I. Тонкая нить

      В кабинете директрисы рутинно царит атмосфера спокойствия. Но за время пребывания Блум в Магическом измерении этот уют так филигранно переплёлся с нитями чего-то необъяснимо таинственного, одновременно — такого манящего, что трудно стало различать черту, где покой перетекает в алчущую жажду ответов. Уже как обыденность: Блум неустанно ищет — всю себя изводит во имя идеи, нарочито никого не обременяет… но спотыкается-обжигается, вслепую подымается на дрожащие ноги — и тогда среди беспросветного мрака проступает дорожка, неизменно ведущая к двери Фарагонды. Душа юной феи всегда тянулась к загадкам, и они прямо сейчас норовят осыпаться вслед за пылью с корешков древних фолиантов и свитков. Привычно густой запах блёклых страниц, исписанных ещё чернилами, сплетается с душистостью обереговых трав; сейчас эти запахи, пропитанные тихими сумерками, менялись до неузнаваемости. Сквозь открытое окно веет послегрозовой моросью, мерно разносится клекот сверчков. На неприкрытых коленях и запястьях вечерний ветерок оседает тревожной поволокой, стопорится льдистым осадком на кончиках пальцев. — Блум, Вы, конечно, понимаете, что я позвала Вас не просто так… — женщина многообещающе переплетает пальцы на уровне глаз, щурясь так, что тонкие морщинки разбегаются в уголках. — Да. Как и всегда, мисс Фарагонда — я знаю, что это важно, — и уставшее лицо феи расцветает в улыбке. В ответ ей кивают в сдержанном жесте. — Догадываетесь, чего касается наш разговор? — Валтор… — она произносит решительно, но, как назло, голос идёт глухо, выдаёт придыхание на звучании проклятого имени, будто всё нутро противится этому сочетанию букв. — Вы проницательны, как и всегда, — лёгкая лесть быстро позволяет отвлечься, да и взгляд мудрых глаз сулит спасение от тревог. Блум удобнее устраивается в мягком кресле и позволяет себе разжать кулаки. — Итак, этот маг, это… Порождение Тьмы, — она замолкает, губы вздрагивают; отчётливо слышится, как тон директрисы меняется, будто она очень тщательно сдерживается, чтобы не скривиться. Блум думает, что со всей присущей ей эмпатией закивала, сделай бы Фарагонда так. — Валтор перешёл границы очень давно. Его действия больше невозможно предугадать, а мощь, которую он скопил, уже нельзя исчислить известными мне методами, — фея горячечно слушает, но сердце до глупого сильно разгоняется всегда, когда она слышит его имя из чьих-либо уст. Это мешает сосредоточиться — она выдыхает так шумно, что выглядит почти унизительно. — Масштабы я Вам очертила — это подталкивает… Нет, вынуждает нас действовать стремительно. Но хуже всего то, что у нас нет чёткого плана. Дело в том, что мы до сих пор не понимаем точно, с кем столкнулись, не знаем, чем является тёмный маг, именующий себя Валтором. Потому важна каждая крупица, любая информация… Но где их взять? Единственная зацепка… — её складная речь вдруг обрывается, словно Фарагонда запнулась. Она одаряет Блум таким взглядом, что кровь цепенеет… А потом улыбается как-то виновато — и глаза её вновь зарят пониманием. — Наша с ним связь, наш Огонь Дракона, — у Блум ладони взмокли, она непроизвольно сжимает их в кулаки. — Мне жаль, что приходится вновь подымать эту тему, наверняка это для Вас весьма неприятно. Я знаю, что вам доводилось встречаться ещё до того, как Вы узнали кто он такой. Понимаете, важно именно первобытное чутьё, «драконий нюх», если можно так выразиться, а последующие разы, когда Вы уже сходились с ним в схватке, были искажены человеческим восприятием, призмой той ненависти и бури эмоций, что нам всем довелось испытать по воле этого…человека. Итак, расскажите, что Вы чувствовали в ваши первые встречи — возможно, это откроет нам путь к пониманию Валтора. Подробно, ничего не утаивая — поверьте, мне важна любая деталь, я не стала бы без крайней необходимости ворошить такие тревожные воспоминания. — Конечно, я осознаю… — Не волнуйтесь, я не стану никак комментировать Ваши чувства и ощущения, — за спиной Фарагонды вдоль переплётов оконной конструкции раскалённым железом стекают последние лучи заходящего солнца. — Мы встретились впервые на Солярии. Мельком, просто прошли мимо друг друга на лестнице. Сначала я даже не посмотрела на него, но сразу ощутила кое-что. Это было коротко — как лёгкий удар электричества. И тогда я взглянула на него — прямо в лицо. В тот момент мне показалось, что время замерло, а воздух стал густой, как вода — аж стало трудно дышать. Мне показалось, этот миг будто тянулся… минуту? Или больше? Но в самом деле, не могли же мы вот так просто стоять на лестнице пару минут, и чтобы никто не обратил внимания?! Ох… — Блум прерывисто выдохнула. — Продолжайте, пожалуйста, — у Фарагонды брови взметнулись, как в