Глава 3. Из огня да в полымя (Chapter 3: Out of the Fire)

— Сначала вытащи его из огня и надейся, что он забудет этот запах. Он должен был быть ангелом, но они забрали его от этого света и превратили его во что-то голодное, что-то, что забывает, для чего нужны ему руки, когда они не дрожат. Он потеряет так много, и вы будете наблюдать, как всё это происходит потому что он был у тебя первым, и ты позволил бы всему миру свернуть себе шею, если бы это означало сохранить его. — «Начни здесь» Кейтлин Сиех *** «Руфус и Гас заболели сегодня потому, что уборщика не было в школе в выходные, и их никто ничем не покормил», — сказал Гарри, сидя на качелях, свесив ноги под себя. Солнце уже село, но только недавно. Небо отливало тёмно-красным сиянием, медленно темнея. Гарри слегка поёжился, но он пока не мог вернуться к Дурслям. — Я знаю. Конечно, мистер Лорд знал, он знал всё. И Гарри мог слышать мистера Лорда повсюду. Он был там, когда Гарри пришёл в свой класс и увидел, что все собрались вокруг клетки с хомяками. Он был там, когда Гарри увидел маленькие неподвижные тела Руфуса и Гаса. Он был там, когда Мэри закричала и упала в обморок. Мистер Лорд был там, когда миссис Уилльямс заверила их, что они всё ещё живы, и объяснила, что каждое живое существо должно есть еду и пить воду, чтобы выжить. «Да», — сказал Гарри, подбрасывая ногу. У Дурслей было несколько гостей, и тётя Петуния сказала, что если он всё время будет держаться в стороне, ему достанутся остатки ужина. Лучший способ держаться от них подальше — это вообще не появляться в доме. Что-то, что вполне устраивало всех. Даже если становилось немного прохладно и он скучал по своему одеялу. «Я хотел просто спросить, — начал он, слегка водя глазами по сторонам, хотя знал, что на самом деле не может видеть мистера Лорда, — Тебе тоже нужно есть?» Мистер Лорд рассмеялся, а Гарри надулся, откинувшись на качелях и оттолкнувшись от земли, чтобы качаться быстрее. — Я не нуждаюсь в еде. «Почему?» — Потому что у меня нет тела, я в твоей голове, помнишь? «Но ты настоящий!» — сказал Гарри, почти что крича. Ветер пронёсся мимо него, и он качнулся сильнее. — Только потому, что я в твоей голове, это не значит, что я не настоящий. — Голос мистера Лорда ясно звучал в его голове, несмотря на то, что он раскачивался так сильно, что не слышал ничего, кроме свиста воздуха. Гарри всегда мог его слышать. Кристально чисто. «Хотел бы я тебя видеть», — сказал Гарри через мгновение, в этот раз тише. Он всегда забывал, что точно так же, как Гарри мог слышать мистера Лорда всё время, он мог слышать и Гарри хорошо. Он раскачивался так высоко, что, если бы они поднялись выше, он бы сделал полный круг. Однако это было не то, что он хотел проверять, поэтому он начал немного замедляться. Особенно после того, как мистер Лорд сказал ему, что он ещё не может залечивать сломанные кости. Не стоит становиться слишком безрассудным. По крайней мере, до тех пор, пока он не научится очень, очень хорошо лечить. — Со временем. Ноги Гарри коснулись земли, и он резко остановился — уже изношенные кроссовки заскрипели по земле, когда он разинул рот от изумления. «Ты серьезно? Я смогу тебя видеть?» — спросил он, глядя на небо, как будто мистер Лорд мог быть виден в темноте. — Да. «Это было бы так круто!» — радостно сказал Гарри, снова начиная раскачиваться. Его ноги немного болели от внезапной остановки, но он сильно любил так качаться. Это было похоже на полёт. Как будто, если он отпустит качели, то просто взлетит в воздух, как будто он никогда больше не коснётся земли, как будто он может превратиться в птицу в середине прыжка и улететь далеко-далеко от своих родственников. Его глаза загорелись: «Мистер Лорд?» — Да? «Можем ли мы летать, используя магию?» — Он очень, очень надеялся, что они могут. Это было бы потрясающе. Его любимая вещь в магии, даже если он ещё не умел этого делать. — Да. Хотя большинство