Глава 1: Кровь и пламя

Скайрим молчал под тяжестью снегов. Прошли годы с тех пор, как последний крик дракона утих в горах Тамриэля. Алдуин был повержен, Мирак — развеян, Харкон — обращён в пепел. Империя вернулась на север, а в сердцах людей снова зажглась хрупкая надежда. Но даже в эпоху тишины, в глубине старых руин и мрачных башен, шептались имена тех, кто спас этот мир. Среди них — имя, что осталось в легендах: Эйнар Волкихар, Довакин, Архимаг, сын Севера и голос Седобородых. Он мог бы править. Но выбрал покой. После войны Эйнар ушёл из Коллегии и поселился в отдалённом поместье, где, наконец, позволил себе быть просто человеком. Вместе с ним — Серана, дочь Валерики и когда-то — дитя проклятой крови. Она отказалась от бессмертия, чтобы вновь стать живой. Их союз был странен, почти невозможен, но сама судьба, казалось, склонилась перед ними. Там, в тени гор, вдали от городов и политики, они создали семью. Их дочь родилась в ясную ночь, когда небо было чистым, именно в тот момент, когда там, наверху, чарующе заструилось северное сияние. Девочку назвали Рейвен — за цвет волос, напоминающих воронье крыло, и глаза, в которых читалась древняя глубина. Серана обнимала её в тишине, шепча древние нордские колыбельные, а Эйнар, бывший воин и маг, нёс её к озеру, чтобы показать отражение луны. Он был спокоен. Даже счастлив. — У неё должен быть выбор, — говорил он Серане, глядя на спящую дочь. — Мы дали ей мир, где больше не нужно сражаться. Но мир редко слушает мечты героев. Когда Рейвен исполнилось семь, угроза вновь поднялась из тьмы — не из глубин, а из крови. Остатки древних кланов вампиров, разрозненные, но голодные, начали собираться. Неизвестно кто возглавил их — имя терялось в тенях, но известие дошло и до Эйнара. Он не мог закрывать на это глаза. С Сераной они вновь взяли оружие. Но не как воины, а уже как родители. Как те, кто знал, чего стоят и кровь, и мир. Они отправились в путь — присоединились к Стражам Рассвета, чтобы завершить войну, начатую десятилетия назад. А Рейвен… Рейвен осталась с Валерикой, бабушкой, которая жила в глубинах родового замка «Волкихар». Место это было тихим, но опасным. Хрустальный лёд простирался до горизонта, а арки и мосты из древнего камня тянулись к небу. Здесь смерть не имела власти, но время всё равно шло. И Рейвен — странное дитя с драконьей и вампирской кровью — училась читать на мёртвых языках, варить зелья, обращаться с кинжалом, как с письменным пером. Здесь девочка росла. Тайком, пока строгая бабушка отвлекалась на свои алхимические варева, девчушка взбиралась на старые крыши и любовалась ночным небом. Ей казалось, что в своём одиночестве, в этом свисте северного ветра она слышит мелодии Массера и Секунды. Двух огромных лун, что окружают Нирн. Валерика не была мягкой. О нет, скорее наоборот: — Сила без разума — оружие врага, — говорила она. — Маг должен сначала думать, потом действовать. Рейвен же впитывала всё. Особенно — запретное. Её тянуло к книгам, что шепчут, когда их открываешь, к формулам, от которых чернеют свечи, к искусству некромантии, чьи тайны бабушка хранила за семью магическими печатями. «Я не хочу быть слабой…» — думала девочка. Тогда она впервые задумалась о смерти. Эта мысль её так испугала, что мысли не обретали форму, а заклинания перестали получаться. Руки дрожали, на глазах выступали предательские капельки слёз. Но, к удивлению, бабушка не ругала её. Ждала. Когда ей исполнилось шестнадцать, в её сне впервые появился голос — глубокий, как эхо в катакомбах. Он не называл себя, не угрожал. Он просто спрашивал: — Смерть — это конец? Или начало нового пути? Она не ответила. Но утром подошла к Валерике. Без слёз. Без просьб. Просто — с решимостью. — Я хочу быть как ты, — сказала она. — Сильной. И не бояться. Валерика долго смотрела на неё. Может, она увидела в ней Серану. А может — Эйнара. Но всё равно молча встала, подошла ближе… и поцеловала. Нежно. По-родительски, слегка прикусив, но до самой крови. Не с яростью. Не с жаждой. С любовью. Тело Рейвен замерло. Мир стал тише. Сердце — холоднее. Но разум — яснее. Она стала вампиром Хладной Гавани — не чудовищем, а избранной. Старое проклятие вновь вернулось в кровь рода Волкихар. Но на этот раз — по воле сердца. Прошло три месяца. Рейвен стояла у ворот Винтерхолда, в сером плаще, сквозь который пробивался иней. Ветер рвал капюшон, снежинки падали на ресницы, но она не дрожала. За её спиной — долина, книги, Валерика. Впереди — башни Коллегии, куда когда-то входил её отец. Она пришла не как дочь. Не как тень героев. Она пришла, чтобы учиться. Чтобы быть сильной как родители. Чтобы открыть новую главу в своей жизни.