ви осушила половину, а затем оглядела их, пытаясь найти то, к чему можно было прицепиться. И хитрая ведьма Ви была в этом просто профи. — А где Эмили, Сириус? — требовательно спросила Ви, ведь на Эми лежала серьезная ответственность — выносить кольца жениха и невесты. — А почему у тебя, Драко, перетянут галстук? — вдруг встрепенулась Ви, немного ослабляя узел на шее племянника. — И почему галстук красного цвета? Слишком ярко!  — Его выбрала моя жена, на минуточку, — с гордым видом проговорил Драко. — Тогда понятно, — махнула рукой Ви и обратилась уже к мужу. — И где Мей и Кас, Регулус? Разве не ты должен за ними сейчас следить? — рассетовалась его жена под всеобщим давлением важного события.  — Мей и Кас с Изабеллой и Кричером, — спокойно произнес Регулус, успокаивая жену. — Ведь я должен скоро забрать нашу дочь, чтобы проводить к алтарю.  Вивьен замерла на секунду, будто осознавая стремительность времени. А потом развела руками. — И что же ты стоишь? — нетерпеливо проговорила Ви. — Иди! Ей явно нужна поддержка! Мне ли не знать!  Регулус позволил себе легкую, тёплую улыбку. Он сделал шаг назад, уже отходя. — Неужели ты хоть на мгновение сомневалась, выходить ко мне или нет? — спросил он, и в его голосе звучала та самая, знакомая только ей, нотка игривого вызова. В её глазах вспыхнули молнии, но где-то в глубине — тронулся лёд тревоги. Он это увидел. — Регулус Арктурус Блэк, иди уже! — воскликнула она, но в её интонации уже была не ярость, а стремительная, бьющая через край любовь. Развернувшись к хихикающим Драко и Сириусу, она бросила: — А вы чего стоите без дела? Занимайте места! С минуты на минуту все начнется!  Ви развернулась и умчалась на поиски матери, которая заботливо нянчилась с внуками, пока ее дочь занималась последними организационными моментами. Ви не простила до конца мать за то, что та закрыла глаза на те ужасы, что происходили в ее жизни, когда ей так нужна была ее защита и поддержка. Она никогда не смогла бы простить ее. Однако ограничивать мать в общении с внуками Ви не смела. Внутри нее еще теплилось понимание, что несмотря ни на что, она — ее мать, одинокая женщина в совершенно пустом для нее мире. И внуки для нее — последняя отрада, чтобы не сойти с ума от вины и одиночества. Ви позволила войти матери если не прямо в ее жизнь,  то в жизни ее внуков, чтобы та хоть как-то могла искупить вину за свою холодность и отстранение от дочери.  Когда первые, торжественные аккорды арфы поплыли над утесом, Ви уже стояла в первом ряду. На её руках, притихшая, с широко раскрытыми глазами, была Мейсса в пастельно-розовом платьице. Рядом Изабелла, элегантная и строгая, держала Кастора в его иссиня-черном бархатном костюмчике с крошечной бабочкой на шее. Мальчик серьёзно и важно смотрел на алтарь. Шепот стих, когда Регулус торжественно вывел Асцеллу. Блэк уверенно сжимал руку дочери, передавая ей свою поддержку и уверенность. Он чувствовал как ее рука слегка подрагивала от волнения. Он проводил параллели с Ви, представляя, как его тогда еще невеста волновалась перед выходом к нему. Как волновался он, перед тем как предстать перед ней и произнести клятвы, которые свяжут их на всю жизнь. Это было так давно, но все еще стояло живым образом перед его глазами. Теперь, сегодня, выходила замуж его дочь. Сейчас он был уже по другую сторону. Он был тем, кто должен был передать свое сокровище в доверительные руки другого мужчины. И когда Регулус подвел Асси к алтарю, взглянул на Фреда, в его уверенные, серьезные и обещающие Асси целый мир глаза, он слегка кивнул передавая руку дочери в ту, которая будет дальше вести ее по жизни. Затем Регулус развернулся и направился к жене, забирая с рук Изабеллы Кастора. Пока Асси и Фред произносили клятвы, он все больше и больше погружался в далекие воспоминания, и когда он мельком взглянул на жену, то по ее глазам понял, что она тоже проводит параллели. Когда клятвы были торжественно произнесены, а союз двух семей магически скреплен, раздались громкие аплодисменты. Регулус не мог поверить, что только что его дочь вышла замуж. Что Асцелла стала еще более взрослой, хотя в его глазах она ничем не отличалась от маленькой Мейссы, которую нужно было оберегать от любой опасности. 

***

Первый магический выброс случился у Кастора. И случился он, как это часто бывает, в самый неподходящий момент — посреди детской ссоры. Он и Мейсса яростно тянули на себя крошечную, но настоящую метлу — щедрый подарок дяди Гарри Касу на их общий день рождения. Для Мей милый дядя припас роскошный кукольный домик с комнатами в мельчайших деталях. Но он не учел одного: Мей была не только папиной дочкой, но и дочерью лучшего ловца сборной Слизерина семидесятых. Жажда полета бушевала в ее крови с пеленок, но наталкивалась на железную волю Ви. Мать, с ее фобией высоты и глубокой нелюбовью к полетам, слишком сильно тревожилась за дочь, накладывая строжайший запрет на любые воздушные эксперименты, даже под надежным крылом отца, до тех пор, пока Мей не подрастет.  Итог подарка Поттера был предсказуем и драматичен: Мей, с глазами, полными неподдельной тоски и решимости, пыталась вырвать заветную метлу у брата. Она тоже жаждала ощутить это прекрасное чувство полета, о котором с неподдельным восторгом рассказывал отец! Кас же, сжимая рукоять до побелевших костяшек, и не думал уступать. Это был его подарок, и он даже не успел его опробовать сам! Пока взрослые тщетно пытались вразумить хоть кого-нибудь из разбушевавшихся близнецов, Кастор, доведенный до белого каления настырностью сестры, почувствовал, как внутри него что-то кипит и рвется наружу. Ярость, обидная и всепоглощающая, переполнила его. И случилось то, чего все ждали, но не в такой момент. Словно тихий хлопок, за которым последовала невидимая волна, отбросила обоих детей в разные углы комнаты. Ви и Регулус, отшатнувшись от неожиданности, на секунду замерли. А потом понимание, яркое и радостное, осветило их лица. Они бросились к сыну, наперебой обнимая и поздравляя его, гладя взьерошенные волосы, смеясь от счастья и волнения. Это был момент семейного триумфа. А маленькая Мей, поднявшись с пола, почувствовала, как сердце сжимается от двойной обиды. Ведь мало того, что брат не дал ей полетать первой, не уступил как девочке, так еще раньше нее проявил свои магические способности. На их общий день рождения. На ее глазах навернулись крупные, предательские слезы. Шмыгнув носом, чтобы не расплакаться тут же, она резко развернулась и побежала прочь, в свою комнату. Ви и Рег не были бы замечательными родителями, если бы не заметили, как их маленькая девочка расстроилась. Ви бросила на мужа безмолвный, но красноречивый взгляд: без его отцовского дара утешения здесь не обойтись. Регулус кивнул и направился вслед за Мей.  Он нашел ее лежащей на кровати, уткнувшейся лицом в подушку, которую она уже успела промочить рыданиями. Видеть ее такой — маленькую, сломленную — в собственный день рождения было невыносимо больно. Рег аккуратно подошел и присел на край кровати нежно поглаживая дочь по спине.  — И почему самая милая и прекрасная змейка на свете заливает слезами дом в свой день? — прозвище «змейка» Рег неосознанно перенял у Сириуса. Когда-то брат так называл Ви, и Регулус в какой-то момент решил, что это прекрасно подходит для Мей, которая по характеру очень походила на Ви. Однако Регулус не вкладывал ничего негативного в это прозвище, наоборот, произносил его нежно и трепетно. — Ты так расстроилась из-за метлы? Я могу тебе завтра же купить личную метлу. Будете с Касом носиться наперегонки.  