Часть 2. Черта.

Гермиона смахнула оцепенение, когда телефонный звонок расколол тишину темной квартиры. Джинни. — Привет, дорогая, опять сидела на работе допоздна? — голос подруги окутал ее теплом. — Привет, Джинн, к сожалению. Как малыш? Как Гарри? — Гермиона поспешила перевести тему. — Гарри носится вокруг меня как ненормальный, несмотря на то, что у меня еще живота даже нет. — Ты знаешь, как важна для него семья… — Гермиона закусила губу и снова посмотрела на фото своих родителей. — Ох, мы искали, Герм, но ничего, что касалось бы восстановления памяти, — подхватила Джинни, будто прочитав мысли. — Мне жаль, но Теодор обещал посмотреть в своей семейной библиотеке. — Все в порядке, Джинн, я нашла упоминание об одном артефакте, попробую разузнать о нем. Обними за меня Гарри. — Мы обязательно вернем их — это лишь вопрос времени. Гермиона положила трубку и выдохнула. Взгляд скользнул по остывшему ужину. Отодвинув его, она взяла со стола толстую книгу. «Артефакты древних Лун» было выведено серебряными буквами на затертой, потрескавшейся от времени обложке. Гермиона аккуратно провела по ней кончиками пальцев; нос уловил неприятный запах плесневых страниц и пыли. Поудобнее устроившись на диване, она принялась за чтение, но мысли норовили вернуться к разговору с Малфоем. Гермиона определенно не верила ему, но действительно ли осторожность была необходима и игра стоила свеч? Она встряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли. Было необходимо сфокусироваться. Глаза зацепились за нужные строки и потертый рисунок. «…он есть вместилище того, что утрачено и затеряно. Взглянувшему в его глубину он вернет былое, скрытое пеленой забвения. Любое познание имеет цену, и не всякое познание стоит той цены…» — Вот оно! Равеллиров осколок! — выкрикнула Гермиона, ткнув в конец строки пальцем, отчего книга взорвалась облаком пыли. «Надо было применить очищающее… черт.» Она была готова расхохотаться и расплакаться: в конце страницы стояла печать с большой выведенной буквой «М». Малфои — последние и единственные владельцы этого артефакта. Что ж, похоже, вопрос о сотрудничестве с этим скользким хорьком решился сам, — подумала Гермиона и как можно аккуратнее захлопнула книгу. Она откинулась на спинку дивана и не заметила, как провалилась в тревожный сон. Стук в окно разбудил Гермиону, и она быстро огляделась. За окном бушевал ноябрьский ветер, раскачивающий тонкие ветви деревьев, неприятно скребущие по стеклам. Еще один звонкий удар заставил девушку вздрогнуть. «Сова? Для хороших новостей поздновато.» Гермиона открыла окно. Птица тут же влетела в комнату и недовольно покосилась желтыми глазами. Виновато бросив сове лакомство, девушка забрала письмо. Черный сургуч. Цвет, которым помечали срочные плохие известия. Дрожащими пальцами она открыла конверт. Мелкий размашистый почерк.

Убита Гестия, будь осторожна. Гарри.

Выбор был сделан.