волшебников пользуются метлой. Метла! Как те ведьмы в книжках с картинками, которые он видел? Или некоторые украшения во время Хэллоуина. Но разве им не было бы неудобно? Или, может быть, магия сделала их удобными. А потом он уловил кое-что ещё, что сказал мистер Лорд. «Большинство? Что делают остальные?» — Ну, я могу… мог летать, используя только свою магию, без метлы. Глаза Гарри вылезли из орбит, а рот открылся. — «Вот так просто?! Как супермэн! Это одна из самых крутых вещей, которую я когда-либо слышал! Не могли бы вы научить меня?» Гарри отчётливо услышал, как мистер Лорд вздохнул. — … немного похож на супермэна, наверное. В любом случае, ты сейчас слишком молод… Гарри открыл рот, чтобы возразить, но мистер Лорд прервал его. — Но я научу тебя, как только ты справишься с тремя другими заклинаниями посложнее. «Какими именно?» — быстро спросил Гарри, снова сбавляя скорость, чтобы не пропустить ничего важного. — Раз, я хочу, чтобы ты смог залечить нечто большее, чем мелкие царапины — без моего руководства. Два, я хочу, чтобы ты левитировал что-то тяжелее себя. Три, я хочу, чтобы ты усыпил взрослого. Это звучало не слишком сложно. Он был совершенно уверен, что сможет снова лечить царапины без указаний, и, возможно, более серьёзные травмы, если мистер Лорд будет инструктировать его первые разы. Мистер Лорд уже показал ему, как заставить летать мелкие предметы, такие как ручки и ластики. Усыпить кого-то будет сложнее, ведь он никогда раньше не использовал свою магию на ком-то другом. — Я уверен, что ты сможешь сделать всё это с лёгкостью, — прокомментировал мистер Лорд. «Потому, что ты меня учишь?» — нахально спросил Гарри. — Очевидно, — сказал он, и Гарри рассмеялся. *** Прошёл месяц с тех пор, как они начали разговаривать, и Волдеморт обнаружил, что впечатлён решимостью и силой мальчика. Он так легко воспринял магию, с такой любовью и почтением, что напоминал Волдеморту самого себя. Магия была даром, прекрасным и любящим, и убежищем. Магия была домом и спасением. Свет, который пробился сквозь тьму приюта и войны. Магия — это безопасность, сила и побег. Магия была такой, какой ты хотел её видеть. До тех пор, пока ты её уважал. Гарри явно видел это, как что-то очень необычное и великолепное среди умопомрачительно скучной и унылой жизни в резиденции Дурслей, окружённой магглами и ненавистью. Одной из причин, по которой он учил Гарри всему, что мог в его возрасте и зрелости, был сладкий порыв, который он испытывал всякий раз, когда мальчик творил магию. Как погружение в прохладную воду в невыносимо жаркий день. Как будто сидишь перед камином в снежный день. Как будто ты впервые за долгое время съел свою любимую еду. Например, наконец найти ту единственную палочку, которая была создана для тебя. Больше всего, что он чувствовал за столь долгое время. С каждым произведённым Гарри волшебством, с каждым днем, проведённым за разговорами, Волдеморт чувствовал, что и сам становится сильнее. Он мог читать больше мыслей Гарри, вместо того, чтобы просто ощущать проблески его чувств. Их связь укрепилась, и вскоре Волдеморт сможет проникать в сны Гарри. Это, по крайней мере, исполнило бы желание Гарри увидеть его. Хотя он понятия не имел, как он будет выглядеть. Он знал, что неуклонно теряет свой человеческий облик по мере того, как раскалывает свою душу и совершает всё больше и больше тёмных ритуалов, но что ж. В мире мечтаний реальность — это то, какой вы хотите её видеть. Сейчас Гарри спал, тихо и свернувшись калачиком. Перед сном он сказал ему, что ему холодно. Он заметно дрожал, вцепившись в своё тонкое одеяло побелевшими костяшками пальцев. Волдеморт думал, что после столь долгого кипения гнева он какое-то время будет неспособен на это. Особенно от чьего-то имени. Однако абсолютная ярость, которую он почувствовал в тот момент, была беспрецедентной. Даже приют Вула позаботился о том, чтобы у каждого ребенка было