Часть 3. (18+)

Бетонная крошка хрустела под ногами, пока Владимир пробирался сквозь завалы. Сердце колотилось в бешеном ритме, отстукивая паническую дробь. В ушах звенело, перед глазами плыло. Он боялся. До смерти боялся увидеть то, чего страшился больше всего на свете. И он увидел. Виктория лежала под обломками, вывернутая рука поджата под бок. Кровь заливала половину лица, смешиваясь с грязью и пылью. Дыхание было прерывистым, неровным. Мир вокруг померк. Осталась только она. Владимир бросился к ней, отбрасывая обломки в сторону. Он аккуратно перевернул девушку на спину. Кровь из рассеченной брови заливала глаз, мешая ей смотреть. Гнев плескался в нём, как ядовитый настой, но сейчас его нужно было усмирить. Сейчас была важна только она. Раздавить ярость, загнать глубоко внутрь, чтобы не дрожали руки. Он опустился рядом с Викторией, лицо её исказилось от боли, и это било по нему сильнее любого вражеского выстрела. - Не двигайся,– прорычал он, скорее себе, чем ей. Голос звучал хрипло, словно он сорвал его, крича в пустоту. – Не рыпайся, чёрт тебя дери. Сейчас посмотрим, что с тобой. Он начал аккуратно ощупывать её, стараясь не причинять лишней боли. Каждое её тихое “ой” резало по сердцу. - Что за хрень? – проворчал он, заметив тёмное пятно, расползающееся по ткани ее брюк. –Опять осколок, что ли? Ну, точно, как магнитом их к тебе притягивает! Он осторожно разорвал ткань, обнажив глубокий порез на бедре. Кровь хлестала, несмотря на то, что она прижимала руку к ране. - Бляха-муха, – выдохнул он, понимая, что одной перевязкой тут не обойтись. – И куда ты смотрела? Прямо на осколок прыгнула, что ли? Он достал из аптечки бинты, тампоны, антисептик. Движения его были быстрыми и чёткими, отточенными годами тренировок и боёв. Но дрожащие пальцы выдавали его волнение. - Так, давай, дыши ровно, – бурчал Макаров, обрабатывая рану антисептиком. Виктория стиснула зубы, но не издала ни звука. – Терпи, горе моё. Сама полезла в пекло, теперь страдай. Он наложил тампон на рану, сильно прижал его, пытаясь остановить кровь. Владимир намотал бинт вокруг бедра, стараясь не перетягивать слишком сильно, чтобы не нарушить кровообращение. Он затягивал бинт, но рука дрогнула, и он слегка дёрнул её за раненую ногу. Виктория лишь прикрыла дрожащие веки. –Ой, прости, прости. Не хотел. Закончив перевязку, Макаров перешёл к осмотру её рёбер. Владимир сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках. Видеть её такой сломленной, но продолжающей хранить молчание, было пыткой. Каждое ее сдержанное движение отзывалось болью в его собственной груди. - Так, давай-ка посмотрим, что у нас тут с рёбрами, – проворчал он, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. - Только не дёргайся, хорошо? Чем меньше будешь двигаться, тем меньше тебе будет больно. Он осторожно положил ладони ей на грудь, стараясь распределить вес равномерно. Кожа под его пальцами была горячей, влажной от пота. - Дыши ровно, Вика. Вдох… выдох… Хорошо. Он начал медленно, с лёгким нажимом, ощупывать её грудную клетку. Пальцы аккуратно скользили по костям, выискивая признаки переломов. Его взгляд был сосредоточен на её лице, вылавливая малейшие признаки боли. - Здесь больно? – тихо спросил он, слегка надавив на одно из рёбер. Она молчала. - Вика? Я спрашиваю, здесь больно? – повторил он, чуть сильнее надавив. Она лишь стиснула зубы, но не издала ни звука. - Ты хоть слово скажешь, или мне самому догадываться? – проворчал он, раздражённый её упрямством. - Мне что, рентгеновское зрение включить, чтобы понять, где у тебя что сломано? Он продолжил осмотр, двигаясь выше, к ключицам. Его пальцы ощущали каждый бугорок, каждую неровность. - А вот тут? – Он нащупал отёк. – И тут тоже, да? Он медленно двигался вниз, к нижним рёбрам. Его пальцы стали более осторожными, более нежными. Он знал, что здесь больнее всего. - Ты хоть что-нибудь чувствуешь, Вика? – прошептал он, его голос стал тихим и ласковым. - Или ты у меня вообще из железа сделана? Он слегка надавил на одно из нижних рёбер. Виктория вздрогнула, её лицо исказила гримаса боли, но она продолжала молчать. Лишь сжала кулаки, до побеления костяшек. - Так, понятно, – проворчал он, отстраняясь. – “Два, как минимум, сломаны. Дышать теперь будет весело. Но ты же у нас героиня, тебе всё нипочём, да? Макаров взял бинты и начал туго перевязывать её грудь, фиксируя сломанные рёбра. - Не дыши, – скомандовал он, натягивая бинт. - Сейчас будет больно, потерпи. Я быстро. Он закончил перевязку, закрепил конец бинта. Отступил на шаг, оценивая свою работу. - Всё. Готово. Теперь будешь ходить, как мумия. Но зато дышать хоть немного сможешь. И вот еще... Больше слышишь, больше никаких геройств. Иначе я тебе этот бинт в глотку затолкаю. Он посмотрел на неё, вздохнул и смягчился. Больше не было гнева, только тревога и нежность. Он опустился рядом с ней, взял её руку в свою. - Больше так не делай. – прошептал он, глядя ей прямо в глаза. – Прошу тебя. Не заставляй меня больше так волноваться.

