Глава 4. Играй в притворство (Chapter 4: Play Pretend)

Встретимся на кладбище Вбей это себе в голову Мы можем поиграть в притворство Мы можем поиграть в притворство Мы можем поиграть в притворство Мы можем заниматься этим всю ночь, это не обязательно должно заканчиваться — Авива, Кладбище *** Рождественские огни осветили улицы несколькими цветами и вспышками. Вдоль дороги стояли рождественские ёлки, и чувствовался запах всех сладких десертов и выпечки. Если достаточно напрячь слух, то можно было даже услышать, как в квартале отсюда поют лёгкие рождественские гимны. Другим таким украшенным домом был дом номер четыре резиденции Дурслей. Пахло печеньем, пирожными и пирогами. В гостиной стояла гигантская рождественская ёлка, украшенная так ярко и красочно, что могла ослепить смотрящего на неё человека. Под ней лежала куча подарков - такая большая, что в ней можно было потеряться. По крайней мере, на этот раз Гарри не нужно было оставаться в чулане, так соблазнительно близко ко всем вкусным вещам, но не в состоянии дотянуться до них. В своей крошечной, обветшалой комнате, если он не смотрел в окно или не вдыхал слишком глубоко, он почти бы смог притвориться, что это была обычная другая ночь. Голос мистера Лорда был успокаивающим гудением в его голове. Он попросил у этого человека историю, и он рассказал её; он сказал, в знак рождественского празднования. Но мистер Лорд всегда рассказывал ему историю, когда Гарри спрашивал, так что он не слишком задумывался об этом. Ранее в тот же день мистер Лорд научил его делать плавающие огни. Это было легко, особенно учитывая, что всё вдохновение, о котором он мог мечтать, было доступно прямо за окном. Он даже помог дяде Вернону развесить рождественские гирлянды и получил за это целых два куска варёных леденцов. Мистер Лорд усмехнулся, но Гарри подумал, что это было великолепно. Ему не нужно было делать так много работы по дому, пока его ожоги заживали. По крайней мере, по словам тёти Петунии. На следующий день после инцидента она посмотрела на его руки, понюхала и сказала, что в таком виде он будет бесполезен. Даже несмотря на то, что его раны выглядели так, будто им было несколько дней, а не всего один. На её лице появилось обычное напряжённое выражение, а в глазах странный взгляд. Затем она дала ему бинты и рявкнула, чтобы он перевязал руки, хотя Гарри думал, что бинты ему больше не нужны. Она выглядела такой разъярённой из-за его болтовни за спиной, что Гарри поспешно согласился. Она даже подарила ему ещё один большой оранжевый свитер Дадли с потёртыми локтями и тусклым шоколадным пятном на воротнике. Он полностью закрывал его руки и доходил до пальцев. Мистер Лорд сказал, что это была хорошая идея, так как ни у кого не возникло бы подозрений по поводу его быстрого исцеления. Примерно через неделю после инцидента тётя Петуния даже дала ему одеяло, потому что его старое было обугленной оболочкой в мусорном ведре. В общем, они устроили ему не такое уж плохое время, когда он испугался после поджёга чулана. Мистер Лорд, казалось, всё ещё считал это ужасным, но Гарри не жаловался. И он уже достаточно знал о мистере Лорде, чтобы понимать, что у него очень высокие стандарты. Это заставляло Гарри чувствовать себя особенным, знать, что кто-то достаточно заботится о нём, чтобы злиться за него, а не на него. Прямо сейчас мистер Лорд рассказывал ему Сказку о Трёх Братьях, которая, похоже, была его любимой. Гарри она нравилась, но не так сильно, как «Фонтан Феи Фортуны». Тем не менее, он бы услышал от него любую историю, любимую или нет. В конце концов, никто никогда раньше не читал ему сказок. Приятно тёплая кровать и ровный баритон мистера Лорда убаюкали его. *** Волдеморт замолчал, когда Гарри заснул. Ему нужно будет достать мальчику настоящий экземпляр Сказок Барда Бидля. Его воспоминания о детских сказках были, в лучшем случае, ужасными, и