16. Солнце

Клубничная Печенька почти не узнавала Серебряный Лес. Всего полгода минуло с тех дней, как она видела его в кошмарном упадке, охваченный чёрной скверной Ванильной Тени. Сейчас же все его следы исчезли, и её взгляд ни разу не наткнулся ни на одно пятнышко, ни на один обломок, ни на один увядший цветок. К сдержанным холодным тонам королевства фей добавилось много иных, куда более ярких, в которых узнавался стиль королевства Холлиберри. Его представители жарко спорили с крылатыми местными, и из компромисса рождались удивительные декорации для грядущей церемонии, которую и те и другие очень хотели сделать запоминающейся. — Клубничная! — окликнул её знакомый голос, и она не сразу узнала в говорившей Клубничную Зефирку. Юная волшебница из Логополиса сменила униформу студентки на лёгкое многослойное платье из полупрозрачных тканей, а её пышную причёску украсило множество белых цветов. — Зефирка! Ты стала так похожа на фею! — Да уж. Совсем немного с ними пожила, а кажется, словно так было всегда. Эти крылатые печеньки совсем не так ужасны, как про них рассказывают сказки! Хотя, допускаю, что дело в их новой космополитичной королеве. А где твои бараны? — О, Храбрец забежал куда-то очень далеко, так что запоздает. А Волшебник не ответил, придёт или нет, — стеснительно пояснила Клубничная. — Но он в любом случае всё ещё где-то в Логополисе, думаю придёт позже. Если не забудет. — Ох, неужели его затянула эта трясина бесконечных знаний? Я вот так рада, что наконец-то могу жить, а не учиться! — она глубоко вдохнула, сжав губы, словно без этого радость забила бы из неё фонтаном. Клубничная проследила за её взглядом, и заметила невдалеке Ртутного Рыцаря, приподнявшего руку в неловком приветствии. — Я очень рада за тебя. — Дамы и господа! Сегодня я приветствую вас на подготовке к самой грандиозной свадьбе столетия! — прогремел посреди суеты голос летописца. — Красавица и Чудовище, осквернённая святая и искуплённый дьявол, нежная бабочка и таракан, Королева Фей и Источник Знаний! — Сапфир, ты же вроде вылечил голову, почему ты продолжаешь нести чушь в несуществующую камеру? — притворно проворчала Зефирка. — Потому что мне это нравится! И коль скоро вы первая заговорили со мной, прошу ваш комментарий, печенье Клубничный Зефир. Что вы думаете о предстоящей свадьбе? — Ладно, так и быть… — Зефирка наклонилась к его посоху и взглянула в сторону, где предположительно висели его воображаемые камеры. — Начну с того, что она ни для кого не стала неожиданностью. Как только Королева Фей ступила на землю Логополиса, Монсеньора ректора стало не узнать! Всем было очевидно, что он влюбился с первого взгляда, как глупый подросток, а такого не случалось за всю его долгую жизнь… Почувствовав себя лишней в этом спонтанном интервью, Клубничная пошла дальше к королевскому павильону, минуя медленно продвигающиеся к складам повозки с бочками ягодного сока и телеги с заготовками для пломбира. Все они немного застопорились из-за одного единственного, но очень широкого и медленного паланкина, на котором стоял саркофаг ростом с целую печеньку, источавший на весь лес аромат сыра дор блю. Пользуясь маленьким ростом, она пробежала между широких колёс и навесов и, удачно поймав момент, когда сторожившие королеву фейри немного отвлеклись, проскользнула в покои невесты. Белая Лилия была внутри совершенно одна. Она сидела перед зеркалом простоволосая и одетая в одну лишь нижнюю юбку в окружении манекенов с платьями, каждое из которых можно было разглядывать часами, изящнейшими серебряными украшениями, венками и вуалями. Её обновлённые большие цветные крылья были опущены на манер плаща и чуть подрагивали в такт её тихим рыданиям. — Печенье Белая Лилия? Что случилось? — спросила Клубничная. — О нет, я же просила никого не… — эмоционально воскликнула Лилия, но тут же притихла, узнав гостью, — ох, Клубничная печенька, это ты. Тогда всё в порядке. Извини, что я в таком виде… Все так хотят, чтобы я выглядела идеально, что я… больше не могу. Хочу утащить жениха в лесную чащу и сделать всё… чтобы никто не видел. И не рассуждал, как у меня блёстки на платье не того оттенка, что на короне, и что кондурин выглядит дёшево, и что причёска какая-то не такая… будь моя воля, вышла бы голой. Молочный Свет говорил, что века назад у фейри это считалось нормой. Уверена, его тоже не радует весь этот официоз. — Ты просто невозможно красивая! — восторженно прошептала Клубничная, любуясь сияющими крапинками на её тесте. — И… о…твои крылья, они стали другими! — Я немного изменила их форму. Фейри уговорили меня, сотворили специальное заклинание, чтобы они стали такими же роскошными, как Старшего Фейри. Не могу сказать, что сильно сопротивлялась. Но на самом деле у меня спина устала. Да я вся устала. А ведь ещё ничего не случилось, — Лилия потёрла лоб. — Я всех подведу. — Ни в коем случае. Ты уже столько всего пережила! — Клубничная взяла её ладонь. — Ты очень сильная! Ты сможешь! Невеста устало подняла на неё взгляд и долго смотрела, словно пыталась прочитать на детском лице какую-то вселенскую мудрость, которая могла развеять её волнения. Потом она с усталым вздохом откинулась на спинку стула и опустила руки. — Тогда помоги мне выбрать платье, — простонала она. — Если меня опять будут критиковать, скажу, что мнение моей подруги важнее любых их аргументов! — О… я стесняюсь… но мне нравится вон то, — Клубничная указала на самое пышное платье из взбитых сливок и белого шоколада, украшенное серебристыми лентами. Лилия посмотрела в его сторону и рассмеялась. — О, ведьмы… я буду похожа на торт, — сказала она с улыбкой. — Но знаешь что? Мне оно тоже нравится больше