Глава 51

В клинике они провели около часа. Надежда прошла все плановые обследования — УЗИ, забор крови, измерение давления — и Вадим неотступно следовал за ней по всем кабинетам, словно её личная тень. Его немного неуклюжая в этой нежной обстановке фигура вызывала умилённые улыбки у медсестёр. После всех процедур они вернулись в кабинет к её врачу, Светлане Игоревне. Вадим, не колеблясь, вошёл вслед за Надеждой и занял место на стуле рядом с ней, положив свою руку на подлоконник её кресла. Светлана Игоревна, женщина с добрыми глазами и седыми прядями в тёмных волосах, изучала свежие результаты анализов. — Так вот, — начала она, откладывая бумаги. — В целом, все анализы в норме. Уровень гемоглобина стабилизировался, белка в моче нет, артериальное давление в пределах допустимого. По УЗИ — всё соответствует сроку, плацентация нормальная, кровотоки хорошие. Так что, Надежда Ивановна, можете выдыхать. Всё идёт своим чередом. — Это прекрасно, — с искренним облегчением в голосе заметил Вадим. Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и его взгляд, обычно такой уверенный, стал чуть более сосредоточенным. — Но у меня есть один... деликатный вопрос. В этот момент Надежда, которая мгновенно поняла, куда он клонит, схватила его за манжет рубашки и дёрнула, пытаясь остановить. Её щёки залились ярким румянцем. Вадим, не поворачивая головы, просто накрыл её суетящуюся руку своей большой ладонью, мягко, но недвусмысленно успокаивая её. Его пальцы сцепились с её пальцами. Светлана Игоревна подняла на него взгляд над очками. — Слушаю вас, Вадим Юрьевич. Что за вопрос? Вадим сделал глубокий вдох. Он чувствовал, как горит его собственная шея под воротником рубашки, но его голос прозвучал ровно и чётко, хоть и чуть тише, чем обычно. — Скажите, пожалуйста... можем ли мы заниматься интимной близостью на данном сроке? И если можно, то... как сделать это максимально безопасным для Нади и для ребёнка? Произнеся это, он слегка покраснел. Несмотря на всю свою внешнюю уверенность и даже наглость в работе, обсуждать такие темы с малознакомым человеком, да ещё и в белом халате, было для него испытанием. Но это было важно. Важнее его мимолетного смущения. Светлана Игоревна улыбнулась — не смущённо, а спокойно и профессионально. Такие вопросы она слышала сотни раз. — Спасибо за откровенность, это правильный и важный вопрос, — начала она, и её тон сразу снял часть напряжения. — При нормально протекающей беременности, какой является ваша, Надежда Ивановна, интимная близость не противопоказана и даже может быть полезна. Однако есть важные нюансы. — Она перевела взгляд на обоих. — Во-первых, выбирайте позы, исключающие давление на живот и глубокое проникновение. На боку или поза «ложек» будут наиболее комфортны. Во-вторых, ориентируйтесь на самочувствие Надежды Ивановны. Никакого дискомфорта, боли или неприятных ощущений быть не должно. И, конечно, гигиена. Если возникнут любые тревожные симптомы — немедленно прекращайте и свяжитесь со мной. Вадим слушал, внимательно кивая, сжимая руку Надежды. Её первоначальная паника сменилась облегчением и даже благодарностью к его смелости. — Спасибо вам большое, Светлана Игоревна, — твёрдо сказал он. — Мы всё поняли. — Не за что, — улыбнулась врач. — Это естественная часть жизни. Главное — внимательность и забота друг о друге. Поздравляю вас обоих, у вас всё замечательно. Выйдя из кабинета, Вадим выдохнул с таким облегчением, будто только что сдал самый сложный экзамен в жизни. Надежда посмотрела на него, и её глаза сияли смесью любви и умиления. — Такой храбрый, — прошептала она, подходя ближе. — Для тебя? Я на всё готов, — он обнял её за плечи и поцеловал в висок. — Теперь я вооружён знаниями. И очень голоден. Пора за продуктами, а потом — на генеральную уборку. — Полностью с тобой согласна, хочу есть, — с лёгким вздохом сказала Надежда, и её лицо озарила тёплая, довольная улыбка. Она протянула ему руку, и он без малейшей паузы, почти рефлекторно, взял её в свою. Его тёплая ладонь полностью накрыла её изящные пальцы, создавая ощущение надёжности и полного единения. Они неспешным, почти ленивым шагом направились в гардероб, их плечи слегка соприкасались с каждым шагом. В тишине клинического коридора слышалось лишь мягкое шуршание их одежды и мерный стук каблучков Надежды. Вадим помог ей накинуть куртку, его движения были бережными и точными, а затем они вышли на прохладный зимний воздух. Уже в машине, когда он завёл двигатель и тёплый воздух начал наполнять салон, Вадим повернулся к ней. Он прикоснулся пальцами к её подбородку, мягко повернув её лицо к себе, и сначала нежно поцеловал в щёку, в то самое место, где обычно играли её ямочки, когда она смеялась. Затем его губы медленно, почти вопросительно, переместились к её губам. Это был не страстный поцелуй, а скорее тихое, полное благодарности прикосновение. — Спасибо тебе, — прошептал он, отрываясь всего на сантиметр, так что их дыхание смешалось. Надежда отклонилась назад, её карие глаза широко распахнулись от искреннего удивления. — За что? — выдохнула она, её брови сдвинулись в лёгком недоумении. Он посмотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — За то, что ты есть. И за то, что позволяешь мне быть рядом. Вот так. Со всеми анализами, глупыми вопросами и... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень той самой неловкости из кабинета врача, — ...