ІІ. Невыносимая лёгкость правды

      Раннее утро проступает холодной дымкой — земля до сих пор выдыхает прохладу с ночи. Солнце зависло низко, путаясь где-то между крон хвойного леса. Алмазной россыпью искрит роса, пока мокрые травы тихо шелестят. Тренировочная площадка, пусть и окружённая всевозможными защитными чарами, мало чем отличается от обычной поляны. Из бледной поволоки деревья прорываются зловещими когтями — туман ещё не сошёл, а западная часть леса пестрит наготой обожжённых сосен. Природа сонно дожидается фей, плетущихся так же заспано. Воздух зябкий, девушки кутаются в собственные руки, и никому не хочется лишний раз и словом обмолвиться. В центре импровизированного полигона их ожидает Фарагонда. Остальные преподаватели стоят поодаль. Флора первого замечает Палладиума — и тут же приветливо расцветает в улыбке, профессор же чуть смущённо улыбается ей в ответ. Гордо сжав руки в замок за спиной, директриса кивает при виде Винкс. Внимательный и серьёзный, беспокоящий что-то на уровне интуиции взгляд директрисы проходится по разномастному ряду девчонок. Блум отчаянно пытается себя убедить, что женщина не задержала на ней оценивающе-скептический прищур, что та не смотрела на неё так, словно перед ней реликвия неизведанных эпох. Не взирая ни на что, она себя чувствует необыкновенно собранной и ужасно решительной. Ей охота поскорее окунуться в новые силы, да так, чтобы ни у кого сомнений не осталось: она — истинный хранитель Огня Дракона, древняя стихия обязательно ей покорится. Её мысль о роли важной и непременно — опасной, совсем не пугает, наоборот, до смешной наивности окрыляет. — Девочки, приготовьтесь к испытанию и хорошо подумайте над очерёдностью выступлений. Помните, это — не зачёт на оценку, а тренировка с целью лучше овладеть способностями, если кто чувствует себя недостаточно готовой — можете не участвовать. И не волнуйтесь, вы всегда сможете попробовать в следующий раз, — и Блум почти готова поклясться, что острый, цепкий взгляд Фарагонды кольнул именно её. Фея твёрдым шагом выступает вперёд, руки её сжимаются в кулаки неосознанно. Самоотверженностью пламенеют глаза, и она произносит: — Я хочу быть первой, мисс Фарагонда. Не возражаете? — она дожидается одобрительного кивка, потом украдкой поглядывает и на Винкс. Те в разнобой головами мотают, Стелла оброняет что-то неразборчивое, но явно не осуждает. — Блум, — фея окончательно успокаивается, когда видит добродушную улыбку, обращённую ей. — И остальные ученицы. Ваша задача — противостоять существу из антимагического Измерения Негатус на протяжении минуты, или полностью обезвредить его. Негатус — место, где магия под запретом, эти создания охраняют его от непрошеных гостей, и, надо сказать, справляются очень хорошо, ведь их основная способность — адсорбировать магическую энергию. Если кто-то из вас окажется слишком долго под их воздействием, фея рискует лишиться своих сил, — Фарагонда поджимает губы. Муза и Лейла взволнованно переглядываются, а звезда Солярии, толком и не дослушав, сходу принимается энергично вымахивать руками. Директриса вздыхает устало, но очень быстро берёт себя в руки. — Да, мисс Стелла, — учтиво обращается она к докучливой ученице. — О, спасибо! Мисс директриса, скажите, а разве обязательно проводить тренировки в таком рискованном формате? Может, есть возможность освоить курс на личной пересдаче, ближе к концу курса, как в старые добрые? — она подмигивает, и стоящая рядом Блум понимает сразу, что Стелла не нахальничает, а привычно хочет снизить градус напряжения. У Фарагонды на миг кривятся губы. Упускать из виду панибратскую манеру общения принцессы не хочется, и она обращается к излюбленной тактике завуалированных подколов: — Мисс Стелла Солярийская, понимаете, мы с вами живём в такие трудные времена, что врагу всё равно на Ваши уговоры, торги…и мольбы, даже если Вы — наследная правительница очень влиятельного государства. Если Вы поняли меня, я предлагаю больше не тянуть время и поскорее приступить к выполнению задачи. Кто-то из Винкс насмешливо хмыкает, а Стелла, не потеряв ни капли самодостоинства, кивает, оставив подбородок гордо поднятым. Блум выходит на центр поляны. Она вдыхает глубоко и замирает на миг. — Энчантикс! — восклицает