Глава 50

Утро выдалось на удивление тихим и нежным. Первые лучи зимнего солнца, пробиваясь сквозь щели между шторами, рисовали на стене золотистые полосы. Надежда проснулась первой. Она лежала, прислушиваясь к его ровному дыханию, чувствуя под щекой тепло его плеча. Он спал на спине, одна рука всё ещё лежала на её животе, как будто даже во сне охраняя их покой. Ей захотелось продлить этот милый момент. Она медленно, стараясь не шелохнуться, приподнялась на локте. Её тёмные волосы рассыпались по плечу, касаясь его кожи. Она склонилась над ним, задерживая дыхание, и приблизила свои губы к его щеке. Она хотела оставить там самый лёгкий, воздушный поцелуй, едва ощутимый, как прикосновение крыла бабочки. Но едва её губы коснулись его кожи, его веки дрогнули и мгновенно распахнулись. Его серо-голубые глаза, ещё мутные ото сна, были устремлены прямо на неё. От неожиданности Надежда вздрогнула и чуть не отпрянула, но было уже поздно. Он не сказал ни слова. В его проснувшихся глазах не было ни капли удивления или раздражения — только бесконечная, тёплая нежность. Его рука, лежавшая на её спине, мягко, но уверенно притянула её ближе. Он не стал ждать, пока она что-то скажет. Он просто поднял свою свободную руку, провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, сметая с ресниц остатки сна, и затем его ладонь погрузилась в её волосы у затылка. Он медленно притянул её лицо к своему. Их губы встретились в поцелуе, который был совсем не таким, каким она планировала его разбудить. Он не был страстным или требовательным. Он был... говорящим. Медленным, глубоким, безмятежным. Это был поцелуй «доброе утро», «я тебя люблю» и «я так рад, что проснулся рядом с тобой» — всё в одном. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он прошептал, его голос был низким и хриплым от сна: — Это самый лучший будильник в моей жизни, моя хорошая. Она рассмеялась, смущённо и счастливо, и прижалась лбом к его виску. — Я хотела тихонечко, — пробормотала она, чувствуя, как её щёки горят. — Со мной тихонечко не получается, — он улыбнулся, и от этой улыбки у неё ёкнуло сердце. — Особенно когда ты так соблазнительно пахнешь сном и... мной. — Эгоист, — фыркнула она, но её пальцы нежно перебирали волосы в его бороде. — Твой эгоист, — поправил он её и снова поцеловал, на этот раз быстрее, легче, оставляя на её губах обещание нового дня, который они начнут вместе. — Спокойной ночи... то есть, доброе утро, Надюша. Они вместе засмеялись, и их смех смешался в воздухе — её звонкий и счастливый, его низкий и немного сонный. Этой парочке совершенно не хотелось вылезать из тёплого кокона одеял и подушек. За окном будил к жизни огромный город, но здесь, в их уютном гнезде, время будто застыло. Вадим перевернулся на бок, чтобы смотреть на неё, и его рука легла на её округлившийся живот. Он начал нежно водить ладонью по шёлку её пижамы, прислушиваясь. — Тише-тише, — вдруг прошептал он, делая вид, что к чему-то прислушивается. — Кажется, наш наследник что-то говорит. Надежда улыбнулась, положив свою руку поверх его. — И что же он там вещает своему папе? — Говорит... — Вадим нахмурил брови с преувеличенной серьёзностью, притворяясь, что ловит сигналы. — Говорит: «Пап, а почему так рано? Мама ещё не рассказывала сказку». Она рассмеялась, и её смех заставил малыша слегка шевельнуться под их ладонями. — Ой! Слышал? — она взглянула на Вадима с сияющими глазами. — Он с тобой согласен! — Ну конечно, согласен, — Вадим наклонился и произнёс в направлении её живота тихим, доверительным шёпотом: — Не волнуйся, командир. Мы с мамой никуда не торопимся. У нас сегодня плановое задание «обнимашки до полудня». — Вадим, — покачала головой Надежда, но её улыбка становилась только шире. — Мы же взрослые люди. У меня приём у врача, а ещё уборка в квартире. — Взрослые, — перебил он её, целуя её в плечо. — А значит, имеем право на утренние каникулы. Квартира подождёт. А врач... — он посмотрел на часы, — ...