всех. *** Молочный Свет, игнорируя усталость и слабость в ногах, тренировал наиболее популярные фигуры, традицонные для плясок фейри. Пусть предполагалось, что они проходят в воздухе, начинались они всегда на земле, и он хотел быть готовым к первому танцу с супругой. Он и раньше предчувствовал, что если их свадьба и состоится, они не смогут сбежать от давления множества ожиданий. Но он недооценил молву, и беспокоиться приходилось уже не только о фейри, перед которыми очень легко было опозориться, но и о представителях Логополиса, Ванильного Королевства, Королевства Тёмного Какао, Королевства Холлиберри и всех прочих, кто смог добыть приглашение на разрекламированное по всей хлебной земле торжество. Из-за огласки он начал опасаться, что и чудовища решат заявиться на столь необычный праздник, поэтому вместо погружения в свадебные хлопоты он сосредоточился на исследованиях их способностей и выстраивании защитных барьеров. Потеряв счёт времени, он и не заметил, как выбранный ими для свадьбы день полёта белых бабочек наступил, а он не приготовил ничего из того, чего от него действительно ожидали. Танец был самым сложным для его всё ещё очень слабого тела, поэтому он выбрал начать с него. Но давление чужих ожиданий, которое удавалось игнорировать всё это время, теперь обрушилось на него во всём объёме. Оказалось, что представители Логополиса успели взять все приготовления с его стороны в свои руки, не спросив его мнения. И если их коррективы в декорации не вызывали у него возражений, то вот от идей его свадебного наряда он готов был бежать, лишь бы не обсуждать эти ужасы архаичной моды. — Монсеньор, вы видели свою шею? Вам нужен воротник попышнее, — наседала на него Яичный Пудинг с тремя вариантами меренговых жабо в руках один другого гротескнее. — Во-первых, я не спрашивал вашего мнения. Во-вторых — я уже видеть не могу эти клоунские воротники… — отмахивался он, активно танцуя в другую сторону. — И что не так с моей шеей? — Она слишком тонкая и длинная. Кажется, что сейчас переломится под вашей умной головой. Он недовольно выдохнул, направляя раздражение в танец, из-за чего движения сделались дёргаными. В прошлой жизни он постоянно переживал из-за формы челюсти, потому всегда прятал её в удлиненных воротниках подрясника. В этой он ещё даже не успел толком принять собственное тело со всеми странностями и недостатками, а ему уже снова пытались внушить чувство неполноценности. — Обо всём, что ниже шеи, можно сказать то же самое, — проворчал Молочный Свет. — И что теперь, всего меня в кружево замотать? — Просторная мантия с воротом-стойкой и орарием — идеальный вариант! — предложил Черничный Чародей. — Скроет и шею, и всё остальное тело, оставив акцент на вашей самой выгодной части. — А может просто снимем с меня голову и поднесём к алтарю на подушке? — нервно смеясь предложил Молочный Свет, отбивая неуклюжую чечётку мимо проректора. Он и сам рассматривал мантию как один из вариантов — всё-таки этот предмет одежды был свойственен и Чистой Ванили, и Источнику Знаний — но в то же время это был наряд подходящий скорее тому, кто проводит свадьбу, а не жениху. — Можно даже в кружевах. И ещё можно сделать, чтобы она летела по воздуху на четырёх маленьких крылышках. Или приказать тараканам превратиться в птиц и нести её в клювах? — Это весьма эпатажный, но всё ещё легитимный вариант, демонстрирующий весь спектр вашего магического мастерства. — Да, если бы я хотел, чтобы невеста сбежала и больше никогда не захотела меня видеть! — Такой вариант бы нас вполне устроил, — призналась Масала, в руках которой тоже были несколько костюмов — довольно скромные по крою, но украшенные слишком частой вычурной вышивкой. — Даже не сомневаюсь, — протянул Молочный Свет, выбрав новое направление, и теперь вытанцовывая прочь от всей троицы. — А теперь не мешайте мне тренироваться, у меня и так плохо получается! — Наше присутствие приближает вас к нужному уровню стресса, — возникла на его пути Карельский Пирог, и он всё-таки оступился и упал с тропинки, чтобы в неё не врезаться. После этого план остаться в той же одежде, что и сейчас, пошёл прахом — рубашка и брюки испачкались и порвались о древесную кору. Он издал неодобрительный вздох, на что профессорка музыкальной магии лишь ухмыльнулась. — На церемонии вы будете волноваться ещё больше. Так что считайте это помощью! — Я подумаю над мантией, — раздражённо протянул он, поднимаясь на ноги, но этот ответ, похоже, не удовлетворил настойчивых волшебников, жаждущих контролировать его даже теперь. Он не мог заглянуть в их мысли, но догадывался, что они остановятся только тогда, когда он позволит им самолично переодевать его, как куклу. Представив эту картину, он снова огляделся и, присмотрев путь к отступлению, совершил несколько коротких прыжков через иное измерение. Подумав было, что оторвался, он столкнулся с наполовину высунувшимся из портала Черничным Чародеем. Похоже, выслеживать ректора по следам его магии было для него обычным делом. — Моньсеньор! Вы ведёте себя безответственно! — Да чтоб вас, это моя свадьба! Я оденусь так, как захочу! — он снова прыгнул, но тут его настигла Яичный Пудинг. — И опозорите своим возмутительным видом всю Академию! — Не представляю, что хуже я могу придумать, чем костюм клоуна. Вы так добьётесь того, что я пойду в грязных панталонах на голое тело! Считайте, что это угроза, — убедившись, что его слова достаточно впечатлили преследовательницу, он снова перенёсся — на сей раз на дерево. Но и там буквально спустя секунды возникла печенье Карельский Пирог, доказав несостоятельность его тактики. — А ведь вы ещё не написали стихотворение! — напомнила она. На это возразить