фея звонко и звучно. Она чувствует, как раскаленная энергия струится в ней, наполняет тело безграничной силой — даже Валтор не кажется таким уж фатально непобедимым врагом. И в тот момент мысли вдруг разлетаются штормом, а в эпицентре бушующего ненастья полыхает только одно: Валтор… Блум до одержимости идеей охвачена — доказать, что ей хватит сил и самоотверженности, оправдать чужие надежды. Слепая ярость застит глаза, ей видится только собственный огонь и то, как мир пылает в нём. — Блум, контроль! — голос Фарагонды звучит встревоженно, но фея не сразу ловит суть сказанного. Она жмурится, старается сконцентрировать магическую энергию в ладонях. Вокруг неё воздух раскаляется так, что очертания фигуры самой феи плывут да искажаются. Блум стремительно взлетает выше — горизонт дрожит под взмахами её крыльев, будто невидимый занавес. У монстра напротив неё кожа шкварчит и пузырится, как у рыбы на сковороде. — Правильная стратегия: она ускорила движение молекул воздуха вокруг существа, это его серьёзно дезориентирует, — подмечает Текна. — Я не уверена, что она управляет ситуацией… — на лице Лейлы читается неприкрытое беспокойство. — Вы должны что-то сделать! — испуганный взгляд Флоры взметнулся к профессору Палладиуму. — Подождите. Дайте ей несколько секунд, — прозвучало твёрдо, как приказ; жестом Фарагонда останавливает уже готовую действовать Гризельду и остальных. — Огонь Дракона: уничтожь! — Блум взмывает вверх, и голос её звенит чужеродным отчаянием. Обжигающе-ослепительный свет заливает всё пространство вокруг, вытесняет реальность и замещает собой. Винкс синхронно жмурятся, но не успевают они и ахнуть, как оглушительным рокотом гремит взрыв, что мешается с истошным воплем монстра. Стелла чувствует, как волоски на коже запахли смолёным. Всего через миг феи распахивают глаза, им отрывается картина: Фарагонда с невиданным усердием держит защитный купол вокруг всех. Она хмурится — и лицо её будто состарилось на добрый десяток лет. Всё происходит так быстро, что девочки не сразу замечают, когда зеленое свечение гаснет, а потом обращается концентрированным потоком магии, который устремляется… к Блум, стрелой падающей вниз! Фея развоплотилась и теперь была уязвимой и беззащитной. Магия бережно охватывает девушку и приземляет прямо на протянутые руки директрисы. — Я держу Вас, Блум, — заботливо шепчет женщина. Фея глаз не открывает, но спиной чувствует твёрдую поверхность — уже в безопасности. Но спокойнее ей от этого не становится: дрожь прокатывает по телу волной мурашек, ведь ситуация навевает воспоминания, которые она так тщательно старалась вычеркнуть из головы. — Я…справилась? — она резко открывает глаза, и её встречают едва ли не с десяток испуганных взглядов. Только Фарагонда смотрит ласково, понимающе и, возможно, чуть виновато. — Вы успешно отбили атаку негатуса и уничтожили его, но Ваша магия вышла из-под контроля, — оповещает директриса и делает небольшую паузу. Потом её голос вдруг становится тише, звучит будто раздосадовано: — Блум, я не стану Вас обманывать: Ваши силы Энчантикса опасны. Они неполны… Но об этом мы поговорим позже, в более подобающей обстановке. Хотите отправиться в Алфею? — Простите… Могу я остаться и понаблюдать за испытанием других? Если оно продолжится… — Блум накрывает ладонью лоб и пристыженно опускает глаза. — Конечно. Как только я упорядочу всю хаотичную энергию, которую Вы выпустили, — фея не видит, но чувствует по интонации: Фарагонда едва заметно улыбается ей, и в подтверждение ей на плечо ложится рука директрисы. Напряжённость, свинцовой завесой повисшая в атмосфере, растворяется по велению Фарагонды. Когда директриса подымается на ноги и отходит на пару шагов, Блум обступают обеспокоенные Винкс. — Не надо, прошу… Со мной всё хорошо! — она в смущении прячет в ладонях лицо. — Девочки, не теряйте концентрации над заданием, мы продолжим через пару минут! — произносит директриса по-командирски. Феи ворчат, но расходятся. Демонстрация сил остальных Винкс проходит для Блум, как в тумане. Она сидит в тени, чуть поодаль других, руками обхватив колени. Тяжелые мысли вытесняют реальность, и фея только и успевает отмечать, как справившиеся счастливые девчонки выходят за черту