Мей только громче всхлипнула в подушку, не отвечая. Такое упорное молчание насторожило Регулуса. — Мейсса, — позвал он уже серьезнее, заставляя ее прислушаться. — В чем дело?  И тогда Мей резко перевернулась, подставляя отцу заплаканное, раскрасневшееся личико, с глазами, полными настоящего страдания. — Почему у Каса проявились магические способности, а у меня нет? — вырвалось у нее сквозь рыдания. — Я... я сквиб, да? У Альбуса, у Скорпиуса были выбросы! Даже у Ричи, а он на два года младше! Я не паниковала, потому что у Каса тоже не было... Но теперь... теперь он... а я... — Голос ее дрожал, слова путались, и Регулус почувствовал, как в его груди похолодело. Регулус изумленно вздернул брови, впервые слыша о том, что его дочь переживает, что она сквиб. Уму непостижимо. Ни он, ни Ви и мысли об этом не допускали. У самого Регулуса магические способности проявились только накануне десятилетия. И сейчас он как никто другой понимал переживания дочери, ведь сам когда-то боялся, что он — сквиб. Боялся, что родители избавятся от него как от пятна позора и выжгут с семейного гобелена.  — Мерлин, Мейсса, — произнес мягко Регулус, вытирая слезы дочери, которые не прекращали идти из ее прекрасных глаз. — Поверь мне и моему собственному опыту, твои магические способности обязательно еще проявятся. Мой первый магический выброс произошел довольно поздно, и я тоже переживал на эту тему.  Но как видишь, — он развел руками показывая на себя. — У меня все отлично. И тебе переживать не стоит. И то, что вы с Кастором близнецы, совершенно не значит, что у вас всегда все должно быть одинаково. У каждого свой путь. И всему свое время, — он мягко щелкнул ее по носу, чтоб она перестала так унывать, но оказалось, что боязнь оказаться сквибом лишь верхушка того айсберга, что рос в Мей. — А еще я боюсь, что попаду на Гриффиндор! — взвыла Мейсса. — Дядя Сириус говорит, что с моим безудержным и беспокойным характером я могу попасть на  Гриффиндор! Я знаю, что это не плохо, ведь и дядя Сириус, и дядя Гарри и даже тетя Гермиона там учились! Но я знаю точно, что Кас попадет на Слизерин, ведь все говорят, как он похож на тебя! — не переставала плакать Мей, и Рег, впервые видел такую истерику не то что у его дочери, а вообще в целом. — А я не хочу расставаться с Касом! Ведь тогда мы отдалимся, ведь змеи с львами не дружат! Я не хочу быть одна!  — Мейсса, тише! Довольно! — Регулус взял ее за плечи, заглядывая в перепуганные глаза. Он считал, что Мейсса себя просто накручивает на ровном месте. — Во-первых, поменьше слушай дядю Сириуса. Ему лишь бы ляпнуть первое, что приходит в голову. Во-вторых, у тебя прекрасный характер… — Регулус на секунду осекся, когда дочь сузила скептически глаза. — Ладно. У тебя нелегкий характер, но я его очень люблю. Ведь временами ты напоминаешь мне свою мать. А это огромный плюс, ведь твою мать я тоже безмерно люблю, — заверил Блэк, положив руку на сердце. — И в-третьих, ты и Кастор никогда не расстанетесь. Связь между вами настолько крепкая, что даже если уж такое действительно случится и вы попадете на разные факультеты, то она ни за что не разрушится. Эта связь такая глубокая, что будет связывать вас всю жизнь, даже когда вы вырастете и у вас будут уже свои семьи. И последнее, — он прищурился, делая вид, что разгадал ее хитрость. — Как такая хитрая, изворотливая змейка, способная вынудить отца на поток сентиментальностей, может попасть куда-то, кроме Слизерина? А? — Он нашел ее брешь и пощекотал бок, и комната тут же наполнилась ее звонким, сквозь слезы, смехом. — Ты же моя змейка. Тут и думать нечего. — А если… если я все-таки попаду не на Слизерин, ты расстроишься? — спросила она уже тихо, притихшая, вцепившись в его рубашку. — Никогда в жизни, — ответил Регулус без тени сомнения, и каждое слово было похоже на клятву. — Куда бы ты ни попала, ты будешь нашей с мамой гордостью. Всегда. Мей бросилась ему на шею, и на этот раз ее объятия были полны облегчения, а не отчаяния. Она уткнулась носом в его плечо, окончательно успокаиваясь. — А метлу... правда купишь? — пробормотала она, отстраняясь, и в ее глазах, еще влажных, уже заплясали знакомые озорные искорки. — Я же говорю — хитрюга! — рассмеялся Рег, легонько ткнув ее в нос. — Приводи себя в порядок и выходи к гостям. Кричер ждёт не дождется, когда вы с Касом попробуете торт.  На следующее утро Регулус сдержал слово, вернувшись из Косого переулка с изящной, сверкающей лаком метлой для Мей. Однако перед тем, как вернуться домой, он прикупил подарок и для Ви. То, о чем она уже давно мечтала, но редко говорила вслух.  Когда он вернулся домой, то первой встречать его вышла Мей, которая жаждала получить свою собственную метлу и утереть брату нос, ведь тот втихаря от отца уже успел прокатиться на ней пару раз, упасть и разодрать локоть. Однако внимание маленькой Мейссы привлекла не метла в руках отца, а щенок. Она тут же с радостным визгом кинулась к песику, начиная тискать в своих руках.  — Ма-а-ам! — завизжала Мей от восторга. — Папа купил собаку! На шум спустилась Ви. Увидев щенка, она замерла на месте, а потом ее лицо озарил такой же детский, искренний восторг, как и у Мейссы. Она присела на корточки рядом с дочерью, и ее пальцы нежно погрузились в мягкую золотистую шерстку. — Боже правый, Рег... Корги? — прошептала она, поднимая на мужа сияющий взгляд. — С чего это вдруг ты решил завести собаку?  — Ты давно о ней грезила, — просто сказал он, пожимая плечами, но в его глазах светилась тайная радость. — Решил, что пора. Тем более, — он наклонился к ее уху, чтобы дети не услышали, и его губы коснулись ее виска, — надо же будет кем-то заполнить пустоту, когда эти двое сорванцов умчат от нас в Хогвартс. — Эй! Я же все слышу! — немедленно возмутилась Мей, но беззлобно, не отрываясь от щенка.  В этот момент с заднего двора вбежал Кастор, с перевязанным уже локтем. Его глаза округлились. — Ух ты! — воскликнул Кас и тут же присел рядом с сестрой, почесывая за ухом собаку. — Как мы его назовем? — Сири, — невозмутимо, как о чем-то само собой разумеющемся, заявил Регулус. Ви вскинула брови и ущипнула мужа за бок, пытаясь сдержать смех. — Серьезно? Регулус! Назвать собаку именем брата! — воскликнула она, но в голосе звучало больше веселья, чем упрека. — При чем здесь Сириус? — с фальшивой невинностью пожал плечами Рег. — Сири и Сириус — абсолютно разные имена. Просто взгляни на этого достойного джентльмена. Разве это имя не идеально ему подходит? Ви лишь покачала головой, но затем ее взгляд упал на повязку сына, и выражение лица сменилось на строгое. — Кастор Блэк, что это с твоим локтем? — спросила она ледяным тоном. Мальчик потупил взгляд, что сразу дало ей понять, что Кас уже успел опробовать метлу сам без присмотра отца. — Так, к метле чтоб неделю не смел подходить, пока не осознаешь, что полеты без присмотра родителей опасное занятие! — строго отчеканила Ви.  — Ну ма-а-ам! — жалобно протянул Кас. — Мама права, — ровно поддержал Регулус, и в его тоне прозвучал непреклонный глава семейства. Спорить было бесполезно. С именем для нового члена семьи спорить не стали. Но когда вечером, по своему обыкновению без предупреждения, нагрянул Сириус и услышал, как его брат воркует: «Иди сюда, Сири, хороший мальчик!», — он остолбенел в дверях. — Нет, Рег, я думал, может ты назовешь сына в честь любимого старшего брата, но чтоб собаку, — неверяще покачал головой Сириус. — Я оскорблен до глубины души.  — Да почему все сразу думают о тебе? — изобразил искреннее недоумение Регулус. — «Сири» — очаровательное имя для корги. Оно излучает дружелюбие и благоразумие. — Ага, конечно, — фыркнул Сириус, хотя сам уже не мог оторвать глаз от виляющего хвостиком песика. — Ну и вообще, — небрежно бросил Регулус, поглаживая малыша Сири, — возможно, это моя крошечная месть за то, что ты настраиваешь мою дочь, будто она обязательно станет гриффиндоркой. — А что не так с Гриффиндором? — возмутился Сириус. — Ничего. Но Блэки веками учились в Слизерине. Твой сын тому подтверждение, — Регулус поднял палец, предупреждая возражения. — А твою историю мы знаем — ты просто обожал бунтовать ради самого бунта. — А может, я так говорю, потому что переживаю за Альбуса! — выпалил Сириус, на секунду сбросив маску. — Он у Поттеров тихоня. Ему будет тяжело. А с такой искрой, как твоя Мей, он бы точно не затерялся. Хотелось бы, чтоб у него был друг на курсе. — Так это все ради Поттера?! — Регулус скривился с комическим отвращением. — Невероятно! Они у тебя всегда на первом месте! И вообще, — он добавил со зловещей усмешкой, — а если Альбус сам попадет в Слизерин? Ты об этом подумал? — Чего?! — Сириус уставился на брата, будто тот предложил ему съесть слизняка. — Поттер... В Слизерине? — Ну, Блэк в Гриффиндоре уже был. Чем еще удивить магический мир? — Регулус откинулся на спинку кресла, наслаждаясь эффектом. — Ах, ты, жук! — Сириус махнул рукой, но в глазах его вспыхнул азарт. — Знаешь что? Давай поспорим! На бутылку самого выдержанного огненного виски! Нет! На ящик!  Посмотрим, куда попадут твои двое, Альбус и Скорпиус. У Гермионы с Драко на этот счет тоже свое пари. Интуиция против крови, братец!

***

Вокзал Кингс-Кросс 

Лучи сентябрьского солнца, бледные и косые, цеплялись за клубящийся пар у локомотива «Хогвартс-экспресса», окрашивая его в цвета старого золота и стали. B гуле голосов, смехе и криках прощания этот день наступил, как неизбежное, долгожданное и щемящее одновременно. Для Регулуса и Ви он был полон противоречий: гордость вздымалась в груди волной, а на ее гребне тут же накатывала ледяная тоска. Они стояли, отгороженные от суеты невидимым куполом собственных переживаний, и смотрели на своих близнецов. Казалось, лишь вчера эти два теплых, сопящих комочка лежали между ними на постели, а они, сонные и счастливые, спорили шепотом, перебирая имена. Теперь же перед ними стояли двое юных незнакомцев в безупречно сидящей форме. Кастор, с прямой спиной и серьезным, внимательным взглядом серых глаз — точная копия Регулуса в его годы. И Мейсса — живое пламя в строгой одежде, с пышными иссиня-черными кудрями, закрепленные сзади изящной заколкой, и глазами, в которых искрилось нетерпение ко всему миру сразу. Регулус медленно опустился на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. В его обычно бесстрастном взгляде плавала редкая, неприкрытая нежность. — Итак, — начал он, и его голос, обычно такой твердый, слегка дрогнул. — Настал ваш черед. Что бы ни сказала вам Шляпа, помните главное: вы — одно целое. Кровь от крови. Вы — семья, и ни стены общежитий, ни цвета галстуков этого не изменят. Помните, что вы всегда есть друг у друга и всегда можете обратиться друг к другу за помощью. Вы — одна команда. И… — он сделал паузу, обменявшись с Ви быстрым взглядом, полным родительской тревоги, — мы с мамой очень надеемся, что ваше воспитание возьмет верх над... энтузиазмом. И что нам не будут приходить письма о вашем вопиющем поведении. Вы — Блэки. И вы должны достойно вести себя в любых ситуациях. В драки не влезать, это я вам обоим говорю, — он строго посмотрел сначала на сына, а потом на дочь, делая непрозрачный намек на ее взрывной характер. — После отбоя по коридорам школы не разгуливать! На метлу без разрешения преподавателя — не садиться! — он грозно взглянул на сына. — В тыквенный сок Зелье болтливости не подливать с помощью магии! Я знаю, что вас двоих этому трюку научил дядя Сириус! — Регулус заметил, как эти два проказника еле сдерживали улыбки при воспоминании о бедном Скорпи, которому достался тот злополучный стакан. Болтал мальчик до самой ночи, и по словам Драко, перескочил в болтливости свою мать уровней так на сто.  — Все понятно, пап, — поспешно сказала Мей, ее взгляд уже метнулся к вагону, где Альбус и Скорпиус, свободные от опеки, вовсю махали им руками. — Мы должны вести себя как достойные юная леди и джентельмен, чтобы не посрамить нашу великую фамилию.  — Мейсса, — протянула Ви, с укором глядя на дочь.  Но затем Ви не смогла удержаться и в последний раз притянула дочь, вжавшись лицом в ее волосы, пахнущие яблоками и детством.  — Ма-ам, все смотрят! — зашипела Мей, но ее руки тоже обвили мать, крепко и по-взрослому. Регулус поднялся и встретился взглядом с сыном. Между ними не нужны были объятия; достаточно было тяжелой, теплой ладони на плече и короткого кивка. — Следи за своей сестрой. Ты ее главный защитник, — тихо сказал Регулус, и в этих словах был целый кодекс мужской чести, ответственности и братской любви. Кастор кивнул разок, коротко и четко, как солдат, принимающий приказ. В его позе появилась твердая уверенность. Поезд дал протяжный, тоскливый гудок, заставив Ви вздрогнуть. Она выпустила дочь, и ее пальцы, холодные и цепкие, впились в руку Регулуса. Она смотрела, как ее дети, смеясь и толкаясь, скрываются в вагоне, как их лица появляются в окне — два последних островка знакомого мира, уплывающих в осеннюю дымку. Ее сердце сжалось так болезненно, что перехватило дыхание. Дом без их топота, без ссор из-за волшебной шахматной доски, без Мей, которая всегда запрыгивала на кровать с диким возгласом вырывая брата из сладкого сна в день их рождения... Без всего этого дом будет казаться огромным, пустым и неестественно тихим. — Итак! — громовой, жизнеутверждающий голос Сириуса Блэка разрезал уныние, словно луч света. Он только что отправил своего Маркуса, третьекурсника, и теперь сиял, как человек, с честью выполнивший долг. — Предлагаю немедленно прекратить этот траурный митинг и переместиться всем скопом ко мне. Лив уже готовит закуски, а в моем баре притаилось кое-что, что растопит лед на ваших родительских сердцах. Давайте, шевелитесь! Вы не в последний путь их провожаете, а в лучшее приключение их жизни! Его энергия была заразительна. Под его напором маленькая процессия — Поттеры, Малфои и Блэки — потянулась прочь от перрона, унося с собой грусть и тревогу, разбавленные слабой надеждой на огненный виски. Своей большой компанией они расположились в гостиной уютного коттеджа Сириуса Блэка, который он отстроил с нуля еще много лет назад, чтобы вместе с Лив иметь собственное гнездышко. Коттедж был светлым и уютным и разительно отличался от дома на Гриммо. Сам же дом на Гриммо пока пустовал, ожидая, когда будущий наследник Блэков и продолжатель славного рода подрастет и займет свое место во главе семьи. Им одновременно прилетело по письму от детей. Они замерли, не решаясь раскрыть их. В итоге первым развернул конверт Регулус. Он быстро пробежал глазами по аккуратным строчкам Кастора, и вдруг его лицо, это маска аристократической сдержанности, преобразилось. Уголки губ задрожали, а затем расплылись в широкой, почти мальчишеской улыбке чистого триумфа. — Слизерин! — выдохнул он с такой силой и радостью, что, казалось, выдохнул все свое напряжение. Его глаза, сияющие, нашли Сириуса через всю комнату. — Оба. Кастор и Мейсса. Наследство дома Блэков в надежных руках. Кажется, я только что выиграл пари. — Вы что спорили на Мей и Каса!? Регулус! Они же твои дети! — Ви выхватила у него из рук пергамент, ее глаза жадно бегали по строчкам, ища хоть слово от дочери. Улыбка медленно таяла с ее лица, сменяясь тревогой. — Дорогой... ты письмо до конца читал? Или, увидев заветное слово, на остальное махнул рукой? Кас в конце письма писал о том, что Мей — ходячая катастрофа, и если у него до окончания школы не появится ни одного седого волоска от нервов, которые сестра уже начала ему трепать, то они будут должны ему купить шоколадную фабрику.  — Что там еще? — Регулус оторвался от созерцания своего триумфа над братом.— Ты о том, что Кас просит купить ему шоколадную фабрику, когда он окончит Хогвартс? Успокойся, дорогая, к выпускному он уже забудет об этом детском желании.  — Нет! Дело не в шоколадной фабрике, а в том, что Мей умудрилась уже что-то натворить!  Теперь уже Регулус перечитал постскриптум. Его брови поползли к волосам. Ви, не теряя ни секунды, уже доставала из сумочки маленькое сквозное зеркальце, ее движения были резкими от материнской паники Через пару минут по ту сторону зеркала появилось милое и невинное личико их дочери. Но, увидев выражение матери, вся ее бравада испарилась, сменившись виноватой настороженностью. — Не знаю, что там Кас вам написал, но все было не так страшно! — затараторила она, опережая обвинения. — Я просто... немного охладила пыл одной наглой особы. Буквально. В озере.— беззаботно пожала она плечами, а у Ви глаза расширились настолько, что она могла посоревноваться в этом с Кричером. — Единственное, что жалко — с кальмаром она не познакомилась.  — Что!? — воскликнула Ви с ужасом и перевела взгляд на мужа, требуя, чтобы он вмешался, так как у нее просто нет слов.  — Мейсса, может ты объяснишь нормально, что произошло, пока у твоей матери сердце не встало? —  ровным тоном произнес Регулус.  Под давлением родительского взгляда история выплеснулась наружу. — Ну в общем, садились мы значит в лодки. Ал, Скорп и Кас забрались первыми, чтобы потом помочь мне. Но я отвлеклась буквально на секунду, чтобы полюбоваться замком, который так красиво светился в сумерках, как вдруг какая-то девчонка запрыгнула в лодку и заняла мое место! — воскликнула от негодования Мей. — И знаете, что было дальше? — Ви и Рег склонили голову как бы говоря: «ну и что же такого?». — А потом эта девица чуть ли на шею Скорпу не бросилась со словами: «Ой, у тебя такие шикарные платиновые волосы», — намеренно слащавым тоном проговорила Мей, перекривляя девочку.  На фоне послышался сдавленный смешок Драко, который не мог не восхититься своим сыном, который унаследовал всю малфоевскую харизму и красоту. Гермиона недовольно зыркнула на мужа, толкая его локтем в бок, ведь ситуация была явно не смешной.  — А что? Наш сын еще даже до школы не добрался, а уже успел закадрить девчонку, — довольно усмехнулся Малфой. — Это все наши семейные гены.  — Ой, это там дядя Драко? Он уже открыл письмо Скорпиуса?   — А ну не переводи тему, мы все еще не выяснили, что произошло, — отчеканила Ви, ожидая дальнейших объяснений.  — Ну я немного разозлилась. Больше даже не из-за того, что эта девчонка прицепились к Скорпиусу, а потому что посмела занять мое место, — пояснила Мей. — Ну я и запрыгнула в лодку, а вы же знаете, что там место как раз для четверых, да? Вообщем, я толкнула ее за борт, сама я тоже чуть не упала, но Кас меня удержал, — закончила Мей, пытаясь состроить гримасу раскаяния но выходило плохо, потому что она явно не сожалела о содеянном. — Но вы не волнуйтесь! Там было не глубоко. Мы были у самого берега. Она немного наглоталась воды. Но никто не понял, что это я ее толкнула, так как для всех она просто глупая девчонка, которая решила залезть пятой в лодку, хорошо, что она вообще ее не перевернула! Именно так сказал Хагрид, — покачала головой Мей. — А сама она меня не выдаст. Побаивается, что я ей еще что-то сделаю. Представляете, первый день в школе, а я уже имею авторитет, — гордо заявила девочка, но потупила взгляд, завидев, что родители не разделяют ее эмоций.  — Мейсса, так нельзя, — строго проговорил отец. — А если бы там было глубоко, и девочка утонула? Или ее схватила какая-нибудь гадость, что обитает в озере?  — Я бы посмотрела, если бы ее утащили гриндилоу, — покачала задумчиво головой Мей.  — Мейсса! — воскликнула сердито мать. — То, как ты поступила, было низко и недостойно! Могла бы сесть в другую лодку или попросить девочку вежливо встать. — Но это же мои друзья! А она вот так бесцеремонно влезла, хотя точно видела, что Кас подает руку мне! — с обидой воскликнула девочка.  Ви устало вздохнула и прикрыла глаза.  — А где твоя соседка? — перевел тему Регулус, так как разговаривали они уже долго, а на фоне никто не мелькнул и ни одного слова не сказал. — Не могло же тебе так повезти, что ты живешь одна?  — Ну… тут такое дело, — протянула Мей, отводя взгляд в сторону. — Судьба-злодейка решила посмеяться, и моей соседкой стала как раз та девочка, которую, по вашим словам, я чуть не утопила. — И? — нетерпеливо проговорила Ви.  — И она боится, что я во сне ее придушу подушкой, поэтому не заходит в комнату. — Боже… — простонала Ви, прикрывая лицо рукой. — Вообщем, Мейсса, — собрано проговорил Регулус, понимая, что пора заканчивать эту лекцию о плохом поведении. — Ты должна перед ней извиниться. Вам жить вместе целых семь лет, поэтому нужно сделать первый шаг, учитывая, что ты поступила очень плохо. Как бы тебе не нравилось то, что она влезла и заняла твое место, толкать ее в воду было ужасным поступком, что тебе уже сказали и я, и мама.  — Ладно, — нехотя согласилась девочка, надув губы. — Но вы рады хотя бы, что я поступила на Слизерин?  Суровость на лице Регулуса дрогнула. — Конечно, мы с мамой тобой гордимся, — уверенно произнес Регулус, улыбаясь уголком губ. Мей от этих слов сразу расцвела.  — Мей — ужасная ревнивица, — выдохнула Ви, когда разговор с дочерью был окончен. — Да? — изумился наигранно Регулус. — Интересно, от кого же ей это передалось?  Ви закатила глаза, понимая, что спорить на эту тему бесполезно, ведь в любом случае и Ви, и Рег были теми еще ревнивцами по молодости.  — Боюсь, представить, что будет, когда у нее появится парень, если она уже друзей своих так сильно ревнует, — проговорила Ви, чем вызвала ужас в глазах мужа.  — Не хочу ничего об этом слышать, — категорично покачал головой Регулус, даже не желая думать о том, что у его маленького девочки может появится кто-либо. Для него, как для отца, эта тема была под запретом. Наконец они снова вернулись к чтению писем. Драко открыл конверт, и уже по его торжествующему виду стало все ясно.  — Что и требовалось доказать! Утонченность, амбиции, безупречный вкус. Слизерин! — Он обвил рукой плечи Гермионы, которая, вздохнув, улыбнулась. Главное, что он счастлив и среди друзей. Настала очередь Поттера. Все затаили дыхание, а Сириус и Регулус обменивались взглядами, понимая, что сейчас их спор решится. Поттер прокашлялся и начал читать вслух: «Дорогие мама и папа, 

Не буду ходить вокруг и скажу сразу. Я поступил на Слизерин. Не знаю, как так вышло, но Распределяющая Шляпа была уверена, что именно там мое место, а я не стал противиться, ведь на Слизерин попали мои лучшие друзья. Я, Скорп и Кас попали в одну комнату, разве это не круто? Надеюсь, вы не сильно расстроитесь, что я не попал на тот же факультет, что и вы. Но главное ведь, чтобы это место стало моим вторым домом? И я думаю, так и будет. Я в этом уверен. 