ему было нечего — стихотворение, как и выбор наряда и музыки он оставил напоследок, решив, что в крайнем случае остановит время. Перенёсшись на землю прямо перед лицом Масалы, он, решив вновь испытать силу ног, бросился бежать, так что его перемещения больше не могли отследить с помощью магии. Пожилая зельеварка очевидно решила, что такая суета ниже её достоинства, и позволила другим коллегам преследовать его. Так он добежал до военного лагеря Тёмного Какао, где тот громко и чётко раздавал инструкции выстроившимся шеренгой солдатам. Завидев за спиной командира чужака, те тут же начали переглядываться, и Какао, заметив сместившийся фокус их внимания, повернулся к нему. Молочный Свет устало улыбнулся его тяжелому взгляду, с трудом переводя дыхание, вцепившись в ноющие колени. — Монсеньор, это бесполезно, мы не дадим вам снова испортить репутацию Академии! — голос Яичной Пудинг, усиленный магией, угрожающе приближался. — Они тебя ищут, — Тёмный Какао не спрашивал, а утверждал. — Ага. — Вы всё ещё должны согласовать музыку, иначе я не знаю, что сказать журавлиному орекстру! У меня одного только вальса семь вариантов! — добавился к окрикам голос Карельской Пирог. — Монсеньор, перестаньте вести себя как дитя хотя бы сегодня! Тёмный Какао молча приподнял полу парадного плаща, и Молочный Свет не стал ждать повторного приглашения. Нырнув под тяжёлую чёрную ткань, он слился с ней, обернувшись тенью. После этого военачальник снова повернулся к отряду и, игнорируя их неозвученные вопросы, продолжил раздавать указания. Скоро на территорию лагеря заявились и преследователи, благо построение уже было закончено, и получившие задачи воины рассредоточились по периметру Серебряного Леса. — Он точно где-то здесь, я чего чувствую! — говорил Черничный Чародей, явно мучимый одышкой после забега. — Может быть, спросим этих благородных воинов? — предложила Яичный Пудинг, приблизившись к Тёмному Какао и Карамельной Стреле. — Добрый день. Вы откуда такие мрачные пришли на столь радостное торжество? Тёмный Какао вместо ответа лишь тяжело выдохнул, жестом приказав Карамельной Стреле молчать. — Яичный Пудинг, стыдно не знать! Это же северяне с берега Лакричного Моря, — пояснил Чародей, грубо оттаскивая её в сторону. — Они всегда такие были. Кхм. Добро пожаловать на свадьбу тысячелетия! Вы ведь наверное их величество Тёмный Какао? — Это я, — ответил тот хриплым басом, и Молочный Свет чётко ощутил его сдерживаемый гнев. — А вы? — Печенье Черничный Чародей, проректор Молочной Академии и декан факультета магических структур. Знаете, у вас… что-то прилипло к подолу плаща. Это может быть опасно. В этом лесу всё ещё водятся существа из иного измерения, — он остановился в шаге от Тёмного Какао и потянул было руку к его плащу, но тот дёрнул рукоять меча, обнажив часть его из ножен, и все волшебники тут же попятились, заметив венчавший его тёмный камень. — Вы украшаете праздник. Я — охраняю, — сказал Какао тоном, не допускающим возражений. — Мы не должны пересекаться. — Но… — попыталась было возразить Яичный Пудинг, но Черничный Чародей закрыл ей рот. — Пожалуй мы не будем проверять на себе силу Света Решимости, — тихо сказал он. — По крайней мере мы знаем, где ректор. Извините за беспокойство, ваше величество, мы пойдём. Убедившись, что делегация Логополиса скрылась из виду, Какао кивнул первой дозорной и удалился в шатёр, где Молочный Свет наконец позволил себе отделиться от спасительного плаща. — Ох… не знаю, как тебя благодарить, — он опустился на край скромного ложа, наконец расслабившись. Память тут же явила ему несколько похожих эпизодов из прошлого Чистой Ванили, которому став королём непросто было уйти от требовательного внимания множества министров. — Нет нужды, — Тёмный Какао позволил себе сдержанную улыбку. — Я как раз думал о том, что хотел бы переговорить с тобой без посторонних, но не знал, как отделить тебя от свиты. — Я никогда не хотел, чтобы они были моей свитой, но если бы я мог это контролировать… — Я уже много раз говорил тебе, — тяжёлая рука воина легла на плечо Молочного Света, и тот невольно вздрогнул. — Нужно быть жёстче. Чтобы они не забывали, за кем последнее слово. Быть лидером — не значит брать всё на себя. Это значит уметь делегировать и добиваться максимальной эффективности подчинённых. Иногда это требует переступить через эмоции. — До недавнего времени это они управляли мной. И в их случае вся система требует постепенного обновления. У меня впереди долгий путь. Но я прекрасно помню все твои советы и ценю их. И… я рад, что ты всё-таки прибыл. Тёмный Какао мрачно вздохнул и достал из походной сумки две бутылки. В одной было что-то прозрачное, в другой — густое и белое. Во втором Молочный Свет безошибочно узнал кефир и вопросительно поднял брови. — Кхм-кхм, — прокашлялся Тёмный Какао и раскатал перед собой свёрнутые таблички. — Печенье Чистая Ваниль, мой боевой товарищ и друг, не раз принесший себя в жертву ради других, носящий ныне имя Молочный Свет. Много лет назад я обещал тебе, что если однажды Белая Лилия всё-таки ответит на твои чувства и согласится стать твоей женой, я непременно должен буду распить с тобой бутылку анисовой настойки до того, как ты станешь её мужем. Однако… — он поднял ладонь, чувствуя, что Молочный Свет готов был его перебить. — Холлиберри сообщила мне, что твоё новое тело очень избирательно в напитках, и я постарался добыть тот же самый, что вы выпивали с ней в день тех нелепых похорон. — О, Тёмный Какао… это ужасно мило. Но я не уверен, что мне стоит напиваться в день свадьбы, — отметил он, но ощутив мрачную решимость собеседника принялся искать компромисс. — С другой стороны, сама