полигона, сменяя друг друга, как на кадрах киноленты. Картинка кажется почти статичной, пока очередь не доходит до последней из Винкс. Блум воодушевлённо подводит глаза: после кошмарных событий на Андросе ей было особенно важно уделить внимание вновь обретённой подруге. — Энчантикс. — Текна не вскрикивает в привычно звонкой манере Винкс, голос её звучит повелительно, как приказ. Девочки жмурятся: лиловый всполох фею озарят так, что силуэт её теряется, будто становясь одним целым с безудержной новой силой. Всего миг — облачённая, Текна уже парит над землёй, при этом ни разу крыльями не взмахнув, а из-за спины всё ещё потоками лучит магическая энергия. Крохотные зелёные молнии искрятся вокруг крыльев, а потом множатся, струятся по рукам, шипуче ползут по спине и замирают, с жадностью окутывая всё тело. Вдруг запахло озоном, а воздух ощутимо становится гуще. Когда босая нога девушки касается почвы, Винкс колючей волной окатывает несильный заряд. Не больно, но приятного мало. Текна взлетает высоко, и в отточенном жесте руки её рисуют искристую завитушку. Символ вспыхивает слепительно-ярко, крылья трепещут — мерцает пыльца. Вокруг пространство звенит, как натянутая струна, будто все слои становятся осязаемы. Муза глядела на подругу и ощущала, как собственное тело цепенеет при виде такой мощи. Ей странные, необъяснимые ощущения льдинками пронырливыми впиваются в грудь. Блестящим узором пыльца стекает с крыльев, змейкой опоясывает руку и концентрируется точь в указательном пальце. — Волшебная пыльца: ретросинтетический процесс! — Текна указывает на негатуса. Глаза её чуть прищурены, челюсть напряжена, в решительности стиснуты губы: это не выглядит, как волшебство, скорее как методично выверенный алгоритм учёного в лаборатории. Потоком уплотнённой энергии пыльца вгрызается в тело монстра, прожигает насквозь. Дыра стремительно расползается, словно ткань распадается, и… там, где только что была живая материя, не осталось ничего. Ни пепла, ни гари, только тень существа исчезает чуток с опозданием. Воздух электризуется и достигает пиковой плотности — в нижних слоях атмосферы начинается мелкий дождь. Фея закрывает глаза — и превращение коротким сиянием покидает её тело. — Текна, ты его разнесла на атомы! — радостно вскрикивает Стелла, попутно едва сдерживаясь, чтобы своими объятиями подругу не придушить. Винкс почти всей гурьбой собираются под разлогими ветвями елей. — Нет. Если точнее, я извлекла электромагнитное взаимодействие из его атомных структур и уменьшила до минимума бозонные поля. Я ведь управляю электричеством, а электромагнитное взаимодействие — основа образования материи. То есть технически, разложила на квантовом уровне, а не на атомном. Это можно назвать аннигиляцией в некотором смысле этого слова, — девушка, будто бы невзначай, прибирает руку принцессы со своего плеча. — Но суть ведь та же… — блондинка растерянно улыбается и чуть отстраняется. Воцаряется неловкая тишина. — Текна, но могла хоть сейчас не душнить? Она ведь искренне рада за тебя, в ответ на комплимент было достаточно просто улыбнуться, — привычный сарказм Музы почему-то больше не звучит, как шутка, в ответ на него хочется огрызнуться. — Я просто объяснила, — на автомате оправдывается фея. — Девочки, не ссоритесь. Эх, всем бы такой удивительный контроль, но для этого нужно очень долго и старательно тренироваться. Так держать, милая! — Флора касается руки Текны, трепетно сжимая её ладонь в своей. На это фея технологий отвечает изучающе-скептическим взглядом — и в этот момент щеки подруги вспыхивают нежным румянцем. — Вообще-то, я тренируюсь каждый день с момента получения Энчантикса, а его я получила раньше всех, напомню. Не только магия, ещё физическая подготовка и медитации. И? — Лейла подходит к Флоре почти впритык, голос её звучит возмущенно. — Просто у всех от рождения разное проявление сил, тренировки приводят к разному результату… — голос её звучит мягко, успокаивающе монотонно, но ситуацию это не спасает. Когда уже две пары глаз едко впиваются в фею, она в примирительном жесте подымает руки и пятится. — Ну, и разве это справедливо? — вдруг вклинивается Муза. — Круто, наверное, от природы иметь силы, которые буквально могут контролировать состояние