подходящее одеяло и тёплая одежда. Даже если бы это было только потому, что они не могли позволить себе продолжать заботиться о больных детях. Далее следуют согревающие чары, предположил он. Было бы трудно убедить мальчика в этом, ведь он был полон решимости сначала овладеть тремя заклинаниями, которые Волдеморт поставил в качестве условий. Парень чуть не потерял голову, пытаясь левитировать чёртову машину. По его словам, если бы ему это удалось, то мелкие вещи были бы проще. Неплохая логика, за исключением того, что мальчик не мог даже встряхнуть машину, и в итоге был слишком измотан, чтобы даже поднять пустую вазу. Он согласился, что после этого прислушается к мнению Волдеморта. И если Волдеморт хотел, чтобы он изучил согревающие чары, он, Мерлин, будь он проклят, это сделает. Он не позволил бы своему крестражу умереть от чего-то столь маггловского, как переохлаждение. И поэтому он наблюдал, как Гарри спит, а затем наблюдал, как Гарри начал беспокойно ёрзать. А потом он начал хныкать во сне. Волдеморт наблюдал, как он ворочался, не в силах видеть, не в силах помочь. Кошмарный сон. Ещё один. Не похоже, что он мог с этим что-то поделать. У него не было телесной формы. Пока не было. И его голос всегда звучал в голове мальчика, он просто стал ещё одним аспектом кошмара. Однако он надеялся, что Гарри проснётся раньше, чем кто-нибудь из Дурслей. Тело Гарри действительно не могло выдержать большего голода — кожа да кости, таким он был. Он устроился на долгую ночь, во всяком случае, насколько мог. Это заняло не так много времени, как он боялся, ведь Гарри проснулся, со вздохом открыв глаза. — Гарри, — сказал он, чтобы ещё больше его разбудить. Взгляд Гарри на секунду обежал шкаф, прежде чем он расслабился, устало потирая глаза. — «Привет, мистер Лорд», — прошептал он, плотнее закутываясь в одеяло, в которое завернулся во сне. — Здравствуй, — сказал он, наблюдая, как маленькая складка на лбу Гарри исчезла. Он закрыл глаза и некоторое время тихо дышал. Так долго, что Волдеморт поверил бы, что он спит, если бы не их связь. Прошло несколько минут, прежде чем Гарри снова заговорил: «Я был громким?» — Нет, и ты даже никого не разбудил. Гарри кивнул. Жест был заметен только потому, что это был Гарри. В темноте Волдеморт не мог видеть ничего, кроме него. «Это хорошо», — прошептал Гарри, прежде чем продолжить. — «Это был самый странный сон, который мне когда-либо снился». — Расскажи, — рассеянно сказал Волдеморт, на самом деле не заботясь ни о том, ни о другом. Дети и мечты. Но разговоры не давали ему скучать или сойти с ума. Так что даже если у него не было реального интереса к бредням мальчика, это было лучше, чем полное молчание. «С потолка свисал мертвый кролик», — начал Гарри, — «А потом кролик упал на меня сверху, прежде чем превратиться в самую большую змею, которую я когда-либо видел. И змея заговорила со мной. Она сказала мне, что её зовут Нагайна, прежде чем она исчезла в воде. А потом я оказался в большой тёмной пещере. В воде были какие-то твари, сначала я подумал, что это очень большая рыба, но…» — Гарри вздрогнул, замолкая. Волдеморт не ответил, главным образом потому, что ему нечего было сказать. Его разум отключился в тот момент, когда он упомянул о кролике, свисающем с потолка. Или стропила, если Волдеморт хотел быть более точным. Кролик Билли, даже более конкретно. Мерлин, мальчик видел его воспоминания. Возможно, связь была сильнее, чем он себе представлял. Возможно, он сможет проникать в сны Гарри скорее раньше, чем позже. Но это также создавало проблему. Прямо сейчас воспоминания были слишком разрознёнными, чтобы их можно было интерпретировать как что-то иное, кроме снов. Но что будет, когда они станут более чёткими? Более конкретными? Это… вызвало бы у мальчика много вопросов. Неудобные. Те, что о войне. Об убийствах и зверствах. Не похоже, что Гарри мог избавиться от Волдеморта. Но некоторое доверие