Глава 19

Резкий звонок разорвал напряженную тишину, заставив Надежду вздрогнуть. Ее пальцы быстро расстегнули клапан элегантной кожаной сумочки Prada, которая изящно висела на сгибе локтя. Небольшая, но вместительная модель в бордовом оттенке идеально сочеталась с ее образом — деловая, но с намеком на женственность. На экране загорелось: «Екатерина Вадимовна замена». Надежда почувствовала, как по спине пробежало облегчение — божественное провидение посылало ей передышку. — Простите, Вадим Юрьевич, мне нужно срочно ответить, — голос ее звучал почти апатично, но кончики пальцев, торопливо нажимающие на экран, выдавали нетерпение. Вадим усмехнулся в своей фирменной манере — левый уголок губ поднялся чуть выше правого, образовав ту самую ухмылку, которая когда-то сводила ее с ума. В его взгляде мелькнуло что-то теплое, почти ностальгическое. — Конечно, я понимаю, дела дела, — он сделал театральный жест рукой, — я пока проветрюсь. Его оксфорды глухо постучали по кафелю, когда он направился к большому панорамному окну в конце коридора. Необычная для медицинского учреждения деталь — массивная латунная ручка старого образца вместо современных ограничителей. Вадим с любопытством повертел ее в пальцах (он всегда замечал такие мелочи) перед тем, как распахнуть створки настежь. Холодный ноябрьский воздух ворвался в коридор, заставляя бумаги на стойке медсестер трепетать. Он высунулся по пояс, опершись ладонями о холодный подоконник. Спина под идеально сидящим пиджаком напряглась, когда он сделал глубокий вдох, вдыхая запах: - Морозной свежести - Далеких выхлопов машин с Садового кольца - Слабый аромат хвои от новогодней елки во дворе клиники Тем временем Надежда прижала телефон к уху, отвернувшись к стене. Ее свободная рука непроизвольно нарисовала защитный круг над животом. — Добрый день, Екатерина, — ее голос вдруг обрел деловую четкость, контрастирующую с недавней дрожью. Но даже ведя разговор, она краем глаза следила за Вадимом. Его силуэт на фоне зимнего неба казался таким знакомым и чужим одновременно. Ветер трепал его аккуратно уложенные волосы, срывая с них маску безупречности. А он, стоя спиной, чувствовал ее взгляд на себе. Его пальцы сжали подоконник сильнее, когда до него донесся обрывок ее фразы: — ...нет, документы должны быть подписаны до пятницы... Обычный рабочий звонок. Обычная жизнь, в которой ему больше не было места или он ошибался. Резкий порыв ветра ворвался в открытое окно, подхватив стопку бумаг с медсестринского столика. Вадим инстинктивно шагнул назад, когда один из листов закружился в воздухе и мягко приземлился у его ног. Он наклонился, и его пальцы замерли в сантиметре от бумаги. Это был бланк результатов УЗИ — стандартная форма клиники с узнаваемым водяным знаком в углу. Верхняя часть листа была аккуратно заполнена знакомым почерком: "Орлова Н.И. 34 нед. ОЖ — 98 см. Предпол. вес — 2200 гр." Сердце Вадима бешено заколотилось. Эти сухие медицинские цифры вдруг обрели страшную реальность: 34 недели — значит, зачатие произошло в тот роковой апрельский денек после которого они стали грызть друг друга с особой жестокостью, особенно он… 2200 грамм — вес их ребенка, который мог бы сейчас лежать у него на ладони Эти измерения проводились сегодня, возможно, всего час назад Его взгляд машинально скользнул по коридору к Надежде. Она все еще говорила по телефону, но теперь одной рукой непроизвольно поглаживала живот именно в том месте, где, согласно записи, находилась головка малыша. Закончив разговор, Надежда резко щелкнула кнопкой блокировки телефона, и экран погас, отразив на секунду её напряженное лицо. Четким, отработанным