церемония ещё только через шесть часов, я успею протрезветь. И… может, вдохновлюсь наконец написать эту дурацкую речь. — Речь? — Да. Традиция фейри. Жених обязательно должен прочитать невесте любовные стихи. Но проблема в том, что… я никогда не писал стихов! Моя память достаточно хороша, чтобы запоминать информацию и без поддержки ритмического рисунка, а эстетическая сторона этого искусства кажется мне преувеличенной. — Стихи… — задумчиво протянул Какао, и Молочный Свет мог видеть в его поверхностных мыслях, как тот перебирает лаконичные поэтические формы, свойственные его подданным. — В моём королевстве все владеют этим искусством с измальства. Я помогу тебе. — Нет-нет, стихи фейри это совсем не то, что стихи Тёмного Какао. Они любят чтоб было многословно, витиевато и загадочно. — Это вызов? — Скорее констатация факта. Но я буду рад любой помощи. Их диалог прервали внезапно распахнувшиеся шторы шатра. Стоявшим на страже воинам пришлось раздвинуть их на максимально возможную ширину, чтобы в проход поместился пахнущий сыром ящик, высотой в целое печенье. — Это ещё что? — спросил Какао. — Подарок для «голубого жениха», — ответила одна из многих печенек, несущих монументальный паланкин. — Нам сказали, что он здесь. — Ну… я — голубой. И я — жених. Полагаю, других таких здесь нет, — с усмешкой признал Молочный Свет. — Отлично, тогда мы просто оставим это здесь, — сказал носильщик, и, несмотря на попытки Какао возразить, опустил ношу на пол шатра и удалился прочь вместе с командой. — Что это за… — Тёмный Какао попытался сдвинуть саркофаг, но тот оказался ему не по силам. Молочный Свет поднялся в воздух и взглянул на крышку. Там, под толстой подарочной лентой, обнаружилась записка. «Привет тебе, печенье из великого Архива Логополиса, преумножившее богатства золотой богини! Прости, но забыла я имя твоё среди смертных о ты, тот, что с тестом голубым как небо и волосами как ночь, пересечённая млечной рекой, другого такого не знаю. Великую грусть у меня вызывает, что сердце твоё повернулось к источнику многих бед. Известна мне женщина, что могла бы и добродетелью преумножить твой дом, и умом своим, и красотою, и вместе многие богатства вы привлекли бы в мои руки. Но не вольны мы выбирать того, кто станет солнцем для цветка нашего сердца, ибо то хаос, заложенный богами в наших чертежах. И потому прими мой дар и пожелания с благословением Света Изобилия. Пусть твоё счастье будет столь же велико, сколь мал мой подарок. Пусть твой дом будет столь же роскошен, сколь скромен мой подарок. Пусть твоя жизнь будет столь же изобильна, сколь скуп мой подарок. Пусть время твоё будет столь же бесконечным, сколь короток мой подарок. Да не будет ни один поиск твой столь же долгим и разочаровывающим, сколь долгим и разочаровывающим будет мой подарок. Да не будет горя в твоей жизни сильнее, чем горе от утраты моего подарка.» Молочный Свет перевернул записку и прочитал на обратной стороне уже куда менее старательно выведенное: «Не забудь вернуть все упаковки в целости, иначе пожелание не сбудется. Печенье Золотой Сыр». — Поистине ты самая жадная печенька на хлебной земле, — он рассмеялся и принялся осматривать, выискивая способ безопасно снять обертку. Он аккуратно отделил её и опустил на пол, и под ней оказался сырный саркофаг с резными узорами в виде крылатой богини, её камня души и множества иероглифов, рассказывающих историю создания Золотого Города. Он попытался поднять крышку сам, но не смог. — Темный Какао, мне понадобится помощь с этим. Мои руки все еще слишком слабы. — Хм. Конечно, — тот не без труда открыл ларец, но, привстав на цыпочки и увидев содержимое, нахмурился. — Это ведь… — Еще одна коробка, — закончил за него Молочный Свет, критически рассматривая второй саркофаг, стенки которого совсем немного отстояли от первого. — Единственный способ вытащить ее не повредив — перевернуть и позволить выпасть. Полагаю, так и задумано. — Хм-м, — снова протянул Какао и выглянул за шторы шатра, у которых бдила пара солдат. — Вы двое. Сюда. Их помощь действительно пригодилась — лишь втроём вместе с королём им удалось аккуратно перевернуть увесистый подарок и извлечь содержимое. Как и предположил Молочный Свет, внутри следующего саркофага был ещё один саркофаг. А в него был вложен ещё один. После того, как подобная картина повторилась в третий раз, закономерность уловили уже все участники. — Интересно, какого размера будет последний ящик? — спросил более молодой солдат. Прошёл уже час, как они принялись осторожно извлекать саркофаги один из другого. Те постепенно сменились более простыми, но всё ещё тяжёлыми сундуками. — Думаю, это будет уже не ящик, а очень маленькая коробочка, — предположил Молочный Свет, любуясь украшениями на стенках упаковок. — Вероятнее всего бумажная, так как у твёрдого сыра, из которого сделаны стенки последних пяти ларцов, есть предел тонкости, после которого он начинает крошиться. Хотя, допускаю, что этот даритель мог додуматься и до золотой фольги, а она может быть ещё тоньше, чем бумага. — Да это какое-то издевательство! — раздражённо бросил Тёмный Какао. Следующий сундучок уже помещался у него в руках, и он сделал солдатам знак удалиться. Те отдали честь и со всем уважением и осторожностью пошли к выходу, с трудом протискиваясь мимо заполнивших шатёр короля пустых саркофагов. — Нет-нет, это самый что ни на есть традиционный подарок, свойственный жителям Пармезановой Пустыни. Только печенью Золотой Сыр удалось вывести его на новый уровень абсурда, — Молочный Свет нервно рассмеялся и крикнул солдатам вслед, — мы позовём вас, когда будем собирать всё обратно! — Обратно? — сквозь сдержанность Тёмного Какао