негодовании. — Да. Простите, — фея взгляд опускает. — Всё в порядке, не извиняйтесь. Я понимаю, что это тяжело, — словно её вдруг сокрушили истинные муки совести, она прикрывает глаза и медленно покачивает головой. — В общем, я почувствовала… В тот момент, пока мы стояли, словно зависшие во времени, как жар волнами расходится по всему телу. Из груди, до самых кончиков пальцев. И в какой-то момент стало так жарко, что аж холодно. Меня как будто окатило ледяной водой, я прямо-таки вздрогнула от холода. Он смотрел на меня, я точно видела: заинтересованно, изучающе — так, как художник смотрит на натурщицу, когда хочет запомнить её мельчайшие черты, чтобы перенести их на холст, — Блум поёжилась и резко замолчала — плечи накрывает колючий холодок. — А что было дальше? Пожалуйста, постарайтесь продолжить, — Фарагонда неосознанно придвигается к фее, даже привстала из кресла! — Когда он скрылся из виду, у меня почему-то осталось впечатление, что это был очень могущественный человек. Мне показалось, воздух ещё какое-то время хранил тёплый след, такой явный, почти осязаемый — я без труда могла бы найти Валтора тогда. Ох, если бы я пошла за ним, возможно, трагедии на Солярии удалось бы избежать, — и Блум осекается, заметив, как уголки губ директрисы дёргаются, словно в нетерпении. — Блум, мне очень жаль, что Вас с подругами застал врасплох этот… негодяй. Ещё и в праздник, когда вы заслуженно отдыхали. Ужасно, — но взгляд, полный глубокого сочувствия, развеивает сомнения. — А Ваши чувства? Что Вы чувствовали? Если Вас не затруднит, рассказывайте. — Честно говоря… Мне стало любопытно, наверное. Я подумала, что если увижу его среди гостей, можно было бы задать пару вопросов. Проскочила такая безрассудная мысль. Мне сейчас правда очень стыдно! Если бы я только знала! В тот день жизнь Стеллы превратилась в кошмар, а мы с девочками тоже едва спаслись! — распалённая горечью воспоминаний, обидой и жаждой мести… фее трудно себя сдерживать: кончиками пальцев она в мёртвой хватке вцепляется в край стола. — Я знаю, дорогая, — шепчет Фарагонда — и прохладная ладонь легонько касается руки феи: мягко, почти невесомо. — Я знаю, какой ужас Вы пережили в Солярии, и с чем пришлось столкнуться на Андросе. Но сейчас, Блум, нам нужно сосредоточиться на Ваших личных ощущениях. Следующая встреча: наверное, это был первый раз, когда Вам удалось его рассмотреть? Воспоминания о боли Ваших друзей, безусловно, важны, но сейчас они могут затуманить те самые крохи ясности, которые мы пытаемся собрать воедино. Прошу Вас, попытайтесь абстрагироваться, — женщина ещё несколько раз проводит кончиками пальцев по уже расслабленной руке Блум, поглаживая очень методично, будто заученным жестом. Фея вдыхает, глубоко-глубоко. — Валтор спас меня. — Выдыхает она вместе с заготовленным воздухом. — Мы сражались с ведьмами, и в какой-то момент стало трудно наблюдать за происходящим — тогда Айси ударила меня в спину. Я, кажется, почти сразу потеряла сознание и, наверное, упала в воду. Не хотелось спрашивать об этом у кого-то из Винкс, по многим причинам. Итак, я помню, как вдруг стало безумно легко — словно я в состоянии невесомости. Хах, наверное, люди так себя чувствуют в невесомости? Ох. Думаю, в тот момент я шлёпнулась в воду. Потом было давящее, мучительное ощущение, как тело слишком быстро возвращает свой вес, да так стремительно, что не успеваешь привыкнуть. Спиной я ощутила твердую поверхность. А потом открыла глаза. Он вышел из арки руин — понятия не имею, откуда целый павильон взялся посреди океана! Поначалу его лицо скрывала поволока воды, и он отвёл поток в сторону, будто это обычная штора! Первым делом я обратила внимание на его глаза. Стального серого цвета, казалось, что его взгляд будет до оцепенения холодным. Но как только его глаза встретился с моими — меня окатило жаром: опасно сильным, как моё же заклинание, когда Огнём Дракона руководит чистая ярость. Как когда я не могу себя контролировать, и мне становится реально страшно, что я сейчас сгорю. Но эти ощущения не были порождены злостью — просто появились, как что-то неосознанное, как реакция тела на холод или обжигающе-горячее. Я попыталась изучить и запомнить этого мага, как потенциального врага. Его черты лица… сразу отчеканились в памяти: резкие, очень выразительные. В его лице не было ни одной мягкой линии. Сначала это испугало меня, но не оттолкнуло. Скулы — острые, сильно выраженные, и это придавали его лицу странную схожесть с каким-то хищным созданием, отдаляло от человеческого. Мне никогда раньше не приходилось встречать таких необычных людей, но вместе с тем было странное чувство, будто я знаю его всю жизнь. А ещё я не ощутила угрозы или злости, хотя это было ожидаемо. — А