за годы в кабинетах власти движением она сунула телефон в сумочку и быстрыми шагами направилась к Казанцеву. Балетки мягко шлепали по кафелю, но каждый шаг звучал как удар метронома — размеренный, неумолимый. — Вадим Юрьевич, простите, — её голос был холоден, как сталь хирургического скальпеля, — но сегодня мы не сможем поговорить. Мне нужно срочно ехать. Внутри у неё пело облегчение — ещё несколько часов отсрочки, ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями. Но внешне — только безупречный контроль. Она намеренно упомянула, что номер не меняла, бросив эту фразу как кость собаке — пусть знает, что дверь не захлопнута навсегда. Разворот её тела был отработан до автоматизма — левая нога как ось, правая описывает идеальную дугу. Пальцы сжали ремешок сумки так, что побелели костяшки. Она уже сделала три шага к лестнице, когда услышала за спиной резкий звук — Вадим швырнул что-то (скорее всего, тот самый злосчастный бланк УЗИ) на подоконник. Её нога уже опускалась на первую ступеньку, когда внезапная тень перекрыла свет. Вадим, используя свою спортивную подготовку, буквально перепрыгнул через несколько ступеней, приземлившись перед ней с грацией большого хищника. Его дорогие туфли теперь стояли на ступеньке ниже. — Надежда Ивановна, куда же вы? — его голос звучал игриво, но глаза горели серьёзностью. Он преградил ей путь, широко расставив руки — его пиджак растянулся, обрисовывая мощные плечи. — Убегаете от своего таксиста? Надежда задрала подбородок. Утреннее солнце, пробивавшееся через окно лестничной клетки, зажгло золотые искорки в её карих глазах. — Давно вы таксистом промышляете, Вадим Юрьевич? — её голос звенел, как бокал с шампанским. Она намеренно окинула его с головы до ног оценивающим взглядом. — Жизнь вас потрепала однако. Вадим почувствовал, как что-то ёкнуло у него в груди. Эта дерзость, эта язвительность — именно та Надя, в которую он когда-то влюбился. Не ту выхолощенную светскую львицу, а эту — с огнём в глазах и ядом на языке. — Какой у вас рейтинг в такси? — продолжила она, перекладывая сумку на другое плечо. Её ноготь (идеальный маникюр "балерина" в телесном цвете) постукивал по крышке телефона. Вадим неожиданно рассмеялся — искренне, по-настоящему. Его лицо преобразилось, став вдруг моложе лет на десять. — Самый лучший рейтинг, — он сделал шаг вверх, сокращая дистанцию. — Вожу аккуратно и прислушиваюсь к пожеланиям клиентов. Он наклонился чуть ближе, и Надежда уловила знакомый аромат — его туалетная вода с нотами бергамота и кожи. Тот самый, из прошлой жизни. — Если боитесь, что буду донимать разговорами, — его губы изогнулись в лукавой улыбке, — то обещаю, буду молчать, как рыба в аквариуме. И тут Вадим, к её изумлению, сделал нечто совершенно неожиданное. Он сложил губы бантиком и начал медленно открывать и закрывать рот, изображая рыбу. Его обычно строгие брови комично приподнялись, а глаза округлились в преувеличенном выражении покорности. Надежда почувствовала, как в углах её губ предательски задергалось. Чёрт возьми, он помнил её слабость — она всегда смеялась над этими глупыми рожицами. Но сейчас она сжала губы в тугую ниточку, давя в себе желание рассмеяться. — Рыбы в аквариуме не дают таких... обещаний, — она сделала шаг в сторону, пытаясь обойти его, но Вадим зеркально переместился, блокируя путь. Их лица теперь находились в сантиметрах друг от друга. Он видел, как зрачки её глаз расширились, несмотря на все усилия сохранить холодность. Видел, как вздрогнули ресницы, когда его дыхание коснулось её кожи. Таксист и пассажир. Бывшие любовники. Будущие родители. Игра только начиналась.