P.S. Вы уже знаете, что учудила Мей? Не знаю, как вы, но я в восторге от того, какая Мей боевая! 

Ваш сын, Альбус»

— Ну… оды моей дочери ему не обязательно было петь, — протянул Регулус, слегка поморщившись.  — Это что получается, — захлопал глазами Сириус. — Альбус стал первым Поттером, который попал на Слизерин?  — Это, конечно, менее вздорно, чем Блэк на Гриффиндоре, — усмехнулся Регулус. — Ты проспорил, брат мой. Причем дважды. Так что жду ящик огневиски завтра на своем пороге.  — Смотри печень не посади, — фыркнул Сириус.  Гарри поймал взгляд Джинни, и в их молчаливом диалоге было полное понимание. Их сын был там, где ему было хорошо. А в современном мире, где за одним столом сидели бывшие враги, а лучшие друзья их детей носили зеленые и серебряные галстуки, это было единственное, что имело значение. Стереотипы остались в прошлом, зарубцевавшись шрамами войны и затянувшись прочной тканью новой, более мудрой жизни.

***

Осень в полной мере вступила в свои права, окрасив сад у дома Блэков в багрянец и золото. В гостиной царил уют, нарушаемый лишь потрескиванием поленьев и шелестом страниц — Регулус просматривал отчеты о выделении средств на новое теплицы в Хогвартсе. Ви изучала новые ткани, которые прислали из самой Франции для их новой коллекции платьев. Тишина была мирной, почти непривычной, и потому особенно хрупкой. Ее разбил резкий, требовательный стук клюва о стекло. К окну, бесцеремонно раскачиваясь на ветке старого вяза, приземлился величественный филин Хогвартса с официальным свитком на лапе. — От попечительского совета, должно быть, — пробормотал Регулус, снимая пергамент. Но едва его взгляд упал на фирменную печать директора, все его спокойствие испарилось. Лицо стало каменным. — Макгонагалл. Вызывает нас. Лично. Для разговора. Регулус и Ви были немного смущены и озадачены, ведь родителей редко вызывали в школу, но, видимо, их дети натворили что-то такое, что требовало их вмешательства.  Ровно в шесть их выплюнуло зеленое пламя камина прямо в директорский кабинет. За массивным столом, как воплощение порядка и неумолимой справедливости, сидела Минерва Макгонагалл. — Здравствуйте, Директор Макгонагалл, — поприветствовал женщину Регулус.  — Мистер Блэк. Миссис Блэк, — кивнула она, не предлагая сесть. Ее тон был сух и деловит, но в уголках губ таилась тень крайней досады. — Благодарю, что прибыли незамедлительно. Я придерживаюсь мнения, что ответственность за учеников в стенах Хогвартса лежит на главе школы. Однако некоторые ситуации... требуют исключительных мер. Ситуации, ставящие под угрозу не только дисциплину, но и саму безопасность учащихся. Регулус и Ви замерли, переглядываясь между собой и гадая, что же такого натворили их дети. Они сами почему-то начинали чувствовать себя нашкодившими школьниками. Макгонагалл взмахнула палочкой, и дверь в ее кабинет отъехала, являя словно ожидающих казни опустивших головы Мейсса и Кастора.  Сердце Ви сжалось от страха и странной жалости. Регулус же замер, превратившись в статую наблюдателя, лишь его глаза, холодные и аналитические, скользили по детям, считывая малейшую дрожь, малейшую попытку соврать. — Проходите, — жестом указала Макгонагалл внутрь.  Кас и Мей зашли и подняли голову, тут же встречаясь с серьезными взглядами родителей.  — Итак, — начала Макгонагалл, доставая из кармана сверток пергамента, который, когда она его развернула, вызвал у Ви и Регулума шок своим размером. — Начнем с того, что Мейсса столкнула в озеро мисс Фоули, когда они еще даже не прибыли в замок. Этот инцидент был скрыт долгое время, пока сама мисс Фоули не рассказала об этом после уже второго инцидента, когда Мейсса отрезала ей одну косу ножницами. О, Мерлин, спасибо, что они еще не изучили заклинание «Диффиндо», — с долей сарказма добавила Макгонагалл. — Ведь тогда бы пришлось бы вызывать родителей обеих сторон. Но не переживайте, этот инцидент мы смогли замять и прийти к примирению девочек, — успокоила их Макгонагалл, когда Ви от шока схватилась за локоть мужа, чтобы удержаться хоть за что-то. — Я позвала вас не из-за этого, а по причине того, что Мейсса и Кастор были пойманы завхозом Филчем в Хогсмиде. А всем известно, что туда разрешено ходить только с третьего курса. Каким образом два первокурсника преодолели все защитные чары и покинули территорию замка — загадка. Загадка, которую я намерена раскрыть. Их безопасность была под угрозой. Моя репутация и ответственность перед вами — тоже. Они молчат. Поэтому я обратилась к вам. Когда Макгонагалл закончила, Регулус вцепился в детей своим проницательным взглядом. Он медленно, почти церемониально подошел к ним.  В его движениях не было ни единой лишней эмоции — только холодная, отточенная решимость. Он подошел к ним и молча протянул руку. Ладонь была открытой, требовательной.  — Вы знаете, чего я жду. Кас и Мей переглянулись. В их безмолвном споре читалась целая драма: страх, солидарность, отчаяние. Кас стиснул зубы, его взгляд умоляюще скользнул по лицу сестры, но Мей, увидев каменное лицо отца, поняла — игра проиграна. Кас, с выражением человека, подписывающего себе смертный приговор, сунул руку во внутренний карман мантии и вытащил сложенный, потрепанный лист пергамента.. — Мой вопрос весьма очевиден, — ровно проговорил Регулус. — У вас ее не должно быть.  Взрослые прекрасно видели, как Мей и Кас мялись, не желая сдавать самих себя. Первой не выдержала Мей, которая в основном и была зачинщицей всего этого, а Кас как ее верный рыцарь просто не мог ее оставить и прикрывал тыл.  — Дядя Сириус много раз рассказывал, как он с друзьями в школьные времени исследовали все углы замка и его окрестности! Что узнали все тайные ходы! Ну мы тоже вдохновились и захотели побыть исследователями, ведь Хогвартс такой большой и сколько тут еще всего скрыто! — начала воодушевленно Мейсса. — Но по ночам по замку не особо побродишь, поэтому когда нас один раз чуть не поймала миссис Норрис, то мы написали дяде, чтобы узнать, как он с друзьями проворачивал все то, о чем рассказывал. И он признался, что они создали эту карту! И представляешь, как мы удивились, когда узнали, что карта у Альбуса? Вот что за предатель? Ведь нам даже не сказал! Тоже мне друг! Он даже ею не пользовался, а хранил в своем сундуке на самом дне! — распылялась Мейсса. — Оказывается, дядя Сириус как полагается передал по наследству карту Маркусу. Он делил ее с Джеймсом Поттером на пару, но видите-ли Джеймс слегка расстроился, что Ал попал на факультет змей и отдал карту ему, чтобы тот всегда мог проскользнуть к нему, когда ему понадобиться братская помощь и поддержка. Ну вот что за чушь! Альбусу всегда можем помочь мы! Но ладно, в общем мы одолжили карту у Альбуса на некоторое время и обязательно бы ее вернули после пары раз использования!  — А в Хогсмид вы зачем отправились? — Регулус не давал им сбиться с пути. — Мы хотели посмотреть на знаменитую деревню! Ведь даже вы с мамой столько о ней рассказывали и с таким восхищением!  — И как вы туда пробрались? — продолжал напирать Регулус, чтобы подвести к главному.  — На третьем этаже за железным рыцарем есть проход. Мы прошли через него и вылезли в самом Сладком Королевстве! Пап, там столько сладостей, что глаза разбегаются! — с искренним детским восторгом проговорила Мей, несмотря на страх. — Вы довольны, мэм? — уточнил Регулус, проворачиваясь к Макгонагалл.  — Вполне, — та кивнула, и в ее глазах вспыхнуло удовлетворение охотника, нашедшего логово зверя. — Тайный ход будет запечатан к утру. — Это, — поднял карту Регулус показывая детям, — я изымаю. С дядей Сириусом я тоже проведу беседу, чтобы своими рассказами он не подначивал впечатлительных племянников на всякие глупости. И в следующим раз он сам придет сюда краснеть за вас, раз так любит поболтать.  — Ну, пап! — воскликнули в унисон близнецы. — Я все сказал, — отчеканил Регулус. — И зачем ты отрезала Фоули косу? Разве вы не уладили конфликт? — встряла наконец Ви.  — Уладили, — закивала активно головой Мейсса. — Но Ванесса назвала меня взбалмошной девчонкой, когда я не хотела, чтобы она играла с нами в волшебную монополию! Я конечно не против ее общества, но мы ведь привыкли играть вчетвером! У нас уже все схемы в игре разработаны, а с ней бы пришлось возиться и пытаться объяснить что к чему.  — Какое наказание Вы для них придумали? — обратилась к Макгонагалл Ви.  — Неделю чистить котлы у профессора Слизнорта, затем неделю помогать мадам Пинс в библиотеке, а третью неделю они проведут у Хагрида, помогая ухаживать за животными, — безжалостно вынесла приговор директор. — Не переживайте, их допустят только к безопасным животным.  — Отлично, — кивнул головой Регулус. — Весьма заслужено. Одобряем.  Мей и Кас ошарашено переглянулись меду собой не веря своим ушам, но как только они хотели возразить одного взгляда отца стало достаточно, чтобы отсечь любые попытки к возражению.  — И, к слову, я знаю кодовую фразу для карты, — проговорил Регулус глядя на детей. — И в любое время дня и ночи я могу заглянуть в нее и проверить, где вы есть. Если вы вдруг решите прогулять уроки или снова совершить ночную вылазку, то будьте уверены, я узнаю об этом первым и сообщу директору. И вы будете отбывать наказание до конца учебного года.  Воспитательная беседа была окончена, а Ви и Регулус вернулись домой, наконец-то вздыхая с облегчением.  — Мерлин, я думала, я сгорю от стыда, — простонала Ви, усаживаясь на диван. — Кричер, принеси мне вина!  — Боюсь, дорогая, это был наш не последний вызов в школу, — с долей обреченности изрек Регулус. — С тягой нашей дочери к приключениям и безвыходностью перед ее напором у Каса, эти семь лет пройдут явно беспокойно.  — На родительские собрания будем отправлять Сириуса, — вдруг с решительным видом предложила Ви. — А что? Эта взбалмошность явно от него им передалась. Мы слишком часто оставляли его с ними. Вот и результат.  Регулус задумчиво покрутил бокал, наблюдая, как огонь в камине играет в темном рубине вина. Где-то далеко, в замке на утесе, его дети — гордый, ответственный Кастор и неукротимая, пламенная Мейсса — только начинали свою собственную сагу. И он с ужасом и смутной гордостью понимал, что, возможно, они напишут свою главу в истории Хогвартса. Главу, от которой у него самого, как у Макгонагалл, могут появиться седые волосы. Но, черт побери, они были Блэками. А Блэки никогда не выбирали легких путей.

***

К пятому курсу бурная энергия Мейссы Блэк, к всеобщему удивлению и облегчению, нашла себе новое русло. Ее больше не манили запретные коридоры и тайны замка — теперь ее сердце, пылающее и нетерпеливое, вело ее навстречу иному приключению. Навстречу к нему. Ее первый настоящий поцелуй не был романтичной сценой из сказки. Он случился резко, в полутьме сырого подземного коридора Слизерина, после очередного их спора — жаркого, полного ревнивых колкостей с ее стороны. Он, устав от слов, которые лишь раскаляли воздух, внезапно шагнул вперед, зажал ее запястье и притянул к себе, заглушив поток ее упреков своим ртом. Мейсса на миг оцепенела от неожиданности, но затем ответила — яростно, без оглядки, как делала все в жизни, — потому что тайно мечтала об этом с того самого лета, когда он впервые посмотрел на нее как-то иначе, совсем не как на подругу или сестру его лучшего друга. Так началось их это. Неловкое, трепетное, полное украдкой переплетенных пальцев под столом в библиотеке и быстрых, жгучих поцелуев в укромных уголках замка. Но над их юным счастьем нависала грозная туча — необходимость пройти через суд самого Регулуса Блэка. Оба они прекрасно понимали: для отца Мейссы не существует кавалера, достойного его дочери, по умолчанию. Достоинство нужно было доказывать. Мейсса копила решимость весь семестр. Она выбрала стратегию — выложить все на традиционном рождественском ужине, когда в их доме соберется вся пестрая, шумная орда: Малфои, Поттеры, дядя Сириус с Лив, Маркусом и Эмили, Асцелла с дядей Фредом и Ричардом. При свидетелях, рассуждала она, папа не станет устраивать грандиозный скандал. Надежда теплилась в ее груди хрупким огоньком. Вечер был в самом разгаре. Дом сиял: гирлянды из живого плюща и серебряных шаров ползли по стенам, в камине весело трещали волшебные поленья, пахнущие корицей и мандаринами, а воздух звенел от смеха и перекликающихся голосов. Стол ломился от яств. Еще немного — и начнется священнодействие с подарками. В этот самый момент Мейсса с ужасом вспомнила, что маленький, тщательно выбранный сверток для Альбуса остался на комоде в ее комнате. Шепнув Касу на ухо, что она вернется через пару минут, она скользнула из-за стола и умчалась наверх, легкой тенью мелькнув на лестнице. Когда пришло время дарить подарки, то Регулус заметил, что Мейссы нет на месте, а ее присутствие было необходимым, ведь он собирался помимо подарков вернуть близнецам Карту Мародеров за хорошее поведение и прекрасные оценки за последний семестр. В последнее время он стал замечать в дочери странную, почти тревожную рассудительность. Ни одного вызова к Макгонагалл, ни одного письма об очередной выходке Мей и Каса, лишь блестящие оценки и некое задумчивое спокойствие. «Взрослеет», — с горько-сладким чувством подумал он, и от этой мысли время словно сжалось в болезненный комок в груди. Ей всего пятнадцать. Еще вчера она требовала, чтобы он играл с ней в чаепитие в саду. — Кастор, где твоя сестра? — спросил он, обращаясь к сыну, который что-то увлеченно чертил на салфетке, обсуждая с Маркусом тактику против Хаффлпаффа. — Наверху, что-то забыла, — не отрываясь от схемы, буркнул Кас. И лишь когда отец уже поднимался по лестнице, Кастор, обведя взглядом зал, с леденящим ужасом осознал, что помимо Мейссы отсутствует еще одна фигура. Его собственное лицо стало маской предчувствия беды. Но догонять отца было слишком поздно поздно. Регулус поднялся наверх, чтобы позвать Мейссу. Он не знал, что его дернуло отворить приоткрытую дверь без стука, но картину он застал ошеломляющую: его дочь и Альбус Поттер сидели на ее кровати и страстно целовались.  