материи! А ты хоть из кожи вон лезь, потом и кровью умывайся, всё равно волны на атомы не разнесут! — Лейла звучит насмешливо и грубо. Текна мучительно долго молчит — только губы сжимает тонкой полоской. — Послушай, Лейла, — начинает она снисходительно. — Ты знаешь, при каких обстоятельствах мне пришлось изобрести это заклинание? Чтобы нахер не замёрзнуть! А сколько часов и непрерывных попыток понадобилось прежде, чем ебучий холод хоть на два градуса отступил? Я не мастер слова, чтобы ярко передать свои ощущения, но для убедительности расскажу: у меня до сих пор немеют конечности, а покалывание в кончиках пальцев не проходит хронически, — вместо привычно сдержанных интонаций в голосе сквозит жестокая обида. — Опережу все последующие вопросы: я жертвовала собой не только ради твоей планеты, Лейла, — она кивает в сторону подруги. — Сам портал и сбежавшие узники угрожали всему Магическому Измерению, — дико наблюдать, как в глазах самой уравновешенной и рациональной из феи плещется гнев. — Прости… — уже поникшая и поубавившая в спеси, Лейла отводит глаза. — Текна, мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это! — отчего-то Флора чувствует виноватой и себя. — Прости, ещё раз… Ты ведь спасла мой дом, моих родных и близких, — извинения не помогают сгладить края назревающей ссоры — девушка прикусывает губу. — Да. — грубо, бескомпромиссно говорит, как отрезает, Текна. — Это всё вина Валтора! — горячечно восклицает только что прибежавшая Блум. — А я напомню, что этот маг владеет силой, буквально породившей наше мироздание! Так что мы все понятия зелёного не имеем, как его хотя бы остановить на время, что уж там победить! — Муза скалится ироничной, ядовитой ухмылкой. — Огонь Дракона здесь не при чем! Дурная случайность, что это существо возникло из искры… — Блум, готовая оправдываться и защищаться, тут же щетинится. — Блум, но никто ничего не говорил конкретно о твоих силах, — у Музы смягчается тон. — Кстати… если так бывает, ну, как у Блум, — Флора мнётся, прежде чем закончить мысль. — Прости, — она украдкой виновато смотрит на Блум. — Что, если её Энчантикс неполный из-за того, что она получила его усилием воли, а не через жертву, то тогда Энчантикс Текны самый полный из нас, ведь её жертва была самой достойной! Потому её заклинания самые мощные, — теория Флора хоть и должна была стать комплиментом, на деле звучит обесценивающей насмешкой над тем, что Текне довелось испытать и при каких условиях приходилось познавать новые силы. — В смысле, мы теперь меряемся, кто сильнее и эффектнее… пожертвовал собой? — фея мелодии едва не срывается на крик. — Я шла через огонь, тащила на себе раненного человека — и если бы энергия Энчантикса не пробудилась во мне в тот же момент, как стеллажи с горящими книгами обрушились на меня, я бы к херам собачим сгорела, или получила такие ожоги, что и мать родная не узнала бы! — Бред. — констатирует Лейла. — Что — бред? — в ответ ей Муза возмущается. — Сама идея мериться жертвами, ты была права изначально. Пока не начала ущемлённое нытье про огонь и непосильную тяжесть крохотной Галатеи, — Стелла картинно закатывает глаза. У Музы взгляд вспыхивает недобрым огоньком… — Кто бы говорил, папина доченька… — зло цедит она. — Ну, вообще-то, у меня хотя бы есть выбор, кому из родителей больше внимания уделять, — слова текут ядом в открытую рану, у Музы губы кривятся и дрожат, а по лицу проходится судорога. — Боже, Стелла… — Флора ладонью рот прикрывает. Повисла зловещая тишина. Через минуту становится невыносимо, и фея природы вдруг спохватывается: — А когда ушла Текна и почему она не попрощалась? Я догоню её… — Ну и катись к своей истеричке, — бросает цветочной фее вслед Муза. — Девочки! Остановитесь, прошу… Как мы к этому пришли, в какой момент в нас скопилось столько злобы? — Блум отчаянно пытается воззвать то ли к разуму, то ли к совести Винкс. По ней видно, что она растеряна и обескуражена, но позиция лидера принуждает держаться в строю. Но никто ей не отвечает. Угольки чудом не успевшей разгореться до фатальных масштабов ссоры всё ещё тлеют в воздухе. Безмолвно, феи разбредаются восвояси, каждая погружённая в свои помыслы, и никого не останавливала морось дождя, что грозил обратиться ливнем.