и со всем остальным. Сердце Надежды сжалось от переполнявших её чувств. Она не стала ничего говорить. Вместо этого она сама потянулась к нему, обвила его шею руками и притянула к себе, отвечая ему долгим, глубоким поцелуем, в котором было всё её «спасибо» в ответ. Когда они наконец разъединились, она нежно провела рукой по его волосам, поправляя непослушную прядь. — Мой дурачек, — прошептала она, и в её голосе звучала безграничная нежность. — Самый лучший и смелый дурачек на свете. Он рассмеялся — счастливо и легко. — Поехали? — спросил он, его взгляд скользнул к дороге, но рука всё ещё лежала на её колене. — Поехали, — кивнула Надежда, устраиваясь поудобнее в кресле и чувствуя, как по телу разливается спокойная, уверенная радость. Они были командой. И ни анализы, ни пыльные квартиры, ни даже самые неловкие разговоры не могли этого изменить. По пути в квартиру они заехали в торговый центр. Торговый центр встретил их гулким многоголосием и ярким светом. После тишины и уюта машины это было похоже на погружение в другой мир. Вадим уверенно взял большую тележку, ее колеса громко застучали по кафельному полу. Сначала самое необходимое, — сказал он, но в его тоне сквозила готовность купить полмагазина. — Крупы, мясо... что-то, что не испортится. Надежда шла чуть впереди, ее взгляд скользил по полкам, привычно оценивая цены и состав. Она взяла упаковку гречки и риса. Потом ее взгляд на секунду задержался на полке с дорогими цельнозерновыми хлопьями с ягодами, но рука не потянулась — привычка экономить, выработанная за месяцы самостоятельной жизни, была сильнее. Вадим, шедший за ней следом, не проронив ни слова, взял с полки ту самую коробку с хлопьями и положил в тележку. — Вадим, не надо, — тихо запротестовала она, обернувшись. — Надо, — так же тихо, но непререкаемо парировал он. — Ты же смотрела. Значит, хочешь. Так и пошло. Их безмолвный танец продолжался весь час. Она, стараясь быть практичной, клала в тележку базовые продукты: пасту, тушенку, сок. Он же следил за каждым ее взглядом, за каждой полузаметной остановкой. Если она мельком смотрела на полку со сладостями, в тележке появлялись шоколад и овсяное печенье. Если ее взгляд скользил по ряду с чаями, он тут же брал набор ароматных сортов и симпатичный фарфоровый заварничек. — Мы снимаем цех по производству сырокопченой колбасы? — с легкой иронией спросила она, когда он уложил в тележку уже третью разновидность мясных деликатесов. — Холодильник большой, — невозмутимо ответил он, добавляя туда же баночку оливок и соленых огурцов. — И ты теперь должна есть не «чтобы не умереть с голоду», а хорошо. За двоих. Когда они подошли к кассе, лента была завалена до отказа. Кассирша с невозмутимым видом пробивала товар за товаром: крупы, мясо, сок, сладости, соленья, несколько банок сгущенки («На этот раз легально», — с усмешкой заметил Вадим), мягкие полотенца, средства для уборки, освежитель воздуха с ароматом хвои, чай, заварной чайник, мёд, фрукты — яблоки, бананы, хурма, — овощи и многое другое. В итоге образовалось четыре огромных пакета, набитых до отказа. Вадим, сняв пальто и закатав рукава дорогой рубашки, взвалил три из них на себя, превратившись в подобие заснеженного мула. Пакеты оттягивали его руки, но он упрямо молчал. — Дай мне хоть один, — настоятельно сказала Надежда, протягивая руку к самому маленькому пакету. — Не-не-не, — он ловко увернулся, как боксер от джеба. — Твоя задача — идти рядом и не спотыкаться. Всю тяжесть я на себя взял. Она хотела возразить, но увидела, как напряглись мышцы его шеи и предплечий, и поняла, что это для него вопрос принципа. Так, кряхтя под тяжестью, они и дошли до машины. У багажника машины Вадим наконец остановился, переводя дух. Лицо его было раскрасневшимся от напряжения. — Надь, — выдохнул он, указывая подбородком на карман своего пальто, которое она несла сложенным на руке. — Ключи. Достань, пожалуйста. В его голосе не было приказа, скорее — просьба о помощи, которую он себе позволял. Надежда быстро, почти торопливо, запустила руку в карман и нашла холодные ключи с брелоком Mercedes. — Держи. Он кивком поблагодарил, открыл багажник и с облегчением водрузил туда пакеты. Закрыв багажник , он обошел машину и распахнул пассажирскую дверь для Надежды. Та молча устроилась на сиденье, все еще не веря масштабам произошедшего. Когда Вадим сел за руль, завел двигатель и начал прогревать салон, она повернулась к нему, ее брови были удивленно приподняты. — Ты уверен, что нам всё это нужно? — в ее голосе смешались недоумение и какая-то смутная тревога. Слишком много, слишком быстро. Слишком по-домашнему. Вадим повернулся к ней. Его усталое лицо озарила теплая, немного виноватая улыбка. — Думаю, лишним не будет, — мягко сказал он. — Хочу, чтобы у тебя дома... то есть, у нас... было всё. Чтобы ты ни в чем не нуждалась. Затем он негромко щелкнул ремнем безопасности, отстегнулся и, легко преодолев расстояние между креслами, приблизился к ней. Его пальцы нежно коснулись ее щеки, отводя прядь волос за ухо. Он наклонился и поцеловал ее не в губы, а в самый уголок рта — трепетно, бережно, как бы боясь спугнуть хрупкость этого момента. — Следующий пункт назначения, — тихо прошептал он, возвращаясь на свое место и пристегиваясь, — квартира. Наше поместье. - он громко засмеялся. И машина лавно тронулась, увозя их от яркого мира магазина в неизвестность их общего будущего, символом которого стал багажник, полный простых и таких важных вещей.