Глава 1: Первый глоток рая

Это был обычный клуб, который открывался в восемь вечера и работал до тех пор, пока у последнего алкаша не кончались деньги. За ним всегда можно было найти несколько лежавших тел, что пытались забыться в алкоголе, наркотиках, шлюхах, и спустя неведомое количество часов снова возвращались к жизни, к женам, к детям, к офисному рабству. Среди старых, ветхих домов, на улице, где даже фонари давно сдались и погасли, мерцала неоновая вывеска: «Грань», горевшая кислотным цветом. Она мигала неровно, как аритмичное сердце, заманивая потерявшихся — не мотыльков, а скорее тараканов. За поворотом валялась в луже из мочи, пива и чего-то тёмного, прежняя гордость этого места – вывеска «Пентагон». Буквы с позолотой, дизайн под буржуйский шик – теперь просто хлам, прикрывающий дыру в асфальте. Я бродила по темным тропам переулков, пропахших противным запахом разлагающихся алкоголем живых тел. В руках скользил экран телефона – карта показывала «5 минут пешком» до места встречи. Второе свидание с очередным «принцем» из приложения, очередное «может, в этот раз повезёт». Все знакомые уже замужем, некоторые – во втором разводе, у троих – дети. Все они смотрят на меня жалостливыми глазами, ведь я до сих пор нетронута. Я старалась выглядеть своей — натянула красную кожаную мини-юбку, полупрозрачную блузу, каблуки и сделала алые губы. Но я лгала. Всё во мне сжималось, когда мужские глаза ползли по моей шее, груди, бёдрам — медленно, как слизь. Я чувствовала: еще момент и на меня накинуться и растерзают, как волки беззащитного олененка. От тревоги я кусала губы до крови – привычка с подросткового возраста. «Не делай этого, а то испортишь помаду», – говорила мама. Но какая разница? Всё равно никто не целует. Я замерла у входа, пронзая ногтями ладонь, мозг приказывал бежать, но тело уже поворачивало ручку — потому что тишина моей квартиры, где даже эхо не отвечало, была страшнее этого ада. Воздух в клубе был густым, как бульон из перегара, дешёвого парфюма и чего-то кислого. Контингент заведения был различным от завсегдашних пьяниц до крупных людей в костюмах, что заходят в VIP комнату с дюжиной эскортниц. Интерьер был выполнен в дешевом стиле, хоть и была попытка показать былое величие заведения: приглушенный свет, танцпол, который давно потерял свой смысл и стал просто местом для рвоты и опьяненных тел, темные стены, на которых все равно виднелись пятна разного содержания. Никому неизвестная музыка сливалась с гамом посетителей, создавая новую безобразную мелодию. Напротив входа располагался бар, где я и решила дождаться своего очевидно неудачного принца. Сев за барную стойку, я отправила сообщение тому парню, что я уже на месте, ощущая, как старый стул прилип к моей одежде и скрипел при любом движении. Ко мне подошел бармен, он выглядел омерзительно: длинные растрепанные сальные волосы, синяки под глазами, пустой взгляд, грязь на рубашке, фартуке и под ногтями. — Что будете заказывать, миледи? — тошнотворно заигрывающее спросил он. Я растеряно начала искать хоть что-то похожее на меню, но, конечно же в таком заведении его нет, так как клиенты, не вылезающие отсюда, знают его наизусть. Он лишь усмехнулся из-за моей растерянности. Моя план слиться с толпой рухнул. — Слушай сюда, — он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание: дешёвые сигареты и что-то кислое. — Я сделаю тебе коктейль. Фирменный. Спустя пару минут передо мной стоял напиток с вишнёвым сиропом — сладким, как детство. Все вокруг уставились на меня с ехидной ухмылкой, ожидая, когда я сделаю первый глоток. Под их безмолвным напором мне пришлось отпить из грязного стакана. На деле коктейль был не так плох: вишневый сироп перебивал вкус дешевого алкоголя, однако послевкусие все равно оставалось горьким. Горечь растворилась через минуту. «Наверное, так и должно быть», — подумала я, чувствуя, как тепло разливается по телу. Я снова взглянула на телефон, спустя 15 минут сообщение все еще оставалось непрочитанным. Последняя надежда покинула меня, и я решила просто напиться, решила на одну ночь стать частью этого клуба, поэтому я продолжила попивать сомнительный напиток. Еще через двадцать минут все вокруг перестало быть таким паршивым, я привыкла к окружению. Даже бармен перестал казаться мерзким, все-таки был у него какой-то шарм. Он заметил, что я засмотрелась на него. — Как тебе коктейль, миледи? Сам придумал рецепт, специально для тебя, — он игриво мне подмигнул. — Сделать еще? Я без раздумий согласилась на еще один. Я чувствовала, как алкоголь туманит мысли. Прошло достаточно времени, чтобы я опьянела, отбросила стеснение и почти все самообладание. Телефон давно сел. Бар заметно опустел: некоторые ушли, другие уснули, облокотивший на стол. Мы достаточно долго болтали с барменом обо всем на свете. Я рассказала ему, что собиралась на свидание, а парень так и не пришел. — Не переживай, я составлю тебе компанию, — он наклонился ко мне и провел пальцем по запястью, и мир сузился до этого тёплого, липкого прикосновения. После пятого бокала мир раскрошился на цветные осколки — слишком яркие, слишком громкие, слишком