со стороны его крестража имело бы большое значение. На данный момент он решил ничего не говорить Гарри. У него всё ещё было время, может быть, не так много, как он думал, но достаточно. К тому времени он что-нибудь придумает. Ему нужно было укрепить свои окклюменционные щиты, он не знал, когда он стал таким слабым. Он терял самообладание. Он не мог позволить себе вот так отвлекаться. Прямо сейчас он был пойман в ловушку в уязвимом состоянии. И ему также нужно было посмотреть, сможет ли он проникнуть в сны мальчика. Он едва слышал, как мальчик рассказывал ему о инфери, немного обеспокоенный тем, как такие гротескные существа были описаны на детском языке. Когда мальчик затих и дрожь возобновилась, он снова обратил своё внимание на Гарри. Не нравится холодная ярость, которая поднялась при этом зрелище. — Гарри, — сказал он, заставляя Гарри снова открыть глаза, — я собираюсь научить тебя, как накладывать согревающие чары. «Согревающие чары? Это поможет мне согреться?» — нетерпеливо спросил Гарри, садясь и заворачиваясь в одеяло. — А что ещё? — спросил Волдеморт, а затем продолжил без комментариев: — То, как Дурсли обращаются с тобой — отвратительно. Они заплатят за это, когда ты станешь более способным. Прямо сейчас нам нужно убедиться, что ты не замёрзнешь насмерть. «Я не замёрзну до смерти», — пробормотал Гарри, но его глаза загорелись при мысли о тепле. Волдеморт усмехнулся: — С тем, как ты дрожишь? «Тётя Петуния не даст мне умереть». — Она также не должна морить тебя голодом, держать взаперти в чулане или не давать тебе нормальной одежды и одеял. Не рассказывай мне о том, что она сделала бы или не сделала для твоего благополучия. Ясно, что ты ей совершенно безразличен, — сказал Волдеморт, возможно, слишком резко, учитывая, как вытянулось лицо Гарри и опустились глаза. Здесь не было места мягкости. Гарри нужно было избавиться от детских представлений о том, что его родственники заботятся о нём. Когда-нибудь будет не всё равно. «Но если бы я был действительно, действительно хорош, тогда она бы так и сделала!» — Гарри запротестовал, и Волдеморт почувствовал острую боль. Нет, она бы этого не сделала. Она никогда этого не сделает. Волдеморт знал таких людей. Им было всё равно. Мы никогда не были удовлетворены и никогда не будем удовлетворены. — Гарри, закрой глаза и сосредоточься, — сказал он вместо ответа. — Тебе нужно быстро выучить это. Гарри повиновался, и Волдеморту не потребовалось много времени, чтобы почувствовать эту контрольную искру магии. Гарри действительно был замечательным учеником. Сосредоточенный и решительный. Намерение и воля играли большую роль в магии, и у Гарри было и то, и другое в избытке. За исключением… За исключением того, что Гарри было четыре года. Слишком мал, чтобы изучать заклинания, магия слишком незрелая и хаотичная. Нет волшебной палочки, чтобы направить его и дать ему направление. Слишком самоуверенный. Гарри вскрикнул, когда из него вырвалась неконтролируемая магия, и хотя восторг от этого был впечатляющим, он был кратким. Гарри помрачнел, когда одеяло, которое он же сжимал в руках, загорелось, вспыхнув вверх в пугающей вспышке. Гарри вскрикнул и отпустил его, отползая назад, а Волдеморт зашипел, пытаясь поговорить с мальчиком, успокоить его. Он не очень хорошо справился с работой, учитывая, что был слишком занят, паникуя сам. Дверца чулана не сдвинулась с места, когда Гарри постучал по ней. Ужас, подобного которому не было прежде, охватил Волдеморта, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что большая часть его принадлежала Гарри. Но не всё это правда. Не всё. Не всё. Его беспомощное состояние теперь насмехалось над ним. Раздражает сильнее, чем когда-либо. Какой смысл оставаться со своим крестражем, если он даже не может его защитить? Пламя поднялось достаточно высоко, чтобы лизнуть наклонную крышу, и Гарри начал плакать, дрыгая ногами, как будто они могли