***

Гермиона с самого утра пыталась выловить Гарри, чтобы поговорить с ним. Ситуация набирала критические обороты. Убийство подруги содрогнуло и так шаткие ментальные стены. Ее разум не мог принять смерть школьной подруги. Тело нашли недалеко от Министерства. Фото из отчета, кажется, отпечаталось на обратной стороне век: разодранная в клочья одежда, следы борьбы и пыток, ссадины, треснувшие губы, лицо, залитое собственной кровью, и открытые стеклянные глаза. Гермиона подавила комок, подкативший к горлу: смесь боли, отвращения, страха за жизни друзей и ненависть. Холодная и вязкая, она расплывалась по телу, липла к ребрам и перехватывала дыхание. Гермиона постаралась сморгнуть непрошенные слезы. Только не здесь. Холодные стены Министерства давили, а волшебники сновали толпами, торопясь к лифтам и каминам. Среди них и предатели. Гермиона быстро проскользнула на этаж, который почти полностью занимали главы аврората. В отличие от остального Министерства, тут почти всегда было мало людей. «Никто не хочет попадаться ему глаза?» Она заметила, как Гарри повернул в свой сектор, и постаралась догнать его, пока он не наложил заглушающее. Девушка влетела за ним в кабинет как раз в тот момент, когда друг, подняв палочку, собирался произнести невербальное, но замер, увидев ее. Гермиона аккуратно прикрыла за собой дверь и взглянула на то, что осталось от счастливого человека, пережившего войну. Отчаяние читалось во всем — потухший взгляд зеленых глаз, опущенные плечи, которые за пределами этого кабинета должны были отливать жесткой сталью, дрогнувший кадык, впалые щеки, образующие острые линии скул, сжатые в тонкую полоску губы. Он молчал. — Гарри… — Гермиона бросилась к нему с крепкими объятиями. Она не была уверена, кому они были нужны больше, но рука друга опустилась на ее лопатки, а спустя еще несколько секунд он прижался к ней, зарывшись лицом в локоны, аромат которых всегда хранил в себе воспоминания о школьных годах. — Прости, я совсем расклеился, — выдохнул Гарри, отстраняясь. — Не извиняйся, эта смерть ударила по всем нам. Как Джинни? — она потрепала друга по плечу. — Сегодня я увезу ее отсюда. Я боюсь за нее и ребенка. Есть несколько домов, которые я подготовил за это время. Разноуровневые защитные заклинания и артефакты. Я бы хотел, чтобы ты тоже переехала, — Поттер неуверенно прикусил внутреннюю часть щеки. — Не думаю, что у меня получится. Ты знаешь, я наткнулась на кое-что интересное. Пока рано рассказывать, но думаю, это может быть шаг к помощи родителям. Я знаю, что все это очень не вовремя, но, Гарри… они действительно нужны мне. Я так скучаю по ним… — голос сорвался на тихий неуверенный шепот. Она знала, что в современном мире такая слабость могла стать непростительной ошибкой, но не могла не чувствовать. Для нее война не заканчивалась. — Я понимаю, — Гарри сжал ее ладонь в дружеском жесте. — Может, Теодор сможет… — несмотря на грусть, его губы дрогнули в легкой коварной усмешке, которую он постарался сдержать, что не осталось незамеченным. — Годрик! Вы когда-то перестанете делать это? Мы с Теодором друзья, так же как и с тобой. Но да, я попрошу его зайти за мной сегодня. Не хочу, чтобы… — она запнулась. — Вдвоем безопаснее. Гарри кивнул и отвернулся, начав копаться в ящике с бумагами. — Какой план у авроров? Он замер и взглянул на нее, поджав губы. — Плана нет, Гермиона. Мы до сих пор ищем человека, который мог бы стать нашим шпионом, но эти сукины дети скорее умрут, чем выдадут своих. — Я не могу созвать Совет, слишком высок риск раскрытия планов. — Знаю, — Гарри сжал ладонью деревянную столешницу. — Пока это тупик. Пытаться и надеяться — все, что нам остается. Через два дня собрание Ордена. Того, что от него осталось. Там и решим. Вернувшись в свой кабинет, Гермиона первым делом решила отправить письмо Теодору. Малфой должен был зайти после рабочего дня. Необходимо было развести их по времени. Нельзя было допустить того, чтобы Тео увидел Хорька, так что она назначила встречу на час позже, чем заканчивается рабочий день. Не то чтобы она боялась, но практика показывала: ходить поодиночке, даже если ты сильный волшебник, было опасно. Они никогда не нападали в одиночку, и даже аппарировать в квартиру было рискованно без сопровождения — защитные чары не действовали на тех, кого ты приводишь в дом, и не было никаких гарантий, что кто-то из подонков не вцепится в рукав мантии. Сова была отправлена, и Гермиона неосознанно улыбнулась предстоящей встрече. Они не виделись очень давно, несмотря на то что работали в одном здании. Теодор проводил эксперименты с новыми заклятиями для Министерства — по официальной версии, на деле же для Ордена. В Хогвартсе они почти не пересекались, и только после войны случайно обрели новые точки соприкосновения, а в дальнейшем и крепкую дружбу. Он появился в ее жизни как раз тогда, когда Рон решил покинуть Хогвартс и не продолжать обучение. Сейчас было ясно, что все отношения с Уизли были ребячеством и убежищем от переживаний, но в тот момент ей пришлось ни один месяц зализывать раны после войны и расставания. И Теодор был рядом. 3 года назад Гермиона шла по коридору, когда Теодор вихрем подлетел сбоку, закидывая свою руку на плечи подруги. — Привет, Гермиона, снова торопишься уничтожить Малфоя на зельях? Девушка взглянула на него и снисходительно усмехнулась, не убирая его руки. — Ты же не думаешь, что мы соревнуемся? — Думаю, ты уже и так достаточно подпортила свою гриффиндорскую репутацию, разгуливая со Слизеринцем по школе. Соревнования с Малфоем до хорошего не доведут — одно из двух: либо он начнет ненавидеть тебя еще сильнее, либо ты наконец переведешься на мой факультет за такое коварство. — Мило, что ты так волнуешься о моей репутации. Мне слишком долго пришлось бы учиться вашей заносчивости, чтобы стать слизеринкой. — Уверен, твои друзья поспорили бы с тобой, — Тео выжидающе взглянул на нее. Гермиона в ту же секунду в шутку толкнула его в плечо, залившись смехом. Они остановились около витражного окна в отдалении коридора. Теодор подхватил палочку и левитацией приподнял ее, только с виду крошечную, сумку, переместив ее на подоконник и сев рядом. Гермиона запрыгнула следом. Весенние лучи согревали даже за стенами замка, просачиваясь через цветные стекла и оставляя блики на лице Тео. Его темные кудри прядями падали на глаза, закрывая их от яркого света. Он лениво вытянул ноги вдоль окна и хищно прищурился. — Через несколько месяцев до этого уже никому не будет дела, маленькая ведьма. Все твои оценки, проваленные зелья и даже то, что в душе ты всегда была слизеринкой — все это будет не важно. — Что ты хочешь этим сказать? — Что ты обязана прийти со мной на вечеринку после выпускных экзаменов. Вино из запасов Блейза, терпкий огневиски, громкая не маггловская музыка и никаких забот, — Теодор медленно потянулся, закидывая руки за голову. — Ты решил совместить похороны моей репутации с вечеринкой по случаю окончания школы? В твоем стиле. Действительно хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Гермиона подняла на него взгляд, и медовые от солнца глаза встретились с синими. — Ты спрашиваешь меня о том, хочу ли я, чтобы самая умная ведьма нашего времени пришла со мной? Мое эго всю жизнь готовилось к этому моменту, — Теодор приподнял уголок губ, подмигнув ей. — Значит, ты уже согласна? Гермиона вытянула ноги рядом. Их колени касались. В груди у обоих стало легко. В компании друг друга тревоги уступали место теплому трепету. И она легко кивнула.

