Глава 1. Правила

      «Тот, кто сражается с монстрами, должен быть осторожен,

чтобы не стать самим монстром. И если долго смотришь в бездну,

бездна начинает смотреть в тебя.»

— Фридрих Ницше

«Вампир не является человеком и не может рассматриваться как существо,

обладающее правами, достоинством или моральным статусом.

Данный объект подлежит немедленной ликвидации.

Проявление милосердия при контакте рассматривается как акт пособничества.»

— Устав, ред. 4.1, параграф 8

«Перед тем, как обратиться в пепел, они смотрят так,

будто помнят, что когда-то были людьми.»

— Сержант

В полдень над Форт Юнион почти нет тени. Южное пекло застало охотников на пороге заброшенной лачуги: в прошлом крупного фермерского хозяйства, а теперь лишь обветшалой деревянной коробки с выбитыми окнами. Воздух здесь был густым, как бульон: рыжая пыль смешалась с дымом от недавнего боя и сладковатым смрадом десяти сгоревших тел. Джек Кроу стоял, опершись на дверной косяк, и вытирал пот со лба рукавом. Черные разводы копоти растеклись по его загорелому лицу, сливаясь с тенями под глазами. Его веки, привыкшие к подвальной тьме, болезненно щурились от ярких лучей солнца. — Чёртово пекло, — хрипло выдохнул он, сплёвывая на раскаленный песок. — Эти твари дохнут в прохладе, а нам жариться под этим проклятым солнцем. Его голос звучал как скрип ржавых петель, горло пересохло от пыли, дыма и криков во время зачистки. Остальные члены команды молча переглядывались, слишком вымотанные привычным ворчанием босса. Только отец Джио, прислонившись к кузову джипа, шептал молитвы. Его пальцы, покрытые пороховой копотью, перебирали потрёпанные чётки с автоматической точностью. Каждое "Ин домине Патрис" звучало как отсчет: девять молитв за девять убитых тварей. За спиной Кроу зиял черный провал входа в некогда угрожающее гнездо вампиров. Оттуда тянуло затхлым холодом и мертвечиной. Где-то в глубине дома еще работали его парни, проверяя каждый угол на наличие кровососов, часть уже вышла наружу, смакуя окончание охоты и отличный "улов". Босс потянулся за флягой, сделал долгий глоток теплой воды. Его взгляд скользнул по команде: — Кто остался? Ортега, сидевший на корточках, поднял три пальца: — Энтони и Дейо заканчивают обход. Кэтлин осматривает подвал в поисках трофеев. Джек кивнул, вытирая горлышко фляги. Он знал: охота прошла чисто. Ни потерь, ни лишнего шума, но удовлетворения не было. Пятое правило не давало покоя: «Нашёл гнездо — ищи владельца», а хозяина, чёртова инициатора заразы, нигде не было. Он уже видел такие дома: пустые, полные пепла, а через неделю где-то по соседству снова начинали пропадать люди. И всё же, он не собирался торчать тут неделями, вылавливая тени. Сделал, что мог. Всё под контролем. — Тогда собираемся и... Его слова оборвал внезапный крик из глубины здания: — Босс, — голос Кэтлина дрожал не от страха, а от неподдельного изумления. — Тебе нужно это увидеть... Охотник, привыкший серьезно относится к малейшей подозрительной детали, молча пошел внутрь. Дом словно выдохся. Снаружи воздух раскалён, солнце слепит глаза, а здесь пронзительный холод, липнущий к коже, как влажная простыня. Всего пару часов назад подвал кишел вампирами, они выли, пока трос нещадно тащил их к свету, рычали, цеплялись за стены как насекомые. А теперь — ничего: ни шороха, ни движения. Звук его шагов глухо отдавался в пространстве, и каждый следующий казался неуместным. Кроу ощущал физически, что дело еще не закрыто. Он не был суеверным, но за десятки зачисток научился доверять интуиции и сейчас он мысленно молился, чтобы Кэтлин нашел нычку с мастером. Тьма в подсобке в самом дальнем углу подвала была густой как деготь. Фонарь Кэтлина дрожал в руке, выхватывая из мрака то очертания ржавых труб, то развалившихся деревянных ящиков, то толстый слой пыли, лежавший нетронутым годами. Воздух здесь стоял затхлый, с привкусом старого металла и слабого, едва уловимого запаха тухлятины. — Босс... — Кэтлин стоял неподвижно, его обычно насмешливый голос звучал неестественно серьезно и нервно. — Взгляни-ка на это. Джек шагнул вперед, его ботинки поднимали облака серой пыли. Луч его собственного фонаря слился с лучом напарника, и тогда он увидел. На полу, между ржавой трубой и развалившимся ящиком, сидел ребенок. Маленькая девочка, лет пяти–шести, не больше. Грязные шорты, футболка с едва различимым мультяшным принтом, теперь выцветшим и замызганным. Ее ноги в