сбить огонь. Затем всплеск, искры и хлопок, достаточно громкий, чтобы напугать даже Волдеморта. Дверца чулана распахнулась, слетев с петель, когда Гарри рухнул вперёд и упал на пол. Грохот и суматоха всё ещё звенели в голове Волдеморта, и паника и боль мальчика были осязаемы. — Гарри, — настойчиво сказал он теперь уже всхлипывающему ребенку. — Гарри, послушай меня. Насколько ты ранен? Волдеморт был дураком. Полным идиотом. Он должен был подумать об этом. Он был беспечен и нетерпелив. Он провёл три года в ожидании, в полной тишине и темноте, беспомощным. Он мог бы подождать ещё немного. Ему следовало подождать ещё немного. Послышались шаги и крики. В чулане всё ещё горел огонь, потрескивающий и яркий. Гарри всё ещё лежал, свернувшись калачиком, и плакал, хотя теперь уже тише. Волдеморт не воспринял это как хороший знак. Из всех людей именно Вернон Дурсль нашёл мальчика. Гарри действительно поразительно повезло. Мужчина бросил один взгляд на сцену и начал кричать, заставив Гарри вздрогнуть. «УРОД! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?» — Вернон подошёл к Гарри и, грубо схватив его за бицепс, поднял его. Гарри закричал, и Волдеморт отчаянно искал способ помочь. Он не мог придумать ни одного, как бы сильно ни старался. А он это делал. Он не испытывал такой паники с той ночи, когда на него обрушилось смертельное проклятие. И это была всего лишь доля секунды агонии, прежде чем он перестал существовать на физической равнине. Это… эта беспомощность, в то время как его крестраж рыдал и плакал от боли, а на него кричал неуклюжий маггл. От этого стало как-то ещё хуже. «Вернон!» — раздался второй голос с лестницы. — «Вернон, соседи услышат. А дом! Нам нужно потушить огонь!» Петуния стояла в ночной рубашке, схватившись за грудь — её глаза испуганно метались по сторонам, остановившись на Гарри, который теперь безвольно лежал в руках Вернона, всё ещё плача. «Прекрати этот адский шум», — прошипел Вернон мальчику, тряся его маленькое тело, прежде чем бросить его на пол. Гарри захныкал, но громче не стал. Волдеморт пытался утешить себя чёткими представлениями о том, как он заставил Вернона страдать. И он будет страдать. Он отомстит за это. Он заставит Вернона пожалеть о том дне, когда он поднял руку на Гарри. Он пожалеет о том дне, когда родился. Вернон ушёл из поля зрения Волдеморта, предположительно, чтобы потушить огонь, и наблюдал за Гарри. Воображение даже самых гротескных пыток не помогло бы Гарри прямо сейчас. У Гарри было несколько ожогов первой степени на предплечьях и ладонях, а его одежда была опалена и местами обгорела. На его лодыжках тоже было несколько ожогов, кожа покраснела и уже начала покрываться волдырями. Лицо Гарри осталось относительно невредимым, но на подбородке темнел небольшой ожог. Там, где была разбита дверь, было несколько порезов и царапин от осколков. — Гарри, — сказал Волдеморт тихо, мягко. — Гарри, сделай несколько глубоких вдохов. Давай, я буду считать, а ты — дыши. На секунду он подумал, что мальчик не услышал его, или ему было слишком больно, чтобы слушать, но затем он слегка, ещё дрожа кивнул. — Хорошо — вдохни. Раз, два, три… — Дыхание было прерывистым, но Гарри прислушался. Вскоре его рыдания перешли в тихое сопение и всхлипы. А потом вернулся Вернон с яростным и багровым лицом. Гарри вздрогнул и снова заплакал. Волдеморт вздохнул, когда мужчина схватил Гарри за запястье, его обожжённое запястье, и начал тащить его наверх, даже не давая ему возможности встать на ноги. Гарри не сопротивлялся, но несколько раз спотыкался и падал. Достаточно того, что Вернон фактически тянул его за руку, а Гарри визжал и плакал. Волдеморт мельком увидел Петунию, наблюдавшую за разворачивающейся сценой, но не поднявшую ни единой руки в защиту Гарри. Вернон открыл одну из дверей в коридоре и швырнул Гарри внутрь, который затем снова свернулся калачиком на полу, баюкая свою руку. Мальчик