принимает через четыре часа. Мы успеем. Он снова устроился поудобнее, полностью погрузив ладонь в изгиб её живота, и закрыл глаза с блаженным видом. — Знаешь, о чём я сейчас думаю? — прошептала она, запустив пальцы в его волосы. — М-м? — он не открывал глаз, наслаждаясь её прикосновениями. — О том, что я, наверное, самый счастливый человек на свете. Он открыл глаза. Его взгляд был тёплым и бездонным. — Нет, это я, — поправил он её. — Потому что я обнимаю весь свой мир. И он помещается у меня на ладони. Он снова поцеловал её живот, на этот раз нежно и почтительно, а затем поднял голову и встретился с ней губами в долгом, сладком, ленивом поцелуе, который растянулся на все утренние каникулы, которые они себе устроили. К сожалению, весь день так нежиться в кровати было нельзя. Реальность в лице дел настойчиво стучалась в их уютный мирок. Им предстояло привести в порядок пыльную бабушкину квартиру, успеть на приём к врачу, а ещё закупить продуктов, чтобы Надежда не поднимала ничего тяжелого. И самой тяжёлой ношей нависало осознание, что завтра утром Вадиму придётся уезжать обратно в Тверь на работу. Они собирались к врачу с такой ленивой неспешностью, что это напоминало ритуал. Каждое действие растягивалось и прерывалось ласками. За завтраком, поданным в номер, Надежда, откусывая круассан, протянула руку через стол и коснулась его пальцев, перебирающих салфетку. — Спасибо, что ты здесь, — прошептала она. Вадим перехватил её руку, поднёс к губам и оставил поцелуй на внутренней стороне запястья, где бился пульс. Этот жест был таким нежным и интимным, что она потянулась к нему через стол, и их губы встретились в сладком, пахнущем кофе и вареньем поцелуе, заставившем забыть о времени. Позже, пока Надежда у зеркала наносила лёгкий тональный крем и подводила глаза, Вадим, уже одетый, подошёл к ней сзади. Он не сказал ни слова, просто обнял её, сцепив руки на её животе, и прижался щекой к её виску, наблюдая за её отражением. — Ты и так самая красивая, — прошептал он ей в ухо, от чего по коже побежали мурашки. — Мешаешь работать, Казанцев, — попыталась она буркнуть, но её отражение в зеркале улыбалось. — Это не работа, — парировал он, оставляя лёгкий поцелуй у неё на шее. — Это искусство. Когда Вадим в ванной занялся своей бородой, Надежда заглянула к нему. — Нужна помощь? — предложила она с коварной невинностью, показывая на триммер. — Только если будешь очень осторожна, — с игривым подозрением ответил он. Она встала перед ним, взяв инструмент, но вместо того чтобы работать, она провела пальцами по его щеке, изучая структуру волос. Он обхватил её за талию и притянул к себе. Через пару минут они стояли, прижавшись лбами друг к другу, а его щёки были покрыты белой пеной для брития, часть которой перекочевала и на её нос. Они смеялись, целуя друг друга, совершенно позабыв о цели. Даже процесс одевания превратился в испытание на выдержку. Вадим, помогая ей накинуть куртку, снова обнял её сзади и, поймав её взгляд в зеркале прихожей, снова погрузился в долгий, неторопливый поцелуй. — Вадим... мы опаздываем... — попыталась она протестовать, её голос потерялся где-то между его губами. — Успеем, — уверенно прошептал он в ответ, не отпуская её. — Я обещаю. И каким-то чудом они действительно успели. Выскочив из отеля, они сели в машину и примчались в клинику буквально за пять минут до назначенного времени. Надежда, которая всегда старалась приходить заранее, с облегчением выдохнула. — Видишь? — Вадим взял её под руку и торжествующе улыбнулся, проводя её к входу. — Я же говорил. Мы идеально синхронизированы. Даже в наших опозданиях. Она покачала головой, но не могла сдержать улыбки. Их утро было хаотичным, сладким и совершенно непродуктивным, и оно было одним из самых счастливых в её жизни.