***

Им пришлось остаться в укрытии на какое-то время. В полумраке руин их тела казались призрачными. Неземная тишина окутала их, контрастируя с хаосом, бушующим снаружи. Вика смотрела на Владимира, в ее глазах плескалась любовь и печаль. Он подошел ближе, коснулся ее щеки дрожащей рукой. - Я хочу тебя. – вдруг сказала она. - Тебе нельзя… – прошептал он, глядя на ее перебинтованную грудь. Вика перебила его, приложив его пальцы к своим губам. - Я. Хочу. Тебя. – произнесла она еле слышно. Владимир не мог противиться ей. Желание захлестнуло его с головой, затопляя все сомнения. Макаров опустился на колени перед Викторией, осторожнприподнялимая ее футболку. Его губы коснулись ее живота, скользнули выше, к груди, обходя болезненные места. Она застонала, подавляя боль, сжала его волосы в своих руках. Владимир поднял на нее взгляд, полный вины и желания. - Это ничего. Просто будь со мной. - прошептала Вика. Он осторожно приподнял ее, переместил так, чтобы она полулежала на земле, поддерживаемая его руками. Сам расположился между ее коленями. Он целовал ее медленно, нежно, словно боялся сломать. Каждый его поцелуй был признанием в любви. Ее руки скользнули под куртку Макарова, касаясь горячей кожи спины. Он отстранился, глядя на нее с тревогой. - Я не хочу причинить тебе боль… – прошептал он, его голос дрожал. Вика взяла его лицо в свои руки, притянула к себе. - Я справлюсь. – прошептала она, целуя его в губы. Макаров нежно вошел в нее. Вика застонала, но в ее стоне было больше удовольствия, чем боли. Он двигался медленно, плавно, стараясь не прижиматься телом к ее сломанным ребрам. Губы Владимира нежно целовали ее шею, плечи. Он чувствовал ее боль, ее страсть, ее любовь. Все это сплеталось воедино, создавая неповторимое, болезненное, но такое желанное ощущение. Она двигалась навстречу ему, подстраиваясь под его ритм. Руки Макарова гладили ее спину, успокаивая, поддерживая. Он почувствовал, как она начала приближаться к пику. Ее дыхание стало частым и прерывистым, тело содрогалось в такт его движениям. Владимир накрыл ее губы своими, заглушая стоны, и они вместе достигли вершины блаженства. Виктория дышала тяжело, но ровно. Макаров гладил ее волосы, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. - Спасибо, – прошептала Вика, прижимаясь к нему. Он промолчал, целуя ее в висок. И в этот момент они оба знали, что их любовь – это единственное, что у них осталось. Единственное, что может спасти их в этом жестоком и безумном мире.