Застигнутые врасплох подростки тут же отскочили друг от друга, с испуганными лицами глядя на Регулуса. Для Блэка это был удар ниже пояса. Он не понимал, где так провинился, что судьба ему в который раз посылала вот такие ситуации с дочками и их избранниками. — Пап, это не то, что ты подумал, — начала оправдываться раскрасневшаяся Мейсса. — Мы хотели… — Знаю я, что вы хотели, — отрезал Регулус. — Быстро вниз.  Регулус развернулся, не дожидаясь ответа, прекрасно зная, как его стальной тон подействует на них.  Лестница под его ногами казалась бесконечной. Гул голосов из гостиной нарастал, и в этот гул, как нож, вонзился его голос, полный горького, театрального отчаяния, обращенный, казалось, к небесам: — Я просто не понимаю! В чем я так провинился, что уже третье поколение Поттеров подряд покушается на мою семью!?  — Пап! Не утрируй! Никто ни на кого не покушается! — восклицала возмущенно Мейсса, сбегая спешно по лестнице вслед за отцом. — Ну конечно! Будто у меня глаз нет! — негодующе воскликнул Регулус. — Садись на свое место, а ты, Поттер, на диван, и чтобы до конца вечера к ней не приближался! — скомандовал Регулус, и Альбус, бросив виноватый взгляд на Мей, послушался ее отца, чтобы не разгневать его еще больше своим неповиновением.  — Дорогой, опять? — голос Ви прозвучал спокойно, но в ее глазах искрилась безжалостная веселость. — Ты словно магнит для таких сцен. — Не вижу ничего смешного! — Регулус скрестил руки на груди, пытаясь совладать с бушующим внутри ураганом из ревности, гнева и обманутых ожиданий. — По-моему, Вселенная просто проверяет твою родительскую стойкость на прочность. И надо признать, сценарий повторяется с завидным постоянством, — парировала Ви, поднося к губам бокал. — А что, разве у Асси была похожая история? — вклинилась Мейсса с наигранным любопытством, пытаясь отвлечь огонь на себя и сестру. — Мы сейчас о тебе говорим, а не обо мне, — парировала мгновенно Асси.  — Нет, ну я же не просто так спрашиваю! Может, есть полезный совет, как усмирить разъяренного отца? — Мейсса пожала плечами с вызывающей невинностью. — Тебе ее советы не помогут, — голос Регулуса был непреклонен. — Почему это? — нахмурилась Мей.  — Потому что Асцелла была взрослой, а тебе всего пятнадцать, — пояснил как простую истину Регулус.  — Да ладно? — усмехнулась Ви. — Тогда ты так не считал.  — Я не пойму, с каких пор моя жена не на моей стороне? — возмутился Регулус, чувствуя, что почва уходит из-под ног. — И почему Поттеры постоянно присасываются к моей семье?  — А про присасывания ты сейчас выражался фигурально или в прямом смысле этого слова? — с невинным любопытством поинтересовался Сириус, который как бы был первым Блэком, который связался с Поттером.  Регулус кинул на брата уничижительный взгляд, как бы говоря, что ему тут лучше не подбрасывать еще больше дров.  — Это просто тяга к прекрасному, — проговорил Альбус, бросая восхищенный взгляд на Мей и вызывая легкую улыбку на ее губах.  — Вы... вы серьезно занимаетесь этим... этим немым флиртом прямо при мне? — прошептал Регулус, потрясенный до глубины души. — Пап, мы хотели как раз рассказать о наших отношениях сегодня, когда все были бы в сборе, — спокойно объяснила Мейсса.  — Да, но вместо того, чтобы все рассказать, Поттер совращал тебя в твоей же комнате, — саркастично выпалил Регулус. — Все было не так! — воскликнула покрасневшая Мейсса.  — Мистер Блэк, — Альбус поднялся. Он был бледен, но держался с достоинством, которое заставило умолкнуть даже подхихикивающих Каса и Скорпиуса. — При всем уважении к Вам и к Мейссе, ничего из ряда вон выходящего не произошло бы. Мы просто целовались. И это нормально, когда подростки в нашем возрасте начинают своими первые отношения. Мей рассказывала, что Вы с миссис Блэк тоже начали отношения примерно в этом возрасте. Почему для нас это должно быть под запретом? Я знаю Мейссу с пеленок. Я видел ее злой, веселой, упрямой и нежной. И клянусь, я скорее сам превращусь в слизняка, чем причиню ей хоть каплю вреда. Потому что после этого мне придется иметь дело не только с Вами и Касом, но и с самим собой. В гостиной воцарилась тишина. Гарри смотрел на сына, и его сердце наполнялось теплой, громадной гордостью. Джинни сжала его руку. Даже Сириус перестал жевать, оценивающе наблюдая за младшим Поттером. — Дорогой, пора произнести «туше», — мягко проговорила Ви, дотрагиваясь до руки мужа.  — Еще чего, — буркнул Регулус, но внутренний шторм начал понемногу стихать, разбиваясь о скалу логики и этого внезапно повзрослевшего взгляда мальчишки. — Я вот эти ваши заученные, красивые фразочки знаю наизусть, — он бросил короткий и красноречивый взгляд на Фреда с непрямым намеком. Регулусу Блэку всегда было мало слов, важны были действия. Ну, или в случае с Мейссой, хотя бы чтобы они сразу нормально ему рассказали о своих отношениях и заверили его, что они не станут спешить и делать глупостей.  Да и Регулус был озадачен что мальчишка посмел попрекнуть его отношениями с Ви. Так дерзко и по-поттеровски. Пусть они тогда и были юны, но Регулус держал себя с Ви в руках больше полугода, а вот в том, что и Поттер будет так благоразумен, он не был уверен. Доверять гормонам другого пятнадцатилетнего юнца, да еще и с фамилией Поттер... это было выше его сил. — Ну и речь, а? — прошептал Кас, толкая Скорпиуса локтем, с трудом сдерживая смех. — Целый манифест зачитал. Почему у меня не оказалось в руках камеры, чтобы сохранить этот момент для будущих детей.  — Каких еще детей? — зло стрельнул в них взглядом Регулус. — Хотя бы ты, Кас, не подливай масла в огонь. Альбус бросил на друзей убийственный взгляд.  — Посмотрим какую речь будешь толкать ты перед отцом своей девушки, — парировал Ал.  