Глава 18

Казанцев сделал небольшую паузу, его пальцы непроизвольно сжали край медицинского халата, который он все еще держал в руке. Губы тронула легкая, почти неуловимая улыбка, когда он начал говорить: - Надежда Ивановна, - его голос звучал непривычно мягко, с той самой фирменной казанцевской иронией, но теперь в нем появились новые нотки - что-то теплое, почти нежное, - Мне тут птичка на хвосте принесла некую информацию, которую опровергнуть или подтвердить можете только вы. Он намеренно выбрал эту легкомысленную формулировку, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. Его серо-голубые глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас искрились едва уловимой игривостью, но в их глубине читалась серьезность намерений. Вадим стоял прямо, по-военному расправив плечи, стараясь сохранить свою привычную уверенность. Но когда его взгляд упал на ее руку, нежно поглаживающую округлившийся живот, все его старания оказались напрасными. Уголки его губ предательски дрогнули, и по лицу расползлась та самая "глупая улыбка" - искренняя, неподдельная, которую он не мог сдержать. Однако в следующий момент его выражение лица изменилось. Глаза вдруг стали печальными, почти виноватыми. В них отражалась настоящая буря эмоций: Раскаяние - он мысленно прокручивал все моменты, когда мог быть рядом, но выбрал гордость Горечь упущенных возможностей - столько месяцев он не видел, как меняется ее тело, как растет их ребенок Удивление - карьеристка Надежда, железная леди, теперь такая мягкая, терпеливая Трепет - перед чудом материнства, которое преобразило даже такую сильную женщину Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда он осознал всю глубину своей потери. Он мог бы наблюдать, как: Ее строгие деловые костюмы постепенно сменялись на более свободную одежду Резкие движения становились плавными и осторожными Взгляд смягчался каждый раз, когда она прикасалась к животу Даже ее знаменитая "ледяная" улыбка теперь стала теплее Но вместо этого он выбрал обиду, гордыню и мелочные амбиции. И теперь стоял перед ней, понимая, что должен заслужить право быть рядом - не только с ребенком, но и с этой новой, удивительной надеждой, которую он только начинал узнавать заново. Надежда стояла, слегка откинувшись спиной к холодной больничной стене, будто ища опору. Свободная блуза нежно-голубого цвета из мягкого шифона колыхалась при каждом её вздохе, скрывая, но не отрицая округлости её живота. Воротник-стойка обрамлял её шею, как драгоценность, а тонкие кружевные манжеты прикрывали изящные запястья — всё ещё такие хрупкие, несмотря на беременность. Её ноги в удобных балетках из мягкой кожи слегка переминались на кафельном полу. Эти туфли вместо привычных шпилек казались немым признанием её нового состояния — практичность, приправленная неизменным изыском. Брюки из струящейся вискозы облегали округлившиеся бёдра, подчёркивая, как изменилось её тело — некогда подтянутое, теперь мягкое и женственное. Вадим заметил, как ткань брюк колышется, когда малыш толкается внутри. Его взгляд скользнул вверх по её фигуре, задерживаясь на: Едва заметной пуговице блузы, которая вот-вот расстегнётся под натиском растущего живота Тонкой золотой цепочке на её запястье (он подарил её в их первую годовщину знакомства) Лёгком кашемировом кардигане, наброшенном на плечи — защитный барьер между ней и миром -Надюша... — его голос дрогнул, когда он заметил, как её пальцы сжимают складки блузы у живота. Эта защитная поза ранила его больше любых слов. Она почувствовала его взгляд на своём изменившемся теле и невольно выпрямилась, проводя ладонью по брюкам, будто разглаживая невидимые морщины. Этот жест — одновременно и защитный, и демонстративный — словно говорил: "Да, это произошло без тебя. Я справилась одна". Вадим опустил глаза на её балетки — тёмно-синие, почти чёрные. Он вспомнил, как когда-то смеялся над её коллекцией каблуков. "Ты же на них как жеребец на скачках — красиво, но опасно". Теперь же её выбор обуви казался ему мучительно символичным — она выбрала устойчивость, а не эффектность. Без него. Когда он поднял взгляд, их глаза встретились в немом диалоге. В её карих глазах он прочитал вопрос: "Достоин ли ты теперь войти в этот новый мир, который она построила без него?" А её одежда, такая мягкая и женственная, но при этом невероятно прочная, словно шептала ему в ответ: "Докажи".