мальчик, несомненно, был бы в восторге от причудливого изложения историй. Но он отвлёкся. К более важным вопросам; он чувствовал, что их связь становится всё сильнее. Намного сильнее, чем он ожидал после трёх лет бездействия. Больше, чем он смел надеяться. Возможно, сегодня вечером он сможет проникнуть в мир снов мальчика. Он должен был, на самом деле. Это было бы на шаг ближе к истинному обладанию, если он захотел этого. Растущая связь также означала бы, что он скоро сможет получить тело, каким бы бестелесным оно ни было. Конечности, чтобы двигаться, мир, чтобы видеть его. И это было бы на шаг ближе к получению материального тела. Он уставился на спящую фигуру и попытался определить, что он чувствует. Нервничает, вот что. Он не знал, как Гарри отреагирует, увидев его в первый раз, пусть даже только во сне. Он всё ещё не знал, будет ли хорошо воспринята форма, в которой он появится. Если он вообще мог появиться перед мальчиком. И разве это не было бы ударом по его гордости? Самые могущественные легилименты. И маленькая часть его чувствовала, что это было бы обманом, ложью, если бы он появился в чём-нибудь, кроме своей последней формы. Змееподобное, нечеловеческое чудовище. Он перестал заботиться о своей внешности на пике своей власти, на что он и полагался, когда всё ещё был Томом Риддлом. Его харизма и внешность завоевали ему немало сердец, которыми можно было воспользоваться. Как только он стал Волдемортом, красивая внешность была не нужна. Только теперь он не хотел отпугивать Гарри. А что, если бы его облик пробудил в нём какие-то воспоминания? Гарри был его билетом в тело, к воскрешению, к жизни. Он не мог позволить себе так рисковать. Он знал, что это, вероятно, было иррациональным беспокойством. Мальчику тогда был всего год, ради Мерлина. Он никак не мог вспомнить ту ночь. Ему нужно было доверие Гарри. Он знал, что сейчас у него этого много, в основном благодаря тому, что он единственный заботливый человек в его жизни, и его молодому возрасту. Но если он хотел укрепить это доверие, ему нужно было быть осторожным. Поэтому он решил выглядеть так, как выглядел до того, как сделал крестраж с медальоном и чашей. Вполне по-человечески, хотя и немного измождённо. Он на мгновение задумался о том, чтобы пойти как шестнадцатилетний, надеясь, что, возможно, Гарри будет более комфортно с другим, более старшим, но все же ещё ребёнком. Но потом отказался от этой идеи. Гарри явно видел в нём взрослую фигуру — появление подростка только сбило бы его с толку. Сон Гарри начался так, как обычно бывает с большинством детских снов — причудливо и совершенно бессмысленно. Он огляделся вокруг, отметив, что всё выглядело немного размытым, как будто он смотрел через запотевшее окно. Фиолетовая трава простиралась на многие мили вокруг, среди которых стоял дом Дурслей, выглядевший странно и неуместно без всех его идентичных аналогов, выстроившихся вокруг него. Дом выстрелил пламенем из окон и дымохода, беззвучно, даже когда Волдеморт стоял в двух шагах от него. «Мистер Лорд?» — раздался неуверенный голос сзади. Волдеморт резко обернулся и увидел Гарри, который смотрел на него широко раскрытыми глазами и чуть ли не подпрыгивал на ногах от возбуждения. Он рассеянно отметил, что кожа мальчика, казалось, совершенно не пострадала, за исключением шрама в виде молнии на голове. Ни синяков, ни шрамов от ожогов видно не было. «Да», — сказал он, склонив голову набок, когда глаза Гарри загорелись, и он действительно начал прыгать вверх и вниз. Мир вокруг них начал немного искажаться, как на картине, у которой была только ограниченная перспектива. Дом Дурслей и сочная пурпурная трава остались, но он не мог видеть дальше, чем на несколько ярдов за ними. Он снова обратил своё внимание на Гарри, приподняв бровь: — «Как ты узнал, что это я?» «Я…» — Гарри сделал паузу, нахмурившись, — «я не знаю. Я просто… знал». Волдеморт кивнул: — «Я понимаю. Что ж…» У него не было времени закончить фразу, ведь Гарри бросился на него, обхватив тонкими руками талию Волдеморта, и закричал от безудержной радости. Волдеморт напрягся, на мгновение замерев, прежде чем обнять Гарри и неловко похлопать его по спине. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то прикасался к нему, особенно таким… интимным жестом. «Ты здесь! Ты здесь! Я…» — Гарри отстранился и моргнул, оглядываясь вокруг, — «Где это здесь?» Волдеморт отступил назад, поправляя свою тёмную мантию и манжеты. Это было… по-другому. Быть здесь, иметь тело, каким бы воображаемым оно ни было. Чтобы иметь возможность двигать конечностями и чувствовать прикосновение ткани к коже. Его губы дрогнули от вопроса Гарри. «Ты говоришь мне это в своём сне». Глаза Гарри расширились: «Сне?» А потом, неожиданно его лицо вытянулось. — «Значит ли это, что тебя здесь тоже нет? Ты просто часть сна? Разве я не должен сейчас проснуться, поскольку я знаю, что это сон и всё такое?» Волдеморт покачал головой: — «Я действительно здесь. Я же говорил тебе, что ты скоро увидишь меня, не так ли? И вот я здесь. Я тоже буду помнить, как это происходило после того, как ты проснёшься. Хотя я не совсем уверен, что ты это сделаешь». — Волдеморт продолжил, прежде чем Гарри успел заговорить: — «И для того, чтобы не проснуться после осознания того, что это сон, существует феномен, называемый осознанным сновидением, когда ты можешь видеть сны и осознавать, что ты спишь. Я полагаю, ты мог бы проснуться, если бы попытался». «Я не хочу!» — Гарри быстро спросил: — «Что такое фомоненон?» «Феномен, » — поправил Волдеморт, — «Означает…» — он думал над определением, которое мог бы понять четырёхлетний ребёнок, прежде чем остановился на простом. — «Это означает что-то, что происходит — событие или происшествие». Гарри пожал плечами, на самом деле не обращая внимания, и Волдеморт вздохнул. «Это так ты выглядишь?» — затем спросил он, оглядывая его с ног до головы: — «Это какая-то забавная одежда». «Они называются мантиями», — фыркнул Волдеморт, — «И это надлежащая одежда для волшебника». «Я тоже их получу? Когда я стану старше?» Волдеморт посмотрел на Гарри сверху вниз, в его поношенной маггловской одежде, но такой, которая, казалось, подходила ему в мире его снов, и без каких-либо очевидных разрывов и разрывов. Затем сказал: — «Это мир твоих снов, ты можешь получить их прямо сейчас, если хочешь». Улыбка озарила лицо Гарри: — «Правда? Дай мне! Дай мне!» —он взвизгнул и зажмурился, нахмурив брови, когда сильно сосредоточился. Несколько мгновений спустя Гарри стоял в мантии, идентичной той, что носил сам Волдеморт. Он взволнованно покрутился и хихикнул. Волдеморт улыбнулся и присел на корточки, разглаживая лацканы и бормоча: — «Может быть, здесь немного укоротить?» — он указал на нижнюю часть мантии, которая, казалось, подметала пол. Гарри ухмыльнулся и сделал как его просили, прежде чем сделать ещё один размашистый поворот и сказать: — «Смотрите, мистер Лорд, мы похожи друг на друга!» Волдеморт достиг такого состояния, что даже не вздрогнул, когда Гарри назвал его по имени. Он пожалел, что велел мальчику называть его «Лорд» почти сразу после того, как произнёс это, но Гарри вцепился в это, как лук в дерево. Но на самом деле он тоже не знал, как ещё попросить Гарри называть его. Он никогда больше не унизится до того, чтобы его называли «Томом», а Волдеморт… Что ж. Он предпочел бы, чтобы мальчик узнал о том, кем он был на условиях Волдеморта, а не кого-то другого. И… это имя крепло к нему, подумал он с гримасой. «Мистер Лорд?» — Гарри с любопытством посмотрел на него. «Да?» — Он прочистил горло. «Ты расскажешь мне ещё одну историю?» Волдеморт медленно моргнул, глядя на него: — «Что?» «Я хочу услышать другую историю!» Волдеморт склонил голову набок, размышляя. Ну, не