проступила неожиданно яркая эмоция. — Ох… я сдаюсь. Мне нужна анисовая настойка. Или я скоро начну швырять эти проклятые ящики в стену. — Я бы тоже не отказался от стаканчика кефира. Ибо если в ход действительно пошла золотая фольга, мы ещё даже не на экваторе. Спустя ещё час, полный разочарованных вздохов и комментариев, они добрались до совсем небольших коробок из плотной бумаги. С выпивкой дело действительно шло легче, и Тёмный Какао, помощь которого уже не требовалась, уселся на первый саркофаг и, постепенно хмелея и теряя связность речи, начал предаваться воспоминаниям о славных подвигах прошлого. Молочный Свет отвечал ему всё более сдержанно — последние несколько коробок были уже настолько лёгкими, что их мог столкнуть с руки неосторожный вздох. — Тёмный Какао, подойди сюда, — сказал он, когда размеры упаковки достигли микроскопического уровня. — Только осторожнее. Лучше задержи дыхание. Но я хочу, чтобы ты засвидетельствовал. — А… куда смотреть? — спросил Какао. — На мой указательный палец. — А? Я подумал, что это просто блестящая крошка. — Это коробка, — Молочный Свет отвернулся от очередного вместилища загадочного дара Золотой Сыр и залился истерическим хохотом. Лицо Тёмного Какао недоуменно вытянулось. — И я уверен, что она не последняя. — Но… как? — Золото — удивительный металл. Если ты мастерица магических структур, а Золотой Сыр определённо мастерица, ты можешь создать из него фольгу толщиной в один атом. — Что такое атом? — О… сейчас я тебе расскажу! — он засмеялся громче, ощутив наконец градус кефира. — Начну с того, что в переводе с одного из человеческих языков это означает неделимый, и обозначает частицу того или иного вещества, но на самом деле даже у атомов есть составные части, которые лежат в основе всего, что есть во Вселенной! — Я мало что понял, но… продолжай. Открытие микроскопических коробок из золотой фольги потребовало много времени и концентрации, но усилия были вознаграждены — наконец последняя невозможно тонкая и хрупкая крышечка была поднята под аккомпанемент из лекции про валентность и принцип запрета Паули. Молочному Свету пришлось сменить один карманный микроскоп на другой, более мощный, чтобы разглядеть её содержимое. Ему не хватало рук, чтобы контролировать все эти хрупкие объекты, и в ход уже пошли обернувшиеся глазастыми щупальцами волосы. — Ну давай. Говори. Что там такое? — нетерпеливо спросил Какао. — Это… — он аккуратно подцепил содержимое нанопинцетом, — похоже на сырного клеща. Точнее… на его пустой хитин. Я искренне надеюсь, что это не ещё одна креативная коробка… Нет, — Молочный Свет облегчённо выдохнул. — Он пустой. Действительно пустой! — Что-что? — переспросил воинственный владыка, даже как будто чуть-чуть протрезвев от такой новости. — Мой свадебный подарок — дохлый сырный клещ, которого даже съесть нельзя, — озвучил Молочный Свет. — И правда, сложно придумать что-то более разочаровывающее после трёх часов распаковки. — Да быть не может, не могла же она… — Тёмный Какао легонько толкнул его, пытаясь тоже заглянуть в микроскоп, однако сделал это так неуклюже, что Молочный Свет выронил пинцет. И если его ещё можно было найти, то то, что он держал, навеки потерялось в микроскопическом хаосе. — Ой. — Вот я его и утратил, — констатировал Молочный Свет. Оба переглянулись, помолчали немного и залились таким звонким смехом, что стены шатра задрожали, и обеспокенные солдаты заглянули внутрь, чтобы убедиться, что их вечно хмурый и серьёзный военачальник действительно умел так громко хохотать. Вытерев слёзы и продолжая сдавленно смеяться, Молочный Свет оглядел шатёр, заставленный рекурсией из саркофагов и остановил взгляд на Тёмном Какао, пьяном и весёлым, как никогда в жизни. — Ладно, Сыр, это был лучший подарок, — признал он и, подняв нанощипцы, принялся возвращать микроскопические коробки одна в другую, старательно закрывая каждую, чтобы ни одна неровность не помешала им поместиться. — Спасибо, Тёмный Какао. Без тебя я бы не справился. — Ты прав. Пусть в этих коробках нет никакого смысла, но я наконец-то почувствовал, что ты всё ещё здесь, дорогой друг, — Тёмный Какао осторожно сжал его руку, вновь сделавшись серьёзным, но уже не таким суровым, как обычно. — Новое тело не изменило твою суть, и это наполняет меня радостью. Молочный Свет улыбнулся в ответ на это признание, чувствуя, как внутри него разливается тёплое сияние. Молчаливое дружеское единение нарушила печенье Холлиберри, распахнувшая шторы шатра без предупреждения. — А я-то думаю, куда спрятался жених за два часа до свадьбы? Вы что… напились тут без меня? — спросила она с наигранным возмущением. — И что это за бардак? — Это подарок Сыр, — всё ещё едва заметно посмеиваясь ответил Какао. — Подарок от Золотой Сыр? Вот уж не думала, что она такая щедрая. Вы мне его не покажете? Вместо ответа оба снова рассмеялись в голос. — Увы. Это невозможно! — признался Молочный Свет. — Мы его потеряли. Но не могу сказать, что я сильно переживаю по этому поводу. — Он был такой… малю-юсенький… как ты там сказал? Ми-кро-ско-пи-чес-кий? — Меньше, чем твоё чувство юмора, — подытожила Холли. — Так-так-так, ты — она ткнула пальцем в лоб Молочного Света, вынудив немного скосить взгляд, — быстро пошёл переодеваться! Твои занудные коллеги меня с ума свели! — она повернулась к Какао и покачала головой. — А ты… дай-ка мне эту свою настойку, тебе явно хватит! — сказала она и сама приложилась к горлышку почти пустой бутылки. Молочный Свет не удержался от улыбки, наблюдая за шуточной перебранкой Холлиберри с подвыпившим другом, но взглянув на часы понял, что убегать больше не было смысла. Однако вместо того, чтобы выйти из шатра и сдаться