Глава 34

Пятница. Последний день перед выходными, последний день перед переменами.   За окном еще стояла предрассветная тьма, но Надежда уже проснулась. Не от будильника, не от звонка — тело само решило, что спать больше не будет. Она лежала, уткнувшись носом в подушку, чувствуя, как непослушные волосы рассыпались по лицу. Та самая надоедливая прядь снова лезла в рот, и она сдула ее, даже не открывая глаз.   Еще пять минуток… Но тишина комнаты уже была обманчива. Сегодня — день, когда все изменится.   Сегодня ее последний день перед декретом. Нужно собрать вещи в кабинете, главное забрать кактус промелькнуло у неё в голове. Необходимо передать дела Екатерине.  И главное — не думать о том, что завтра она проснется уже не Надеждой Орловой, заместителем мэра, а просто Надей. Которая сидит дома и ждет.   Надежда потянулась рукой нащупывая телефон. Пальцы столкнулись с холодным стеклянным экраном, лежащим на смятой подушке. Она лениво нажала кнопку - ничего. Еще раз, сильнее. Тишина. Чёрт... - прошептала она хриплым утренним голосом, приподнимаясь на локте. - А если он звонил? Телефон лежал мертвым грузом в ее ладони. Она машинально потрясла его, как будто это могло вернуть к жизни разряженный аккумулятор. Она закусила нижнюю губу, представляя, как он проснувшись утром набирает её номер и в ответ слышит «абонент не доступен» «Интересно, он еще спит? Или уже весь в делах?» Перевернувшись на спину, она положила ладонь на округлившийся живот. Кожа под свитером была теплой, а под ней - жизнь. Ровно в 7:15, как будильник, малыш толкнулся в ее ладонь. Точный удар под ребра - его фирменное «доброе утро, мамуль». «Спокойно, зайчик,»- мысленно ответила она, - «папа сегодня занят. Но он скоро будет рядом.» За окном ночь медленно сдавала позиции. Синева занавесок постепенно серела, а затем начала теплеть персиковыми оттенками. Тени на потолке становились четче - вот уже можно было разглядеть трещинку над люстрой, которую она все собиралась замазать. Надежда глубоко вздохнула и резко сбросила одеяло, ощутив холод комнатного воздуха на голых ногах. Но вместо того чтобы встать, замерла, глядя в потолок. «Пора вставать. Дел много» - мысль пронеслась, как заголовок в блокноте. Но тело не слушалось. Еще минута. Всего одна минута. Чтобы почувствовать, как малыш переворачивается. Чтобы услышать, как за стеной сосед включает воду. Чтобы заметить, как луч солнца наконец пробивается сквозь щель в шторах Минута между «еще не»и «уже пора». Между вчерашней Надеждой и той, что проснется завтра. Между их прошлым и тем, что может начаться сегодня вечером, если... если он действительно приедет. Она потянулась к зарядке у кровати, щелкнув выключателем. Красный огонек замигал - телефон оживал, а с ним и ответы на все вопросы. Но пока - только эта минута. Последняя минута тишины перед днем, который все изменит. *** Вадим не спал. Вернее, спал урывками — двадцать минут здесь, полчаса там — но большую часть ночи провел, ворочаясь на жестком диване в своем кабинете. Одеяло сбилось в комок у ног, подушка затерялась где-то на полу, а сам он лежал на спине, уставившись в потолок, где мерцал свет аварийного света, пробивавшийся сквозь жалюзи.   Он мог бы поехать домой. Там теперь было пусто. Поэтому он остался здесь. В своем кабинете, где хотя бы были дела, бумаги, лед за окном — вещи, которые не требовали от него объяснений.   На груди у него лежал телефон. Тяжелый, теплый от тела. Он не выпускал его из рук всю ночь, будто боялся, что если отпустит — связь между ними окончательно прервется. Иногда он разблокировал экран, просто чтобы проверить: «А вдруг она написала?» Но нет. Только время: 3:17, 4:42, 5:55 …. Когда за окном наконец посветлело, он сел, потер лицо ладонями и взял телефон. Пальцы сами набрали сообщение, будто заученное наизусть:   «Доброе утро. Моя хорошая, позвони когда проснешься» Он посмотрел на текст, потом добавил:   «Привет малышу» И отправил.   Вадим знал, что ее телефон разряжен. Но он все равно написал. Потому что если она проснется и увидит это сообщение — значит, он был там. Ждал.   Он положил телефон обратно на грудь, закрыл глаза.   «Сегодня матч. После матча он едет к ней.  Сегодня... сегодня все может измениться.» Вадим лежал с закрытыми глазами еще несколько секунд, чувствуя, как телефон медленно остывает на его груди. Он резко сел, и диван жалобно скрипнул под ним. Голова кружилась — то ли от недосыпа, то ли от мыслей, которые бились в висках, как шайба о борт.