***

      Шквал набатом ударяет по крышам — зарябили вдоль стёкол потоки… И эхом отзывается пустой коридор на раскаты грома. — Текна! — едва не задыхаясь от внезапно нахлынувшей тесноты в груди, хрипло восклицает фея природы. Всполохи молний рябят за окном и прорисовывают красками тёмный силуэт в другом конце коридора. Флора глубоко вдыхает и бросается в бег. — Текна…— она бережно касается подругиного плеча, и та останавливается неожиданно резко. Она оборачивается и вопросительно вскидывает брови, лицо её изображает непроницаемую апатию. Флора неосознанно пятится. Все мысли и заготовленные слова растворяются в полумраке пустынного коридора, разбиваются о гранитные своды отрешённости Текны. Молчание тянется пугающе долго, и сырость, скопившаяся в воздухе, грозит забраться под кожу. Флора замирает, мысленно считая секунды. Оглушительным рокотом гроза напоминает о бытие: фея вздрагивает, но обретает решимость. — Постой… пожалуйста. Я хотела поговорить, — она делает шаг в сторону подруги и, всё ещё полна наивных надежд, протягивает распростёртую ладошку. Неловкость, пока Флора в темноте пытается нащупать и обхватить чужую руку, вынуждает сердце биться гулко, часто, как в эпизоды панической тревоги. Когда пальцы наконец касаются кожи — тёплой и живой, это остро контрастирует с недавними кошмарами линфейской феи —, облегчение схлёстывает с души почти все домыслы да переживания. И в тот момент ей кажется, что сейчас её ладонь ответно сожмут в жесте прежней чуткой дружбы… И тогда же Флора взволнованно выпаливает: — Что с тобой произошло? Текна не отвечает, только уголки губ дёргаются мимолётно, едва не выдав саркастическую ухмылку. В жесте едва ли не трепетном, Флора гладит подругину пясть, точь-в-точь, словно выводит магические узоры своим большим пальцем. Становится почти так же уютно, как в первый год после основания клуба «Винкс» — и вычитанные в книге слова вспоминаются сами. — Милая, я же вижу, как что-то гложет тебя. Не злись на остальных Винкс. Они сейчас на взводе. Я понимаю их, но не оправдываю. Они задели твои чувства. Чувства… это правда важно, нормально испытывать любое их проявление, — она честно старается установить зрительный контакт, но накопленной смелости отчего-то не хватает, чтобы взглянуть в лицо напротив. — А ещё, ты всегда можешь поделиться ими всеми со мной, — искренняя попытка улыбнуться как можно добродушнее разбивается на скрежещущие осколки, ведь недавнее напряжение теперь сквозит в грозовых отблесках по белому кафелю, в пронзительно шумном дожде. Текна едва сдерживается, чтобы не закатить глаза: слишком уж фальшиво из уст феи природы звучат эти заученные фразы. — О, тебе рассказать? — в привычно ровном тоне скользит ехидство. — Конечно! — от картинной обеспокоенности миловидного личика Флоры фею воротит, ведь сейчас весь этот фарс выглядит, как издёвка. — Странно, что сейчас тебя это волнует. Думала, это у меня проблемы с эмоциональным интеллектом, но все вы на деле оказались куда черствее меня, — Текна выдёргивает ладонь из пальцев Флоры так резко, что та вздрагивает, как от пощёчины. — Нет, всё не так, как кажется… — у девушки губы дрожат, а Текна подчёркнуто скептически складывает руки на груди. — Знаешь, что меня сильнее всего задело? Я не склонна тратить силы на обиды и долговременное пережёвывание эмоций, но это было действительно очень личным. Вы сомневались во мне, в моём интеллекте, — слова безжалостно режут, как холодная сталь острейшего из клинков. Неосознанно Флора рот зажимает ладонью, но пакостный всхлип не получается удержать. — Вы не верили в то, что я обязательно придумаю, как выжить, что мне хватит ума не стать добычей какому-то сброду и не превратиться