ненастоящие. Я встала, и пол уплыл из-под ног, но его запястье оказалось твёрдым и горячим в моей ладони. — Танцуй, — прошептала я или просто подумала, я уже не могла давать отчет своим действиям. Танцпол давно умер, но мы кружились среди пустых бутылок и чужих потёкших теней. Я запрокинула голову, чтобы все вокруг превратилось в расплавленную акварель. А потом — тепло. Его грудь против моей спины. Дыхание на шее. Меньше сантиметра. Мы не поцеловались. Смех вырвался неловким, как разлитый коктейль. — Выйдем, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. Его пальцы обхватили мое запястье чуть крепче, чем нужно, когда он вел меня через черный ход. Улица встретила нас мертвой тишиной. Даже вечные пьяницы, обычно валяющиеся у стены клуба, куда-то исчезли. Бармен достал пачку Winstone и ловко выбил две сигареты одним движением. — Не двигайся, — прошептал он, и я замерла. Огонь зажигалки осветил его лицо на секунду: пухлые губы, острые скулы, томный взгляд, который смотрит не на пламя, не на сигарету, а только на мои губы, обведенные стершейся помадой. В следующее мгновение он приблизился так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Он властно, но при этом нежно положил ладонь на мою щеку, чтобы я не шелохнулась. Кончик его сигареты коснулся моей, и я затаилась, наблюдая, как огонь перетекает от меня к нему. Его прикосновение вдруг стало тёплым, как первое «люблю» в моей жизни. Когда он прикурил от моей сигареты, я почувствовала, как его дыхание смешалось с моим, теплым, сладковатым. — Красиво, — он улыбнулся, и в этот момент я почувствовала, что горю не от табака. Первая затяжка обожгла горло, как раскалённая проволока. Я закашлялась, сгибаясь пополам — мир поплыл перед глазами, а в ушах зазвенело. Он рассмеялся, но не злорадно, а по-доброму. Его рука твердо обвила мои плечи и притянула к себе. Я почувствовала его запах: дешёвый одеколон, табак и что-то металлическое, будто он только что пересчитывал монеты. — Скоро закрываемся, — его голос вибрировал у самого уха, — но буду рад видеть тебя завтра. Меня зовут Нам Гю, — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — Тогда я оставлю кое-что напоследок, — прошептала я, целуя его воротник. Помада оставила чёткий отпечаток оставшейся алой помады. Он нежно улыбнулся и запустил пальцы в мои волосы, слегка потрепав их. — До завтра, миледи, — бросил он через плечо, исчезая в дверях. Окурок, брошенный им, ещё дымился на асфальте, когда я поняла: я даже не назвала ему своего имени. Я не помню дорогу домой. Обрывки воспоминаний: фонари, плывущие над головой, скрип подъездной двери, холодный лифт, прижимающий меня к зеркальной стене. Рухнула на кровать, не снимая пропахшей одежды, и провалилась в сон, где всё ещё кружилась под музыку, чувствуя его руки на своей талии. Утро началось с того, что солнечный свет резал глаза, как битое стекло. Я лежала, прислушиваясь к странной пустоте внутри, кто-то выскоблил всё важное острым ножом, оставив только рваные края. Телефон показал три пропущенных вызова от незнакомого номера. Я удалила их, даже не задумываясь. "Нам Гю" - это имя всплыло в сознании первым, перекрывая все другие мысли. Оно жгло язык слаще, чем вчерашние коктейли. В голове пульсировала одна мысль, чёткая, как приказ: «Надо просто увидеть его снова». Я машинально потянулась к телефону – нужно было проверить, когда открывается "Грань". Голова раскалывалась, но хуже всего была эта зияющая пустота в воспоминаниях. Будто вырвали куски плёнки. "Опять мигрень", — подумала я автоматически. С детства мигрень приходила ко мне как старый знакомый — давящая боль за правым глазом, пульсирующая в такт сердцу. Но сегодня правила изменились. Сначала слепые пятна. Словно кто-то вырезал куски мира острыми ножницами, оставив вместо них пустоту. Я водила пальцем по воздуху, пытаясь соединить оборванные края, но они расползались, как мокрая бумага. Потом зрачки расширяются сами по себе, словно глаза хотели вобрать в себя весь свет, весь мир. Врач говорил что-то про спазм цилиарной мышцы, редкое явление. В финале, головная боль, от которой хочется разбить голову о стену. Я прикрыла один глаз, потом другой. Слепые пятна плясали передо мной, но теперь к ним добавилось что-то новое: золотые искры, спирали, мерцающие, как огни далёкого города. Мне прописали капли, чтобы зрачки не вызывали лишних вопросов. Я закапала их, чувствуя, как холодная жидкость растекается по глазному яблоку. Жжение. Таблетки от головной боли я проглотила, не запивая. Горький вкус растворился на языке, оставив после себя металлическое послевкусие. «Это просто мигрень», — повторила я про себя, как мантру. Я начала собираться на работу, чтобы пропустить весь день и включиться вечером, когда я снова окажусь в том клубе. В зеркале мелькнуло бледное лицо с размазанной помадой. В раковине осталась пена от зубной пасты, смешанная с розоватыми прожилками. Одежда пахла табаком и чужими духами. Руки дрожали, когда я красила губы. В метро запахло чем-то сладким — совсем как его одеколон. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, чувствуя, как живот сводит от знакомого трепета и эйфории.