похоже, чтобы у него была идея получше. Мальчик хотел его увидеть, и он это сделал. Он предположил, что вместо этого мог бы следовать требованиям мальчика. Затем он кивнул и вызвал стул позади себя. Придумал это, на самом деле. Он не мог по-настоящему колдовать здесь, это было всё воображение, мысли и мечты. Он, вероятно, мог бы также придумать свою тисовую палочку, но на самом деле ему не нравилась мысль о том, чтобы держать свою палочку в руке, но при этом не чувствовать истинного прилива успокаивающей магии, которая пришла с ней. В конце концов, здесь не было ничего реального. Он не потрудился изменить их окружение, оставив большую часть мира снов на усмотрение Гарри. Не стоит брать на себя слишком много контроля и оставлять Гарри с головной болью и дезориентацией. Он опустился на стул и упивался своими ощущениями. Стоял, сидел, двигал конечностями, моргал, дышал. Ощущение удобного кресла за его спиной и под ним, медленный шорох его одежды по коже. Ничто из этого не было реальным, но это не означало, что всё казалось нереальным. Он будет наслаждаться этой возможностью, чего бы она ни стоила. Он только открыл рот, чтобы сказать Гарри устраиваться поудобнее, ожидая, что мальчик сделает себе стул — навыки визуализации были необходимы для нескольких отраслей магии, — когда мальчик бросился на него, прыгнул на колени Волдеморта и извивался, пока ему не стало удобно. Волдеморт бездумно обхватил рукой талию маленького мальчика, чтобы поддержать его, моргая на него сверху вниз. Гарри ухмыльнулся ему, зелёные глаза расширились от восторга, когда он прислонился к Волдеморту. Его первым побуждением было бросить мальчика на пол и немедленно выйти из сна. Второй — выругаться вслух. Он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого он просто позволил себе почувствовать вес тёплого тела, прижатого к нему, крошечного и хрупкого. Это было бесконечно более интимно, чем объятия, инициированные Гарри. Он прочистил горло. Отталкивать мальчика было бы плохой идеей, особенно если Волдеморт хотел, чтобы Гарри доверял ему. «Я хочу новую историю», — сказал Гарри; на самом деле потребовал. Волдеморт слегка ощетинился, но не сделал ему выговор. Он уставился на Гарри, который просто смотрел прямо на него, не мигая. Во сне у него всё ещё был шрам в виде молнии на лбу. То есть мальчик считал это частью себя. Многие люди неосознанно заботились о любых недостатках и нежелательных чертах характера, находясь в своих сновидениях. Волдеморт кивнул, и Гарри ухмыльнулся ему, прежде чем засунуть большой палец в рот и уютно прижаться к нему. Волдеморт откинулся на спинку кресла и наблюдал, как мир вокруг него колышется, когда Гарри меняет их окружение. Это приводило в замешательство, но он достаточно долго пользовался легилименцией, чтобы это его не беспокоило. Он начал рассказывать маггловскую сказку, которую слышал в детстве в приюте, рассеянно вынимая руку Гарри изо рта и добавляя свои собственные фрагменты к истории, где его память была нечёткой. *** Гарри проснулся, чувствуя себя разбитым, но в то же время уютным и тёплым. Он несколько раз быстро моргнул, чтобы избавиться от размытости, вызванной сном, и высунул голову из одеяла, в которое был завёрнут. Он повернулся и тихо прошептал: «Мистер Лорд?» — Да, Гарри? «Ты был сегодня в моём сне?» — спросил он, слегка протирая глаза. Он помнил обрывки сна и то, как мистер Лорд держал его. Он вспомнил, как дядя Вернон вот так держал Дадли. Они больше так не делали, потому что Дадли стал слишком большим. Но они всё равно обнимали его. Было очень приятно, когда мистер Лорд обнимал и прижимал к себе. И, конечно, наконец-то увидеть его. — Да. Как много из этого ты помнишь? Гарри просто пожал плечами, а затем сказал: «Ты очень высокий». Ответа не последовало, поэтому Гарри перевернулся под одеялом и, свернувшись калачиком, снова заснул.