поцарапанных кедах были стянуты ржавой цепью, впившейся в щиколотки так глубоко, что под металлом виднелись кровавые ссадины. Девочка не плакала. Она сидела совершенно тихо и дышала так редко, что казалась почти неживой. Когда пересёкшиеся лучи фонарей выхватили её лицо из темноты, она не отшатнулась и не зажмурилась, только застыла и вжалась в стену. Её темные глаза блестели на свету, и в этой неподвижности читался страх – тяжёлый и безмолвный, тот, что прорастает не криком, а тишиной. Охотник замер и смотрел на ребенка, не в силах сразу осмыслить то, что перед ним — как будто мозг отказывался принять, что она реальна. Сердце всё отдавало эхом недавнего напряжения, но теперь это ощущалось не как готовность к бою, а как странная, тягучая растерянность. За его спиной послышалось шарканье и скрип: остальные охотники спускались в подвал, кто-то с шумом зацепился за кусок арматуры, кто-то выругался себе под нос. В узкий проём света заглянули лица, бледные в свете фонарей. — Хренасе «трофей», — хрипло бросил Ортега, глядя на ребенка, как на аномалию. В голосе не было ни страха, ни жалости, только недоверие и осторожность, привычная тому, кто слишком часто видел, как реальность нарушает собственные правила. В подвале снова стало тихо. Только капли где-то неподалеку падали с равномерным эхом, и свет фонарей продолжал вырывать из темноты каждую деталь – цепи, пыль, бетон, и глаза девочки. — Нашёл её в углу, — буркнул Кэтлин, поджав губу. — Думал, сдохла. А она дышит. — Ну и хуйня... — Кроу медленно присел на корточки, его колени хрустнули от напряжения. — Это что, новый способ размножения у этих тварей? Джек осторожно протянул руку, давая ей время привыкнуть к своему присутствию. — Открой рот, — бросил он и, не дождавшись, приподнял уголок губы пальцем в перчатке – ни следа клыков, только молочные зубы. Ничего вампирского. Кроха пискнула и инстинктивно попыталась отвернуться, но это едва ей удалось. — Ни царапин, — пробормотал он, аккуратно осматривая её шею. Пальцы в перчатках скользнули ниже — по ключицам, по запястьям, по тем местам, где обычно остаются укусы. — Ни следов. Руки двигались медленно, строго, как при разминировании – каждый жест рассчитан, без суеты. — Может, тварям не по вкусу, — буркнул Ортега. — Или, наоборот, приберегли как десерт. — Или уже не человек, — добавил Бемби. Кроу выдохнул, поднялся и отряхнул ладони. Нужно было принимать решение. — Ну? — Ортега всё ещё не успокаивался. — Правило восемь, босс. Никаких пощад.  Босс видел сомнения на лицах парней и сам бы высказал их, будь на их месте. Но девчонка сидела молча, без истерик, будто уже знала цену своим шансам. Отсутствие следов сбивало с толку. Правило было чётким — «зачистка при малейшем риске», но сейчас оно было слишком прямолинейным для этой картины, а он слишком давно в деле, чтобы подчиняться слепо. Опыт подсказывал — тут что-то не сходится, и он привык слушать не правила, а себя. — Пока она без клыков — она под моей ответственностью. Но если хоть кто-то из вас заметит что-то странное… Он не договорил, не надо было. Все знали, что это значит. Он учил их: никаких исключений, никакой самодеятельности, а теперь — вот. Парни молчали, потому что это был Джек, и потому что он умел смотреть так, что сразу становилось ясно: спорить бесполезно — всё уже решено. Он одним точным выстрелом разбил цепь. Звон разлетевшихся звеньев оглушительно грохнул в замкнутом пространстве подсобки. Малышка взвизгнула, а затем — все произошло слишком быстро. Она рванула прочь, как ошпаренная, ее движения были удивительно ловкими для такого истощенного тельца. Она проскользнула между ног ошарашенного Кэтлина, перепрыгнула через ящик и исчезла в темном проходе. — Блядь! — Кроу вскинул рацию, его голос прорвался сквозь статику. — Монтоя! Держи эту чертовку! Джек уже бежал за ней, его фонарь выхватывал мелькающую тень, стремительно исчезающую впереди в темноте подвала. Охотники ринулись в погоню. Из подвальной тьмы девочка выскочила на ослепляющий солнечный свет, споткнувшись о перекошенные доски крыльца. Она по инерции выбежала на центр двора и замерла, зажмурившись от боли – её глаза, привыкшие к кромешной тьме подвала, не выносили этого яростного света. Когда веки дрогнули и приподнялись, перед ней открылся кошмар. Двор был усеян обугленными силуэтами. Вампиры, пойманные южным солнцем, превратились в черные, дымящиеся кучи пепла – одни застыли в попытке бежать, другие