едва мог дышать сквозь рыдания. «Мы дали тебе место для ночлега, и это то, как ты нам отплатил? Поджигая его? Ты сам сделал это с собой, мальчик. Не приходи ко мне сейчас ныть о своих травмах. Ты не получишь от нас никакой помощи». Гарри не ответил, только свернулся ещё плотнее. Он никак не показывал, что вообще слышал Вернона. Но Волдеморт не смог бы слышать его так ясно, если бы Гарри тоже не мог. Вернон, казалось, только ещё больше разозлился из-за отсутствия ответа. Абсолютный шут воспринимал всё как оскорбление своей персоны. «Это был заговор? Чтобы получить вторую спальню Дадли? Как долго ты замышлял украсть эту комнату? Тебе нужна эта комната? Ты можешь её получить.» — Вернон усмехнулся, отвратительно и злобно. — «Ты больше ничего от нас не получишь. Ни еды, ни новой одежды, ни одеял, ни лекарств! Ты заслуживаешь этого! Мы слишком долго потакали твоим прихотям!» С этими словами мужчина развернулся и захлопнул дверь с такой силой, что Гарри снова вздрогнул. Волдеморт приготовился к ещё более долгой ночи. *** Дом проснулся около двух часов назад или что-то в этом роде. Волдеморт не мог следить за временем, тем более что Гарри не мог. Голос Вернона гремел громче остальных, продолжая, как будто он не запирал своего раненого племянника, как кучу мусора. Волдеморт получит своё тело обратно, хотя бы для того, чтобы он мог убить Вернона Дурсля своими руками и наблюдать, как ужас покидает его глаза вместе с его жизнью. Но только после того, как он пострадал. Вскоре голос Вернона затих вдали. Волдеморт увидел, как Гарри облегчённо вздохнул, расслабляясь ещё больше. Ночью он отошёл в угол комнаты, свернулся калачиком на койке с голыми костями, завернувшись в простыню и выставил ноги и предплечья, чтобы ожоги не усилились. Это было жалкое зрелище. Стук в дверь заставил Гарри вздрогнуть, прежде чем он услышал, как поворачивается замок. Гарри вскочил, уставившись широко раскрытыми глазами на дверь. Петуния прошествовала внутрь с насмешкой, приклеенной к её лицу. Она несла миску с водой, с бортика которой свисала мочалка. Глаза Гарри следили за её движениями, когда она со стуком поставила миску на шаткий, захламлённый стол. Она также положила маленький тюбик с чем-то похожим на крем-мазь? — рядом с ним. «Поторопись», — рявкнула она, — «я вернусь, чтобы забрать это через час». Затем она вздёрнула нос и вышла, закрыв за собой дверь. Гарри несколько мгновений смотрел ей вслед, прежде чем Волдеморт разозлился и сказал: — Гарри. Гарри вздрогнул, и Волдеморт взмолился Мерлину о силе. Он никогда не видел Гарри таким пугливым, и сейчас это его не волновало. — Позаботься о своих ожогах, — приказал он. — Возьми эту тряпку, смочи её в воде и промой ожоги. Ты же не хочешь заразиться. — Он не был уверен, что магия Гарри защитит его от этого. Это могло случиться, но он не хотел рисковать. Дурсли, конечно, не смогли бы ничем помочь. Гарри несколько мгновений по-совиному моргал, прежде чем кивнуть и осторожно направиться к столу. Ему пришлось немного подпрыгнуть, чтобы подтянуться на стуле, но он справился. Тряпку окунули в воду, и Волдеморту пришлось поспешно сказать ему, чтобы он отжал ее. Он всё время забывал, каким юным был Гарри на самом деле. Движения были неуклюжими, так как ладони Гарри получили значительный урон. Он осторожно приложил ткань к одному из самых сильных ожогов возле локтя и левой лодыжки. Волдеморт не думал, что больше, чем у пары из них останутся шрамы, если о них позаботиться должным образом. Или даже если он использовал магию, чтобы исцелить их. По крайней мере, эти травмы обеспечили Гарри практическую базу для исцеления. Что-то, в чём ему нужно было бы стать опытным, если бы жестокое обращение продолжалось. Он наблюдал, как Гарри заскулил, прежде чем с раздражением бросить тряпку в миску. Он уставился на него блестящими глазами, губы дрожали, и Волдеморт надеялся, что он снова не начнёт плакать. А