Глава 35

Надежда Ивановна Орлова, как всегда, пришла в мэрию раньше всех — за полчаса до начала рабочего дня. Она привыкла к этой тишине, когда коридоры ещё пусты, а в кабинетах не слышно ни телефонных звонков, ни шаркающих шагов сотрудников.   Переступив порог своего кабинета, она первым делом сняла шубу — ту самую, из натурального зайца, подаренную ей когда-то Вадимом. Мех был мягким на ощупь, слегка влажным от снега, который продолжал падать за окном. Аккуратным движением она повесила её на вешалку, поправила складки, чтобы не помялась, а затем сняла шарф — тёплый, шерстяной, в тон блузке.   Сегодня Надежда Ивановна была одета просто, но, как всегда, элегантно. Брюки свободного кроя, из мягкой ткани, чтобы не сковывать движения и не давить на округлившийся живот.   Блузка белоснежная, с тонкими кружевными вставками в виде снежинок по воротнику и манжетам. Лёгкий шёлк мягко облегал фигуру, подчёркивая её изящество даже сейчас, когда беременность уже была заметна. Волосы, собранные в аккуратную кичку, были закреплены изящной заколкой с жемчугом. Ни одна прядь не выбивалась — всё чётко, по-деловому. Зимние сапоги на невысоком каблучке , удобные, но стильные.   Она присела на стул у вешалки, слегка наклонившись, чтобы расстегнуть сапоги. Малыш внутри шевельнулся, будто протестуя против неудобного положения, и Надежда на секунду замерла, положив ладонь на живот.   — Тихо, солнышко, — прошептала она, улыбнувшись.   Затем сняла сапоги и переобулась в чёрные балетки — мягкие, удобные, с небольшим квадратным каблучком.   За окном кабинета падал снег — крупные, пушистые хлопья медленно кружились в воздухе, оседая на подоконнике. Свет зимнего утра, приглушённый облаками, наполнял комнату мягким синеватым сиянием.   Надежда Ивановна подошла к столу, провела ладонью по столешнице, затем включила компьютер и поставила на подставку небольшую фарфоровую чашку — свою любимую, с позолотой по краю. Через минуту в комнате запахло свежезаваренным чаем с мятой — её утренний ритуал.   Пока чай заваривался, она взглянула в окно. Снегопад напоминал ей о вчерашнем вечере, о той странной, неловкой, но такой важной встрече с Вадимом. О том, как его рука впервые за долгие месяцы коснулась её живота, и малыш отреагировал так бурно, будто узнал отца.   Но сейчас не время для воспоминаний. Рабочий день вот-вот начнётся, а у неё ещё столько дел…     Первым делом Надежда Ивановна уселась за рабочий стол и щелкнула по иконке почты в компьютере, и перед ней развернулся список входящих сообщений. Несколько писем были помечены красным флажком — «Срочно. Ответ до понедельника». Она прищурилась, пробегая глазами по заголовкам. «Утверждение бюджета на спортивные мероприятия», «Отчет по детским секциям», «Запрос из мэрии: срочное согласование» — Опять всё в последний момент, — вздохнула она про себя, но тут же взяла себя в руки.   Через сорок минут дверь кабинета приоткрылась, и на пороге появилась Екатерина. Сегодня она была одета в строгий серый жакет, но её обычно аккуратная причёска слегка растрепалась — видимо, спешила.   — Доброе утро, Надежда Ивановна, — тихо сказала она, ставя на стол папку с документами.   — Доброе, Катюша, — Надежда улыбнулась, отодвигая чашку с чаем. — Садись, начинаем.   Они углубились в работу: сверяли цифры, обсуждали предстоящие совещания, делали пометки. Но через некоторое время Надежда заметила, что Екатерина стала отвлекаться. Она чаще обычного задумывалась, взгляд её был рассеянным, а пальцы нервно перебирали край папки.   — Деточка, что случилось? — Надежда отложила ручку и слегка наклонилась вперед, матерински поглаживая живот. Екатерина опустила глаза.   — Помните, я говорила, что меня заставляют быть курьером?   — Помню, — Надежда кивнула. — Но ты ведь воспользовалась моим советом? — в её голосе появился лёгкий азарт, словно она уже знала ответ.   — Да, но… — девушка сжала губы. — Мне сказали, что я никого не слышу и вообще веду себя неправильно.   Надежда Ивановна закатила глаза, но тут же смягчила взгляд. Она откинулась на спинку кресла, сложив руки на животе.   — Деточка, запомни раз и навсегда: - никогда не будет так, чтобы ты нравилась всем. Всегда найдутся недовольные.   Она сделала паузу, давая словам проникнуть глубже.   — Слушай сердце и поступай, как оно советует. Но… — её губы дрогнули в улыбке, — не забывай хотя бы иногда включать голову. Лицо Екатерины просветлело. Она вдохнула глубже, словно сбросив груз.   — Вы правы… — её голос стал твёрже. Затем она нерешительно добавила: — Можно я вас обниму?   Надежда расплылась в улыбке и медленно поднялась с кресла.   — Можно.   Девушка осторожно обняла её, а Надежда по-матерински погладила её по спине, чувствуя, как та немного дрожит.   — Всё будет хорошо, — прошептала она. — Ты сильная.   Когда Екатерина отошла, в её глазах уже горела новая решимость. К полудню бумаги были наконец разобраны: папки с документами аккуратно сложены в шкаф, важные письма отправлены, а на столе осталась лишь пустая фарфоровая чашка с едва заметным следом помады на краю. Надежда Ивановна потянулась, чувствуя, как усталость медленно растекается по спине. Малыш шевельнулся, будто напоминая - «Мама, пора отдохнуть».  Она аккуратно переобулась, снова сменив удобные балетки на зимние сапоги. Шуба, висевшая на вешалке, всё ещё хранила лёгкий аромат морозного утра. Надежда накинула её, поправила шарф и на секунду задержала взгляд на зеркале в прихожей.   «Боже, как изменилось лицо…» — мелькнула мысль. Щёки стали мягче, глаза светились иначе — не холодным блеском деловой женщины, а тёплым, почти мечтательным сиянием.   За окнами мэрии снег продолжал кружиться, укутывая город в белое покрывало. Надежда вышла на улицу, глубоко вдохнув морозный воздух. Он обжигал лёгкие, но был таким свежим после душного кабинета.   Шаги её были неторопливыми, но уверенными. Да, кафе находилось не близко, но врач строго-настрого велел больше двигаться. «Хотя бы ради малыша», – мысленно напомнила она себе, ловко обходя сугробы.   Кафе «Зимний сад» встретило её знакомым теплом и ароматом свежей выпечки. Интерьер здесь был простым, но уютным: деревянные столы, мягкие диваны с тёплыми пледами, на стенах — картины с зимними пейзажами.   Официантка, рыжеволосая девушка с веснушками, уже махнула ей рукой. — Надежда Ивановна! Обычный столик?   — Да, спасибо, — улыбнулась та, снимая шубу.   Её «обычный» столик находился у окна, откуда открывался вид на заснеженный сквер. Здесь было тихо, спокойно, и главное — никаких рабочих звонков. Она заказала свой любимый грибной суп-пюре и травяной чай с мёдом. Пока готовили, Надежда достала книгу — старый томик Бродского, который всегда брала с собой. Но сегодня читать не хотелось.   Вместо этого она положила ладонь на живот, чувствуя лёгкие толчки.   «Ты тоже проголодался, да?» За окном снег падал всё гуще, и Надежда вдруг поймала себя на мысли, что ей хорошо. Тихо. Тепло. И пусть ненадолго — но только для себя. Надежда Ивановна медленно помешивала ложкой в тарелке с грибным супом-пюре. Аромат сливочных шампиньонов, приправленных тимьяном, смешивался с пряным запахом свежеиспеченного хлеба. Она отломила кусочек хрустящей корочки, обмакнула в суп и закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь вкусом.   За окном снег продолжал падать, крупные хлопья прилипали к стеклу, создавая уютную, почти сказочную атмосферу. В углу кафе тихо играла джазовая мелодия, и Надежда невольно пристукивала каблучком в такт.   «Как давно я просто… отдыхала?» — подумала она, чувствуя, как малыш слегка толкается, будто разделяя её спокойствие.   Официантка принесла травяной чай с мёдом и лимоном. Надежда обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом.   «А ведь где-то там он…» Мысль проскользнула неожиданно, и она тут же отогнала её, сделав глоток чая. Но уголки губ сами собой дрогнули в лёгкой улыбке.   *** Тем временем в ледовом дворце царила деловая суета. Вадим Казанцев, засучив рукава рубашки, лично проверял новую партию клюшек для команды. Его пальцы уверенно скользили по поверхности, проверяя изгиб и баланс.   «Сегодня без происшествий»— с облегчением подумал он, перекладывая снаряжение в стойку.   — Вадь, а ты сегодня повеселее, — раздался рядом голос Аволина. Григорий стоял, прислонившись к стене, и с любопытством разглядывал Казанцева.   — А? Да, да… — машинально ответил Вадим, даже не осознав вопроса.  — Что ты спрашивал? — наконец спохватился он, отрываясь от своих мыслей.   Григорий засмеялся и скрестил руки на груди.   — Вадим Юрьевич, а вы не влюбились? — в его голосе звучало откровенное подозрение. — В последний раз я видел тебя таким, когда ты был в отношениях с…   Вадим резко поднял на него взгляд. В его глазах — смесь стеснения, влюблённости и страха. Он замер, словно пытаясь решить: отшутиться или признаться? — Только никому, — наконец прошептал он, понизив голос. — Она даёт мне шанс.   Слова звучали так нереально, что он сам не верил в них.   — Как?! — Аволин откровенно остолбенел. — Вы же стали врагами. Ты так её унизил…   — Я не готов сейчас всё объяснять, — Вадим провёл рукой по лицу, чувствуя, как напряглись мышцы челюсти. — Всё очень сложно. И хрупко, как ледышка.   Григорий присвистнул:   — Ледяная королева решила дать шанс. Железная леди, которая, как и ты, до тла сжигает тех, кто её предал…   Вадим резко повернулся к нему, в глазах вспыхнуло что-то опасное.   — Не называй её так. Тишина повисла между ними. Аволин замер, понимая, что задел что-то важное.   — Ладно, ладно… — поднял руки тренер. — Только смотри, Вадим… не упусти.   Казанцев молча кивнул.   Где-то вдали раздался смех хоккеистов, но он его не слышал.   В голове снова звучал её голос:   «Давай попробуем» Резкий вибрирующий звук разорвал рабочую суету ледового дворца. Вадим, только что передавший клюшку Аволину, на мгновение замер, почувствовав, как сердце учащённо забилось. Рука почти инстинктивно рванулась в карман брюк, и когда взгляд скользнул по экрану, на его лице появилась та самая, редкая для него, смущённая улыбка. На дисплее горело короткое и такое дорогое имя — «Надя». Он моментально принял вызов, откровенно игнорируя удивлённо-насмешливый взгляд Аволина. — Добрый день, — его голос прозвучал нарочито бодро, но в нём слышалась лёгкая дрожь, — Соскучились или просто время убиваете? На другом конце провода Надежда сидела в уютном кафе, её пальцы нервно перебирали край салфетки. Услышав его привычный, слегка натянутый тон, она непроизвольно прикусила губу. — Можно переключиться на более спокойную волну? — её голос прозвучал тише и мягче, чем она планировала. Она сама удивилась этой просьбе, но усталость и ноющая спина брали своё. Словно получив электрический разряд, Вадим мгновенно изменился в лице. Он жестом, не терпящим возражений, показал Григорию, чтобы тот удалился. Тренер, понимающе подняв брови, развёл руками и вышел из кладовой, притворно громко вздыхая о «нарушении рабочего процесса». Вадим присел на груду коробок с экипировкой. Пыльный картонный угол впился в ладонь, но он не заметил. Прислонившись спиной к прохладной бетонной стене, он продолжил, и его голос стал совсем другим — глубоким, без намёка на шутливость, наполненным искренней заботой. — Как ты? — выдохнул он. — Нормально, — автоматически ответила Надежда, помешивая ложкой в почти остывшем чае. И тут же, сама не понимая зачем, добавила: — Только спина чуть ноет. Она мысленно тут же пнула себя за эту слабость, но было поздно. На другом конце провода Вадим буквально вскинулся, его спина выпрямилась в тугую струну. — Точно чуть-чуть тянет? — его голос стал собранным и резким, каким он бывал во время кризисов на работе. — Ты звонила доктору? Сильно болит? Опиши боль. — Всё нормально, Вадим, — поспешно перебила его Надежда, слыша его нарастающую панику. — Просто устала за день. Не переживай. Вадим… Она сделала паузу, набравшись смелости. Он затаил дыхание, и за эти несколько секунд в его голове пронеслись десятки самых страшных сценариев.   — Помнишь, ты говорил про огурцы с мёдом? — её голос звучал смущённо и даже немного виновато. Если бы Вадим сидел напротив, он бы увидел, как по её щекам разлился лёгкий румянец. На другом конце провода воцарилась секундная тишина, а затем раздался его тихий, почти неверия смешок. — Помню? — переспросил он, и в его голосе снова появились тёплые, живые нотки. — Ты хочешь? Потерпишь чуть-чуть? Я сейчас… Она тихонько засмеялась, прерывая его. — Хочу. Вадим Юрьевич, вы что, прямо сейчас поедете из-за огурцов в другой город? Он замолчал, и когда заговорил снова, в его голосе не осталось и следа от шутки. Только сверхсерьёзность и безоговорочная преданность. — Я поеду не из-за огурцов, — тихо, но очень чётко произнёс он. — А из-за тебя и малыша. Они разговаривали ещё долго: о пустяках, о работе, о каких-то мелочах. Вадим сидел на коробках в пыльной кладовке, но для него в этот момент не существовало ничего важнее её голоса в трубке. Он смеялся, шутил, и с каждым её смехом что-то тёплое и долгожданное оттаивало у него внутри. Разговор прервался только тогда, когда Надежда с сожалением вспомнила: — Ой, мне пора, рабочий день ещё не окончен. — Иди, — мягко сказал он. — Только обещай, что позвонишь, если спина снова будет беспокоить. Мгновенно. — Обещаю, — улыбнулась она в трубку. Положив телефон, Вадим ещё несколько минут сидел в тишине кладовой, смотря в одну точку и сжимая в руке телефон, будто пытаясь удержать это хрупкое ощущение счастья.