на милость заботливых профессоров, он наколдовал себе ширму и принялся за ней перебирать разные комбинации нарядов. На середине процесса он понял, что без взгляда со стороны было трудно увидеть полную картину. Тогда он приказал тараканам разползтись по стенам и попытался посмотреть на себя со стороны, но и это ощущалось как-то неправильно. Наконец, он решился на самое очевидное решение и создал из воздуха высокое зеркало. Сперва по привычке зажмурившись, он открыл глаза и впервые посмотрел на своё настоящее отражение не ощутив привычного вихря эмоций. Он критично потрогал лицо и шею, оценив, что всё-таки немного кружев ей не помешает, и выбрал достаточно нарядную рубаху и совершенно белые брюки. Поверх неё он сотворил звёздно-синюю накидку с длинным пологом, расшитую золотом, и его колени сразу отозвались на столь значительный вес. — Танцевать в этом я точно не буду, — рассудил он, призвав посох и опершись на него. — Но до алтаря дойду. Он выглянул из-за ширмы, и обнаружил, что Какао и Холли, рассевшиеся на краю походного ложа, всё ещё передавали друг другу анисовую настойку, явно наслаждаясь компанией друг друга. — Друзья! Мне нужно ваше мнение, — сказал он и предстал перед ними, постаравшись выпрямиться. — Ты всё ещё здесь? — удивлённо спросил Какао. — Выглядишь… внушительно. — Думаю, с такой потрясающей мантией тебе нужна корона, — сказала Холлиберри, оценивающе оглядев его с ног до головы. — У тебя ведь королевская свадьба! — Корона? Но технически я не король. — Ты ведь правишь этим своим Логополисом. Значит король, — уверенно возразила она. — Моя власть не абсолютна. Я — ректор, глава управляющего совета, а не монарх. Логополис — даже не государство как таковое. Скорее академический городок, покровительствующий окрестным поселениям. — И как это мешает тебе надеть корону на собственную свадьбу? — Если посмотреть на это с такой стороны… никак, — он усмехнулся, быстро сотворил небольшую молочную корону и пристроил на макушке. Столь неуместное украшение точно должно было разозлить коллег, но теперь он не намерен был уступать. Холли и Какао удовлетворённо показали большие пальцы вверх. — Пусть говорят. *** Несмотря на все возражения подданных, уговаривавших королеву не покидать шатёр до начала церемонии, Белая Лилия решила размяться, почувствовав, что больше не вынесет бездействия под бесконечными попытками поправить что-то в её и без того «безупречном» облике. Даже в тяжёлом платье и с новыми крыльями ей удавалось перелетать между серебристых островков. Фейри явно наслаждались тем, что в их королевстве намечалось долгое веселье — по обилию еды и выпивки, добытых из закромов, было ясно, что они рассчитывали гулять на свадьбе королевы не меньше месяца. В одном из павильонов она даже увидела огромные торты, рядом с которыми с фейри спорили молодые представители Логополиса, явно настаивавшие на том, чтобы дизайн блюд был более эклектичным. Однако местные отстаивали свои позиции как могли аргументом, что обилие золотых вставок плохо сочетается с атмосферой их леса. — Ваше величество… прошу, скажите, вы ведь не будете давать этому чудовищу титул принца-консорта? — спросила одна из фрейлин, летавших за ней следом неотступно. — Это будет оскорблением памяти покойного короля. — Уверена, ему это совершенно не интересно, — ответила Лилия. Чистая Ваниль никогда не любил титулы, и его новое воплощение в этом было на него похоже. — Я и себе-то титул королевы давать не планировала. И… поймите наконец, он — не та печенька, что убила Старшего Фейри. Он спас вас от настоящего чудовища. Кажется, этот факт уже приняли все, кроме вас! — Мои извинения, королева. Я понимаю, что для вас важнее внутренее, но его внешнее сходство и наследие Источника Знаний… — Пожалуйста, избавьте меня от этих роптаний хотя бы в день свадьбы. Уверена, он сам сделает всё от него зависящее, чтобы как можно реже появляться перед вами, — отмахнувшись от них и игнорируя многочисленные приветствия от уже слишком весёлых подданных, она изо всех сил новообретённых крыльев полетела к окраине леса, куда не отличавшиеся гостепреимством фейри оттеснили временные поселения гостей. Сориентировавшись по запаху и траекториям повозок с бочками сока, она определила, в какой стороне расположилась стоянка королевства Холлиберри и, подобрав пышную юбку, побежала между деревьев. Однако совсем недалеко от кольца из розовых домов на колёсах она вдруг ощутила присутствие чего-то могущественного, но притом странно знакомого. Её мыслей коснулся шёпот Света Свободы, в котором не разобрать было слов — лишь уверенность в том, куда ей нужно было идти. Сделав несколько шагов вглубь леса, куда уже почти не проникали огни готовящегося праздника, она наконец разглядела источник потревожившей её силы. Среди вековых деревьев, грибов и кустов возвышалась тень. Она не была порождением потустороннего, и вместо тьмы иного измерения источала холод смерти и скорбь. Когда между ними оставалось только несколько шагов, Лилия смогла разглядеть очертания всадника. Под его чёрным шлемом сверкнули сияющие фиолетовые глаза, и он пришпорил коня, заставив того встать на дыбы, и в тусклом блеске металла его доспехов она разглядела силуэт Света Молчания. — Подожди! — крикнула она, но конь понёс всадника прочь, удивительно легко находя себе тропу в густом лесу. Белая Лилия побежала следом, но широкое платье сильно замедляло её и в конце концов зацепилось за куст, чуть не сбив её с ног. Она разочарованно выдохнула, отцепляя серебряные цепочки от сухих ветвей. Если тот, кого она увидела, действительно был чудовищем Молчания, он точно должен был явить себя снова. Но как и когда? И почему он не попытался