потом мальчик погрузил руки в воду, и плечи его облегчённо опустились. Вода должна быть холодной. Волдеморт ничего не сказал. На самом деле, он и раньше ожидал от него такого поведения. И если это помогло справиться с болью, то тем лучше. Боль не сулила ничего хорошего для сфокусированной магии, только случайные вспышки. И с них уже довольно было этого на какое-то время. Когда прошло несколько минут, а Гарри не двигался, Волдеморт сказал: — Тебе нужно исцелить их. Плечи Гарри напряглись: «Нет». — Нет? «Нет, нет, нет», — повторил Гарри, качая головой — его челюсть упрямо дёрнулась, лицо покрылось пятнами, а глаза покраснели. Вот что удерживало его от гнева. — Гарри, ты исцелишь себя сам. Это было то, о чём мы договорились, помнишь? Заживлять раны похуже, чем царапины. «Ты не говорил мне, что магия может делать… делать это!» — Вырвалось у Гарри, наконец вытащив руки из воды и обхватив ими себя. Его зубы были стиснуты, чтобы попытаться скрыть стук. — Магия может сделать много вещей, — усмехнулся Волдеморт. — Только потому, что однажды что-то пошло не так, не значит, что ты можешь просто остановиться. «Я не хочу больше этим заниматься. Что, если дальше случится что-нибудь похуже? — Тогда ты переживёшь это, — сказал Волдеморт немного недоброжелательно. Гарри не собирался получать от него никакого сочувствия за то, что он боялся магии. Эта неудача потенциально может отбросить их на несколько шагов назад. Гарри не следовало бояться собственной магии. Это проложило бы путь к становлению обскура, и кто знал, к какому хаосу это приведет? Происходит случайное волшебство, и дети смирились с этим. Просто обычная часть обычной жизни. Для волшебника, то есть. Будь прокляты эти магглы. Гарри нахмурился и снова покачал головой. — Послушай, Гарри, — огрызнулся Волдеморт, мгновенно пожалев об этом — когда Гарри вздрогнул, он немного смягчился. — Случайная магия — это то, что случается с каждым ребёнком-волшебником, — продолжил он более мягко. — Они, вы — дети, ваша магия развивается. Будут допущены ошибки, особенно в условиях сильного стресса или эмоциональных ситуаций. Тебе было холодно, и ты жаждал тепла. Согревающее заклинание пошло не так или пересилило себя, и вместо того, чтобы просто согревать, оно вызвало пожар. Пусть это послужит уроком, чтобы быть более осторожным, и всё. «Но если я просто не буду колдовать, то ничего плохого не случится», — пробормотал Гарри, опуская руки обратно в воду. Это могло быть не хорошо для него. Такая холодная вода, в такую холодную погоду. Но у него не хватило духу сказать Гарри, учитывая то, как он расслабился, когда боль утихла. — Так и будет, — твёрдо сказал Волдеморт. Он должен был как можно быстрее избавить Гарри от этого заблуждения, пока Гарри не пошёл дальше по этому пути. — Ты волшебник, магия у тебя в крови. Ты не можешь просто не делать этого, так же как не можешь заставить своё сердце перестать биться. Это просто откроет двери для ещё более неконтролируемых всплесков магии. Глаза Гарри расширились от ужаса, и Волдеморт почувствовал крупицу удовлетворения. По крайней мере, Гарри понимал последствия решений, принятых в страхе. «Как мне не допустить, чтобы всё пошло не так?» — Практикуйся. Гарри начал жевать свои губы и вынул трясущиеся руки из воды. — Обычно, — начал Волдеморт, — родители или опекуны ребёнка находятся там, чтобы исправить любые случайные неудачи. И, в случае детей, живущих с магглами, — он не пытался скрыть презрение в своем голосе, — они достаточно заботятся о своих детях, чтобы обеспечить медицинскую помощь и эмоциональную поддержку. Ты не виноват, что твои родственники — такие ужасные люди. «Окей», — прошептал Гарри через некоторое время, — «Но я больше не буду использовать согревающие чары». Ничего такого, чего Волдеморт уже не ожидал: — Хорошо. Тогда залечи свои ожоги. Так же, как ты сделал это со своими царапинами. Это видимая травма. Сконцентрируйся.