Регулус медленно перевел взгляд с Альбуса на собственного сына. В воздухе запахло новой сенсацией. — О-о-очень интересно, — протянул Регулус, и в его голосе вновь зазвучали стальные нотки. — У тебя есть девушка, а мы и не в курсе? — тут уже возмутилась Ви, на что Регулус выгнул бровь в стиле «то есть тут ты возмущена, а то что наша дочь скрывала своего парня — нет?» — Не смотри так, Регулус, — будто прочитав мысли мужа ответила она. — Такой исход у Мей и Альбуса был очевиден, только слепец бы этого не заметил.  — Значит, я еще и слепой, — мрачно констатировал Регулус, чувствуя, как его окончательно загоняют в угол. — Кстати, а почему ты, собственно, скрываешь свою пассию? — с притворным непониманием начал Маркус, но, встретив ледяной, предостерегающий взгляд Кастора, резко замолчал. — Ты что, стыдишься ее? — мягко спросил Регулус, и в этой мягкости таилась опасность.— Боюсь предположить, кто она, раз ты так мнешься.  Кастор молчал, глядя в стол. Его обычно спокойное лицо было искажено внутренней борьбой. Ведь когда его друзья узнали о его влюбленности в девушку, то решили, что она его просто напросто околдовала. И если уж они пришли к такому выводу, то что решат родители? Ему не нравилось из раза в раз доказывать, что его чувства к ней действительно вызваны не ее чарами. Это изрядно утомляло. Почему за него просто не могли порадоваться, а устраивали какие-то проверки?  — Он мнется потому что его девушка — Мари-Виктуар, — устало выдал Скорпиус, которому надоело уже молчание друга.  — Кто? — переспросил глухо Регулус, напрягая память.  — Моя племянница, — подал голос Фред. — Дочь Билла и Флер.  — И что меня должно смутить? — не понимал Регулус.  — Ну… наверно, тот факт, что Мари на… — начала Асцелла и замялась, вопросительно взирая на мужа. — На сколько?  — На 1/8, — помог Фред.  — На 1/8 вейла, — объяснила Асси.  — Вот как, — задумался Регулус.  — Но Вы не волнуйтесь, мистер Блэк, — поспешно заговорил Скорпиус, пытаясь поддержать Каса. — Мы с Альбусом, как истинные друзья, тайком провели небольшой тест. Подсунули Касу в мантию камень, рассеивающий вейловские чары. Так вот, даже с ним он продолжал вздыхать и глупо улыбаться ей. Чувства — подлинные.  — Еще бы, — издал смешок Альбус. — Он даже слюни пускает на подушку, когда она ему снится, — подколол он друга в отместку.  — Я не пускаю слюни, это во-первых, — насупился Кас. — А во-вторых, с чего ты взял что мне снится Мари?  — Скажи спасибо, что она этого не слышит сейчас, а то схлопотал бы по первое число, — подхватила Мей колкость Альбуса.  — Схлопочешь ты, когда я расскажу Фоули, что ты и Скорпиус целовались! — выпалил со злостью Кас. — Она на него давно глаз положила, так что никакое ваше перемирие дело не спасет, она тебе отомстит наконец-то за первый курс и пообрезает твои длинные волосы прямо во сне. Мейсса остолбенела. Затем ее взгляд, полный ярости и предательства, устремился на Скорпиуса, а потом — виноватый и испуганный — на Альбуса. — Мы просто... тренировались! Это не считалось! Зачем ты всем треплешь об этом?! — Да я на дурака, что ли похож рассказывать лучшему другу, что целовался с его сестрой?! — разозлился Скорпиус за необоснованное обвинение.  — Тогда как ты узнал? — нахмурилась Мей, требовательно глядя на брата. — Увы, видел все своими глазами, — развел руками Кас. — Дверь в комнату вообще-то надо закрывать!  — Вообще-то, нет, не надо, — громогласно провозгласил Регулус, чувствуя, что его рассудок вот-вот пошатнется. — А вы в курсе, что вы как бы родственники? — встряла Гермиона. — Весьма дальние, но все же.  — Дорогая, у Блэков это в порядке вещей, нет смысла в этом их порицать, — мягко вздохнул Драко, поглаживая руку жены. — Да что ты говоришь? — сузила глаза Ви.  — Да, вообще-то… — начал защищаться Драко, но был резко перебит Регулусом. — И об этом, — тихо, но так, что все замерли, произнес Регулус, — мне тоже лучше не напоминать. — Обожаю наши семейные собрания, — весело провозгласил Сириус, доедая очередную тарталетку. — Так значит, Блэки и Поттеры наконец сплетут свои ветви? Прекрасные новости! Надо отметить! — Не в ближайшем будущем, — парировал Регулус, чувствуя, как у него начинает пульсировать в висках. — Салазар, спаси и сохрани.... Ви, посмотри, у меня, кажется, уже седые волосы лезут от этих откровений.  Ви тихо рассмеялась, умиляясь своему мужу и его реакции на происходящее.  — Дорогой, они у тебя и так начнут появляться, независимо от потрясений, — мягко напомнила она ему об их общем возрасте, о неизбежном течении времени, которое уносит с собой маленьких детей и подсовывает вместо них вот этих — сложных, влюбленных, своевольных подростков. Регулус вздохнул, смиряясь с неизбежным. Затем он вновь принял строгий и собранный вид главы семьи.  — Так, — его взгляд упал на Кастора. — Я так и не понял: почему ты до сих пор не представил эту самую Мари-Виктуар своим родителям? Разве мы так тебя воспитывали? Прятать девушку, как какую-то постыдную тайну? — Отец прав, — кивнула Ви, и в ее голосе зазвучала твердая материнская нота. — Некрасиво скрывать свою возлюбленную от родителей. Она может подумать, что ты несерьезно к ней настроен.  — Я… — замялся Кас, устремив взгляд на стол, а потом вновь поднял его уже с большей решимостью. — Я позову ее к нам на выходных.  — Отлично, — удовлетворенно кивнула Ви, и улыбка снова тронула ее губы.  — Альбус, — Регулус повернулся к юноше. — Ты можешь вернуться за стол. Но, — он поднял палец, — только садись от Мей на другой край!  — Что, Рег, учитывая собственный опыт, боишься, что они прямо за столом могут устроить маленькую игру? — игриво прошептала ему на ухо Ви, отчего Регулус чуть виски не подавился от вырисовывающейся в голове картины. Его реакция вызвала у Ви короткий смешок. — Ты серьезно заставляешь Ала сесть за другой конец стола? — не удержался Гарри, с трудом скрывая улыбку. — Поттер, — снисходительно покачал головой Регулус. — Когда у твоей дочери появится парень, тогда и поговорим. Я обязательно поделюсь с тобой всеми предостережениями касательно будущего избранника.  Гарри замер, и его взгляд машинально нашел Лили, которая что-то взахлеб рассказывала Ричарду. Внезапно в его груди сжалось ледяное предчувствие, смутная тень будущей отцовской тревоги. Он посмотрел на Регулуса и впервые по-настоящему понял его. Понял этот животный, иррациональный страх — страх отца, чье самое драгоценное сокровище однажды захочет унести с собой чужой мужчина. И чья главная, невыполнимая задача — быть уверенным, что этот мужчина окажется достаточно хорошим. Достойным их принцессы. Гарри молча поднял бокал в сторону Регулуса. Тот, после секундной паузы, кивнул и сделал ответный глоток. Между ними состоялся безмолвный диалог, полный взаимного понимания и тихого, мужского отчаяния перед неумолимым ходом времени.