в глыбу льда. Это так унизительно… Будто никогда и не было такого, что мои аналитические способности десятки раз всех спасали, — фея природы отступает на шаг, пока на глазах жгучей солью набухают слёзы. Каждое слово — ножом впивается под кожу. Но Текна неумолима, и она продолжает: — Флора, мои интеллектуальные достижения — это не просто находчивость или везение, это часть меня; это то, на что я всегда могу положиться. Я приложила очень много времени и усилий, чтобы стать такой, — она наступает безжалостно, пока по щекам Флоры катятся горячие крупные слёзы. — Подумать только: вы оплакивали меня и предприняли самоубийственную попытку мести! Мне что, в этих чертовых льдах вдруг стало бы легче от ваших импульсивных порывов? Или всему Магическому измерению, Фарагонде? О, представляю, как директриса осыпает вас почестями и благодарностями, если бы хренов Валтор перебил половину из вас. Вы подвергли риску всех, вам просто повезло, что авантюру быстро раскрыли и пришли спасать ваши безмозглые головы, — фея природы уверена, что если взглянуть на подругу прямо сейчас — она обожжется её презрительным прищуром. Текна звучит жестоко и грубо, словно намеренно хочет больно сделать, и с этой мыслью мириться невыносимо, оттого Флора в неверии мотает головой. Мокрые волосы противно липнут к лицу, глухой плач никак не хочет униматься, а за окнами без умолку бушует гроза. Не унимается и Текна: — Никто, кроме Тимми, ни малейшего усилия не приложил, чтобы попробовать найти меня. Даже после того, как он поймал мой сигнал, ваши ненаглядные приняли моего парня за идиота и не удосужились хоть поддержать его. — Но мы…ведь отправились на Омегу… чтобы спасти тебя, — голос дребезжит, как надтреснутое стекло, и Флора уже сама не верит в правдивость собственных слов. — Когда? После того, как Тимми неделю к ряду не спал, искал любой знак. Будто у вас оставался выбор, — девушка качает головой. Фея природы тяжело дышит и молчит. Когда очередная вспышка озаряет небо и высвечивает её заплаканное лицо, взгляд Текны безучастно скользит по окну. Флоре до безумия сильно хочется обнять подругу: броситься ей на шею и зарыдать от всего сердца. А потом извиняться-извиняться-извиняться, пока тёплые руки не лягут ей на плечи в ответно ласковом жесте. Ей хочется высказать всё то, что накопилось за невыносимо долгие полторы недели, когда она считала Текну погибшей. Но горечь раскалённой смолой застывает в лёгких и горле, не давая ни вдохнуть, ни вымолвить слово. Мир вокруг меркнет, становится словно игрушечным: стены давят, а звуки слышатся отдаленными и глухими, как сквозь пелену. Жгучий стыд припекает в затылке, сковывает пальцы — она жмурится и замирает в безмолвии. Текна взглянула на подругу, дрожащую и до отвращения жалкую, и в теле её не отозвался ни один мускул. Да, было зерно правды в словах цветочной феи — но сейчас в приоритете находились совершенно другие эмоции, и они совершенно точно вытесняли все остальные. Беспощадная тьма грозового неба навевает тоску и целую вереницу разнообразных неприятных эмоций, потому девушке решение даётся совершенно легко. Она разворачивается и просто уходит, мерным шагом направляясь куда подальше от злосчастно-тленного коридора. Сквозь грохочущий ливень и ещё не отпустивший нервный срыв Флора не сразу понимает, что осталась одна. Только когда безлюдный коридор эхом подхватывает отдаляющиеся шаги, осознание наступает на горло. У девушки ноги дрожат — и колени подгибаются мимо воли. Она грузно падает на пол, леденяще холодный, а тело её сотрясается в безудержном плаче. Пронзительные рыдания вдруг сотрясают зыбкое, короткое спокойствие — а потом растворяются незаметно в шуме никак не утихающей грозы.