что делал Валтор после того, как появился перед Вами? — между бровей женщины залегают глубокие складки. — Он подал мне руку. Я коснулась его пальцев — и снова вокруг всё замерло. Я даже не отдавала себе отчёт — как будто это было самым правильным, что мне доводилось делать за жизнь, будто о другой реакции и подумать было невозможно. У меня перехватило дыхание, сжалась грудная клетка. Я не уверена, что правда коснулась его кожи, может, разум обманывает меня — даже думать о таком ужасно… Но тогда мне показалось, как только кончики моих пальцев соприкасались с его — он тут же сжал свою ладонь. И тогда мир сомкнулся, съежился до крохотной точки. Я заметила, как его глаза заблестели. Он сказал, что мне не стоит бояться его — и коснулся моих волос, несколько раз пропустил их сквозь пальцы, вот так, — Блум несмело дотрагивается прядей у лица и пробует повторить движения мага. Пальцы вздрагивают: под внимательным взглядом Фарагонды этот жест почему-то кажется очень неловким, оттого на щеках у феи вспыхивает слабый румянец. Опустив глаза, она продолжает говорить, чуть тише обычного: — Тогда мир вдруг обрёл краски, форму, осязаемость: очень стремительно, я бы даже сказала, это ощущалось пронзительно, как лететь отчаянно быстро или когда гонишь на ветроцикле с большой скоростью, вот именно момент ускорения. Реальность навалилась на меня ужасной тяжестью, я отпрянула от Валтора сразу, как только контроль над телом вернулся. В тот момент он как раз нёс какую-то чушь — очередные враки, чтобы расшатать мою бдительность, наверное, даже не вспомню точно, да и тогда, в таком состоянии, мне было трудно его слышать и понимать, — Блум отмахивается и старается за улыбкой скрыть подступившее волнение — получается вымученно и до невозможного фальшиво. Проблема заключалась в том, что фея помнила тот разговор в удивительных деталях. В словах Валтора определённо был смысл, она это понимала, но не могла подпустить мысль о том, что с порождением Тьмы в принципе можно договориться, что он может рассуждать вполне здраво. Гораздо проще было делить мир согласно привычной дихотомии, не задумываясь о полутонах и подтекстах, ведь жизнь Хранительницы Огня Дракона и так слишком трудная, Блум часто не хватало душевных сил, чтобы осмыслить всё, что так стремительно обрушивалось на неё. — Очень неоднозначный момент, могу понять Ваши чувства. Печально, что Вам довелось побывать в таких обстоятельствах, но знайте: во-первых, Вы ни в чём не виноваты, во-вторых, Вы действительно очень помогли. Не мне — всем нам, — женщина встает из-за стола и в задумчивости поворачивается к окну. — Мисс Фарагонда, почему я чувствую это странное притяжение? Мы же состоим из полярных частиц Огня, появление Валтора в этом мире — случайность и ошибка мироздания. Скажите, прошу, как мне избавиться от этих чувств? — Блум срывается со стула. — Чувств? Блум, это просто энергетическая связь, не называйте это так. Понимаю, очень неприятно, но именно это послужит ключом к победе над Валтором. Дорогая Блум, Вы — надежда всего Измерения, — директриса приближается на два шага и в жесте, по-родительски тёплом, возлагает ладони ей на плечи. — Если захотите узнать больше о природе своих сил — архивы Алфеи всегда открыты. Я сегодня же схожу в библиотеку и попрошу предоставить Вам особый доступ. — Больше? — Блум вскидывает голову, в её глазах вспыхивает искренний интерес, вытесняя смятение. — Знать всё невозможно, часто самые великие тайны находятся совсем на поверхности, — сковавшее воздух напряжение скрашивает добродушная улыбка Фарагонды. — Спасибо огромное Вам за всё! И… я смогу прямо сегодня посмотреть какие-то книги? , — Блум, окрылённая предвкушением, едва не подпрыгивает на месте: в ней просыпаются присущие ей пылкость да энтузиазм. — Блум, отдыхайте — Вам понадобятся силы. Ведь… Завтра всех ждёт специальная тренировка для фей Энчантикса, с чем я Вас ещё раз хочу поздравить. Так что постарайтесь выбросить из головы наш разговор хотя бы только на сегодня, Вы ведь сразу после испытаний на диких землях Пироса отправились в пустоши Омеги. Побудьте с подругами, порадуйтесь вместе с ними возвращению мисс Текны, — звучит так, словно искать компромисс или упрашивать смысла нет. Фея расстраивается не сильно, ведь после предстоящей удачной демонстрации новообретённых возможностей Фарагонда наверняка будет рада поощрить её парочкой ужасно загадочных старинных книг. — Вы, как всегда, правы! Ещё раз, спасибо! — Блум только успевает рукой махнуть на прощание, как вдруг оказывается в коридоре, и двери хлопают едва не перед самым кончиком носа. Она осматривается: галерея дрожит робким лунным светом огромных окон, оглушительно молчит безлюдием. Тревога вновь подступает.