убить её? Вихрь из вопросов унёс её так далеко от реальности дня нынешнего, что она не сразу поняла, когда к её прогулке по лесу успела присоединиться печенье Холлиберри. — Моя дорогая, тебя тоже нужно спасать? — шутливым тоном спросила старая подруга, твёрдо ухватив её за плечо. — Холли… — Лилия растерянно улыбнулась, понимая, как странно выглядела со стороны, пытаясь пробраться через лес в платье с огромным кринолином. — Ничего не говори, я все понимаю. На свадьбе моего сына было так же. Королева Джанглберри взвалила на себя слишком много и ко дню свадьбы так выгорела, что проплакала всё утро, а потом я нашла её в джунглях играющей с тиграми. Они ей всё платье изорвали, но к счастью у нас было запасное, — она скептически потрогала украшения, которые только что чуть не остались на кусте. — Надо же. И что ей помогло? — спросила Лилия, скосив взгляд туда, где растворилась в чаще тень всадника. — Немного ягодного сока, — Холли отцепила с пояса небольшую флягу. — И поддержка от любимой свекрови. Лилия рассмеялась и не стала отказываться. Во фляге оказался крепчайший малиновый концентрат, от которого она вся поморщилась, но скоро почувствовала облегчение. В легком опьянении все ее тревоги увязли как в желе, и больше не мельтешили вспышками, а плавали неуклюжими шипастыми рыбами. — Ты еще не устала быть мамой для всех нас? — Ну что ты. Я счастлива! А вот у тебя вид такой, словно тебя поймали на месте преступления. Неужели ты хотела сбежать с собственной свадьбы? — Ну, не сбежать совсем… — Лилия смяла ткань платья, стремительно краснея не то от крепости напитка, не то от стыда, — я просто увидела кое-что в лесу и мне стало любопытно. Холлиберри тяжело вздохнула и покачала головой, отчего Лилия почувствовала себя ещё хуже. — Твоё любопытство однажды доведёт тебя до беды, — печально сказала старая подруга. — Уже довело, — ответила Белая Лилия. — И я ужасно сожалею о том, какую боль причинила всему миру обнаруженная мною правда и то, что она сделала со мной. Вот только я не могу изменить то, кто я есть, — она выпрямилась и расслабила плечи. — С другой стороны… мой жених — Источник Знаний. Думаю с ним найти все волнующие меня ответы будет гораздо проще. — И правда, трудно придумать пару идеальнее. — В другой жизни я принесла ему столько страданий… Надеюсь, я не разобью ему сердце снова. — Если сбежишь сейчас, то точно разобьёшь, — сказала Холлиберри с неожиданной серьёзностью и, продолжая твёрдо держать за руку, повела прочь из лесной чащи. Лилия бросила последний тоскливый взгляд в темноту и всё-таки поддалась. У центрального павильона уже начинали понемногу рассаживаться гости. Поначалу их размещали не очень практично с точки зрения места, но их было так много, что фейри пришлось уступить все стулья на земле тем, кто не имел крыльев, а самим усесться на ветвях и качелях, с которых куда проще было пуститься в пляс. Лилия расположилась на выращенном для неё троне из сплетённых лиан, и на нём тут же распустились свежие цветы, привлекая белых бабочек, круживших в этот день повсюду. Меж рядов гостевых стульев явилась рослая фигура Тёмного Какао, кажущаяся ещё больше обычного из-за богато украшенной массивной парадной брони и расшитого перламутром плаща. При каждом его шаге в тяжёлых ножнах бренчал огромный меч, на который все уставились с таким трепетом, что не сразу заметили, что великий воин нёс на плече жениха, а за ним следом семенили профессора Логополиса, поддерживая длинный полог синей мантии. Лилия подняла взгляд на Молочный Свет, но тот даже не смотрел в её сторону — всё его внимание было сосредоточено на свитке, в котором он что-то очень возбуждённо зачёркивал и переписывал, то и дело перекидываясь короткими тихими репликами с Какао. Тот, донеся жениха до алтарного возвышения, опустил его на землю и легонько подтолкнул к невесте. Наконец подняв на неё взгляд, Молочный Свет смущённо скомкал свиток и отбросил за спину, где его тут же подобрали учёные коллеги, без единой заминки укладывавшие подол его накидки. Лилия улыбнулась, приподняв брови, шутливо осуждая его за то, что он забыл приготовить речь, отчего лиловый румянец стал заметен на его щеках даже в полумраке. Кто-то из стоявших сзади подал ему маленькую коробочку, которую он тут же спрятал в кружевной рукав, после чего подошёл к трону и опустился на одно колено, сделавшись почти невидимым из-за пышных юбок платья. — Королева Фей… печенье Белая Лилия… вестница Свободы… моя прекрасная Луна, — заговорил он, дрожа от волнения. Лилия наклонилась к нему ближе, так что их лица почти встретились. Она хотела было сказать, что ей не нужно никаких речей, и она готова дать согласие на всё, но он вдруг совладал с собой и начал читать по памяти неровный стих: Спроси — люблю ли я? И я отвечу, что нет любви, Есть только сердца стук, Что разгоняет джем, и с токами его К моим мозгам приходит сахар каждый раз Едва тебя замечу в восприятии, Будь то иллюзия, реальность или память. Спроси — приду ли я? И я отвечу — мочи нет идти, Когда отдал все силы заклинаниям, Чтобы саму реальность изогнуть И не позволить боле Пространству-времени нас разделить. Спроси — хочу ли я? И я отвечу, что желаний нет. Есть лишь неутолимая тоска, коль не могу С тобою разделить я то сияние, Что можешь ты зажечь во мне Одним лишь взглядом Взгляд мой отразившим. Спроси — смогу ли я? Молчанием отвечу, Ведь всякое пророчество есть ложь, А я обет дал жёсткий Впредь больше никогда не осквернять Свои уста осознанным обманом. Спроси — что знаю я? И я отвечу — всё и ничего, Ведь бесконечен поиск Среди изменчивости мира отражений. Добавлю робко — хочешь ли со мной Идти по лестнице Той что идёт из бездны