Первым делом начала он провел ладонями по лицу, будто стирая остатки сна. Пальцы наткнулись на волоски выбивающиеся из аккуратно бороды. «Как же быстро они растут» - промелькнуло у него в голове. Когда он опустил ноги на пол, босые ступни коснулись холодного линолеума. Мурашки побежали вверх по спине.   Два шага — и он у рабочего стола. Пока он делал эти два шага он умудрился споткнуться о брошеную на пол папку с документами, зацепить локтем чашку с недопитым кофе и наступить на галстук, который упал со спинки стула. Сел. Кресло приняло его вес с привычным шипением гидравлики. Перед глазами — хаос сегодняшнего дня. Листок с пометками красным: 19:00 — матч. 21:30 — отчет. -:- — ….   Он потянулся к клавиатуре, но пальцы зависли над клавишами. Вместо документов перед глазами возникло воспоминание;как она сладко и нежно произносит его имя «Вадим»; как она закусывала губы, когда злилась или чего-то хотела; как вчера она сопела в трубку,а он не мог сбросить вызов наслаждаясь моментом и вспоминая их лучшие времена. Тишина кабинета давила на виски. Он уже привык к этому — к пульсирующей боли за глазами, к тяжести в затылке. Последние дни без сна, без нормальной еды, без… . Таблетки стали его верными спутниками.   Вадим наклонился, открыл нижний ящик стола. Там, среди хаоса бумаг и забытых ручек, лежали его верные друзья. Бутылка обыкновенной воды, таблетки от головы и мягкий мячик, который ему кто-то подарил из друзей.  Достав сразу две таблетки он проглотил их не запивая. Его лицо сморщилось от горечи, которая появилась во рту.  Вадим замер на мгновение, сжав в ладони резиновый мячик. Его пальцы автоматически сжимали и разжимали упругую поверхность, как будто пытались выжать из него последние капли терпения.   Телефон на столе внезапно вздрогнул, зазвонил, разрывая тишину.   Вадим так резко вскочил, что кресло откатилось назад и глухо ударилось о шкаф. Дверца дрогнула, что-то внутри звякнуло — возможно, упали медали с прошлых чемпионатов.   Он схватил телефон, даже не глядя на экран.   — Вадим?— голос в трубке был мягким, словно пропитанным утренней дремотой.   Он замер. Сердце резко стукнуло где-то в горле.   — Я за него, — автоматически ответил он ещё не осознавая, что это она. Его взгляд упал на часы.  7:40   —  Доброе утро, — наконец выдавил он, и голос его звучал хрипло, словно он не говорил целую вечность.   Тишина в трубке. Только ее дыхание — ровное, чуть прерывистое, будто она только что проснулась.   —  Доброе утро, — наконец ответила она, но тут же резко вскрикнула. - Ой! Вадим мгновенно напрягся. Его пальцы сжали телефон так, что корпус затрещал.   —  Всё хорошо? — голос стал резким, почти командным. В голове уже мелькали планы: Если что-то не так, за главного останется Григорий. До неё два часа езды, если давить на газ — полтора. Какой ближайший роддом по пути?  — У тебя что-то болит? Ты где? — он уже мысленно хватал ключи от машины.   Надежда не ожидала такой бурной реакции. Ее смех раздался в трубке — звонкий, искренний, настолько громкий, что она чуть не упала с кухонного стула.   —  Вадим Юрьевич, — сквозь смех она еле выговаривала слова, — вы, кажется, носите брюки, а не юбку и лифчик. Почему же вы тогда так переживаете? Это была его же фраза, брошенная когда-то  когда она паниковала, что им кранты. Вадим замер. Потом — смущенная улыбка, медленно расползающаяся по лицу.   — Неужели вы помните это, Надежда Ивановна?— в его голосе прозвучало что-то теплое, почти нежное.   — Да, представьте себе, — ответила она, и в ее тоне сквозила та самая кокетливая игривость, которую он так любил.   Пауза.   — Я скучаю, — неожиданно для себя выпалил он.   Она ничего не ответила, но он  знал — где-то там, в своей кухне, она улыбается. Может, даже прикусывает губу, как делала всегда, когда пыталась скрыть эмоции.   — Вадим, мне пора бежать, — наконец сказала она. В трубке послышался скрип стула — она встала. — Я постараюсь позвонить на обеде. — Я буду ждать, — он не хотел класть трубку, но уже слышал, как она собирает вещи.   Он сидел, все еще сжимая телефон, будто боялся, что связь оборвется.   *** А где-то с Солнечногорске  Надежда поправляла непослушную прядь перед зеркалом. Надевала шубу, слегка поворачиваясь, чтобы она легла на живот. Улыбалась чему-то своему, глядя на снег за окном   И Вадим, и она знали — сегодняшний день уже начался совсем не так, как ожидалось. И это было... хорошо.