свернулись калачиком. Воздух дрожал от жары, пахло горелой плотью. Малышка оцепенела. — Держи её! — из дома донёсся хриплый крик Джека. Она не двинулась с места, стоя в центре этого побоища, а взгляд, широкий и пустой, застыл на одном из обгоревших трупов – вампир, превратившийся в угольный остов, протягивал руки, будто пытаясь дотянуться даже после смерти. До нее донеслись шаги по террасе: тяжёлые, уверенные. Девочка медленно развернулась и подняла голову. К ней шёл Джек. Высокий, широкоплечий, весь в пыли и копоти. Его кожаная куртка была пропитана гарью, а в глазах стояла холодная решимость. Он шагал прямо через этот ад: мимо горящих останков, не глядя на них, не морщась от смрада. Сзади появился Монтоя. Его мощные руки схватили её за плечи, но она даже не сопротивлялась. — Тихо, тихо... — пробормотал Монтоя, но его голос звучал где-то очень далеко. Малышка не слышала. Она смотрела на охотника, который приближался, не сводя с неё глаз. В них не было ни жалости, ни злости — только расчёт. И тогда её прорвало. Она дёрнулась, дико, с перепугу, пытаясь вырваться и укусить Монтою за руку. — А ну тише! — рявкнул он, резко встряхнув её. — Чёртова… Он осёкся. Рука, взметнувшаяся в воздух, замерла на полпути, дрожащая от сдерживаемого напряжения. Мышцы под кожей ходили волнами, как будто он удерживал не девчонку — себя самого. Джек остановился в двух шагах, изучающе глядя на эту сцену, ухмыльнулся и достал пачку сигарет. — Ну и денек. Нашел себе развлечение, Тони? Расслабься, там только молочные зубы, — он кивнул на руку. — На ней пара ссадин, но ни царапины. Монтоя смотрел на девочку с немым шоком, его пальцы непроизвольно сжимались. — Ты уверен? — прошипел он. — Ну так убедись сам, — резко сказал Джек сиркая зажигалкой. — Проверь. Монтоя нахмурился, но перепроверил все еще раз. Действительно – только детские, ровные зубы, никаких клыков. Она не сопротивлялась, всё ещё была в оцепенении, слишком напуганная, чтобы даже плакать. — Чёрт возьми... — пробормотал он, отпуская её из своей хватки. — Нашел подружку, Монтоя, а? Но Монтоя не поддался на подколку. Его лицо было напряжённым, он вглядывался в девочку, будто пытаясь рассмотреть в её лице что-то иное, нечеловеческое. — У нас ведь уже был один такой случай, — сказал он глухо, глядя не на Джека, а куда-то в сторону, в жаркий маревый горизонт. — В Аризоне. Кроу не ответил сразу. Только медленно провёл рукой по лицу, стирая пот и сажу. В его глазах мелькнуло что-то, не страх, нет, скорее... усталость. Тот самый тяжёлый, вязкий осадок, который остаётся после сомнения, стоившего кому-то жизни. — Помню, — сказал он наконец глухо. — Только эта сидела на цепи. Он посмотрел на ребенка, и взгляд его был уже не оценивающим, а взвешивающим, как будто примеряясь, сколько в ней угрозы, сколько боли, и что перевесит. — Имя? — коротко бросил Джек. Девочка молчала, глядя на него исподлобья. Воздух вокруг, словно сгустился, тишина растекалась, как капля масла по стеклу. Охотник глубоко вздохнул, сдерживая раздражение: — Я вопрос задал. — Д-Дженни… — выдохнула она, почти шёпотом. Кроу удовлетворённо кивнул, взял её за локоть и молча подвёл к кабине фургона: — Внутрь.  Та подчинилась без слова. — Сидеть тихо. Попробуешь дернуться – не обрадуешься, — сказал он, не повышая голоса.  Он закрыл за ней дверь, холодно и точно, будто запечатывал капсулу. Джек пошел мимо напарника, снимая перчатки. Монтоя молча провожал его взглядом, пальцы ходили, словно готовились к драке. — Ты серьёзно? — наконец спросил он. — Они не оставляют никогда и никого. Даже женщин с младенцами, ты сам это видел. Всё до последнего. Энтони говорил тихо, почти шепотом, как будто боялся, что малышка услышит и поймёт. — Значит, она им нужна, — отрезал Джек, не оборачиваясь. Он застыл у грузовика, глядя, как жара колышет пейзаж, превращая мир в зыбкое марево. — Или они знали, что мы её найдём, — продолжил Монтоя. Кроу обернулся. Его взгляд был спокойным, но в нём что-то сместилось — как будто внутри него вдруг перекосилась линия горизонта. — Ты хочешь, чтобы я её добил? Прямо здесь, перед тобой? Тишина между ними затвердела, как стекло перед ударом. — Я хочу, чтобы ты не принимал её за человека просто потому, что она выглядит, как ребенок. — Я никогда так не делаю, — отрезал босс. — Никогда. — Оставь ее на ближайшей заправке, Джек. Он швырнул окурок, раздавил его каблуком. — Разберёмся. Работа только начиналась.