в самый космос? Лилия прижала руками щёки. Её глаза наполнились слезами, а губы задрожали, складываясь в улыбку. — Хочу, — прошептала она и несмело протянула к нему раскрытые ладони. Молочый Свет вытянул свои, и их пальцы встретились и переплелись. Они развели руки и, поднявшись на ноги, сделали шаг друг к другу, но музыканты молчали. Лилия поджала губы и, приблизившись к его уху, прошептала. — Ты забыл про музыку? — А разве она нам нужна? — тихо ответил Молочный Свет и сбросил накидку, мягко увлекая невесту в безмолвный первый танец. Спустя несколько па журавлиный оркестр все-таки заиграл, не то подстроившись под их ритм, не то поймав магический импульс от Источника Знаний, не то таков был изначальный замысел. Ощутив прилив уверенности, Молочный Свет оторвался от земли, и Лилия следом за ним принялась махать крыльями. Так же, как месяцы назад по пути к горячим источникам, он начал петь, и его голос моментально очаровал всех гостей, не имевших ментальной защиты. Одни начинали кружиться в такт молодожёнам, другие на несколько голосов раскладывали и умножали песню. Белые бабочки, тоже поддавшиеся чарам, закружились вокруг них сияющим вихрем. Они взлетали всё выше и скоро достигли крон деревьев, где нашли новую твёрдую почву на сплетениях толстых ветвей, образующих настоящие дороги среди листвы. Песня закончилась, а веселье внизу только начиналось, но все как будто забыли, в чём была его изначальная причина. Лилия с лёгким беспокойством взглянула на фейри, которые в полёте могли забраться так же высоко, но Молочный Свет поспешил её успокоить. — Не волнуйся. Я зачаровал их так, что они ещё полчаса про нас не вспомнят. — О, нет, страшное чудовище похитило королеву с её собственной свадьбы! Что же делать? — Лилия патетично приложила ладонь ко лбу, изображая будущее беспокойство фрейлин, после чего они оба рассмеялись и, взявшись за руки, послешили прочь от центра торжества, доверившись древесной тропе. Несколько случайных поворотов вывели их к опушке, где меж огромных вековых деревьев росло куда менее высокое, но раскинувшее ветви широко Древо Страж. Свет Истины, не так давно угасший на его ветвях, сейчас сиял с новой силой, но проглядывающая из-под лиан трещина всё ещё напоминала, что сдерживаемое им зло было на свободе. Множество тревог, которым не было места в этом дне, вновь шевельнулись в Лилии, и она попыталась отвлечься на что-то здесь и сейчас. — А что в коробке? — спросила она Молочный Свет. — Какой коробке? — уточнил он, будто и сам был мыслями где-то далеко. — Той, что ты спрятал. — Ах, это… свадебная традиция Логополиса, не обязательная к исполнению. Она тебе точно не понравится. — Должна же я как-то вознаградить тебя за твои прекрасные стихи. — Не говори, что я не предупреждал, — он открыл коробочку. Внутри лежали два расстёгнутых золотых браслета, связанные широкой лентой, исписанной рунами и крошечными сигилами. — Это связующие чары. Активировавшись, они станут частью наших тел, и каждый из нас впредь будет знать, где находится другой и как себя чувствует. В случае чего их легко деактивировать специальным ритуалом. Это безвредно, но я помню, как ты не любишь подобные посягательства на свою свободу. Поэтому… — он хотел было опустить крышку, но Лилия успела вытащить один из браслетов, а с ним, привязанный за ленту, выпал и второй. — Их ведь нужно просто надеть? — спросила она, пристраивая его на руке. — Да. Когда замок на обоих будет защёлкнут, чары активируются. Но… ты уверена? Вместо ответа она замкнула браслет на своём запястье, а потом сделала тоже самое на его. Оба украшения и связывающая их нить тут же вспыхнули, проецируя вокруг молодожёнов хоровод из сияющих магических символов, и исчезли, оставив лишь лёгкое фантомное покалывание в тесте. — Теперь если я убегу, я буду знать, что ты меня больше не потеряешь. А я смогу быть уверена, что ты в безопасности, когда буду далеко. — Но я надеялся, что убегая ты прихватишь меня с собой на поиски запретных знаний. — Я уже столько раз подвергала тебя опасности из-за этих поисков… — А я уже однажды потерял тебя, как я думал, навсегда. И мне ненавистна мысль, что это может случиться снова. Лилия услышала ржание лошади и опустила взгляд. Внизу, близ корней вернувшегося к жизни Древа Стража, застыл тот самый молчаливый чёрный всадник. Он стоял на коленях на том самом месте, где Старший Фейри когда-то отдал ей последние крупицы своей жизненной силы, завещав защищать свой народ и весь мир от чудовищ. Возложив одинокий цветок, он снова забрался в седло и поднял голову так, что она почувствовала каждой крошкой его ледяной взгляд. Ей снова захотелось спрыгнуть с ветки и последовать за ним, когда он похлопал коня по шее, и тот поскакал прочь мелкой рысью, но Молочный Свет удержал её мягкими объятиями. Она сделала глубокий вдох и обняла его в ответ. В памяти вновь пронёсся тот день, когда она оставила его на пороге Башни Знаний, и она зажмурилась от стыда за то, что чуть не бросила его вновь, убежав за очередной загадкой. — Моя прекрасная Луна… — нежно прошептал Молочный Свет, касаясь губами её уха, — Мне стоит начинать ревновать? — Нет, нет! Это же чудовище Молчания! Я должна узнать… — Я видел его мысли. В нём нет никакой злости, одна лишь скорбь. Он не причинит нам вреда. — Но он знает что-то о чудовищах! То, чего можешь не знать даже ты. Я чувствую это! — Звучит очень воодушевляюще. И мы обязательно спросим его обо всём! — он взял её ладони и прошёлся губами по каждому сгибу пальцев, после чего добавил тоном, не допускающим возражений, — Вместе. — Вместе, — повторила она, и их лица встретились в поцелуе.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