***

Оставшееся до назначенной встречи время Гермиона провела у себя в кабинете. Когда за окнами стемнело, и дождь крупными каплями начал барабанить по стеклам, в дверь постучали и аккуратно повернули ручку. Она напряглась, но увидев его, опустила палочку. Драко вошел медленной хищной походкой и втянул в легкие затхлый воздух, с презрением приподняв брови. — Я думал, ты хотя бы приберешься тут к моему приходу. — Ты пришел по делу или будешь продолжать этот фарс? — ответила девушка, вставая из-за стола и облокотившись на него обеими ладонями. — Я готова озвучить тебе свое решение. — Согласна? — серые глаза Малфоя вспыхнули интересом, и он вопросительно склонил голову. — Да, но у меня есть еще одно условие. Мне нужен артефакт, который хранится у твоей семьи. Равеллиров осколок. — У меня не осталось семьи, Грейнджер, — холодно заметил Малфой. — Тебе не кажется, что ты просишь слишком много? Набралась наглости у Поттера? — Тем не менее ты сам приполз ко мне с этим предложением, — парировала она. Маска безэмоциональности, которая умело скрывала все чувства Малфоя, на секунду спала. Он в один шаг подошел к ней вплотную, так что их разделял только маленький деревянный стол. — Не смей воображать, что имеешь хоть какую-то власть над сложившейся ситуацией. Мы оба знаем: дай я тебе месяц, а не сутки, ты приползла бы ко мне, моля о помощи уже через неделю. Кто сдох вчера? Кто-то из твоих подружек? Гермиона резко выдохнула. Ее щеки вспыхнули от злости. — Как ты можешь говорить так об этих людях? Мы все сражались бок о бок, — прошипела она. Их взгляды встретились. — Она сожрала бы меня живьем, она и весь твой хваленый орден, — Малфой сел на край стола, выдохнул и посмотрел на нее. На миг в воздухе перестала искриться ненависть, и в ее глазах блеснула тень понимания. — Осколок хранится в одном из скрытых тайников. Охраняется родовой магией, конечно. В теории ты можешь убить меня и взять мою кровь для прохода, но даже так не сможешь отыскать его. Найти может только тот, кто знает, где искать. Завтра я пришлю тебе магический договор. Можешь изучить его, но мои юристы все проверят, если решишь прислать правки. Начнем из твоего дома. Открой мне свой камин. — Еще чего? Ты слишком уверен в себе, если думаешь, что я впущу тебя в свою квартиру. — Так ли тебе нужен этот осколок? — он хищно улыбнулся и посмотрел на нее. В этот момент раздался стук в дверь. Оттуда донесся голос Тео: — Гермиона, у тебя там все в порядке? Драко широко раскрыл глаза и посмотрел на нее. —Блять… это Нотт? «Что тут делает Теодор Нотт?» — Тише! — На двери стояло заглушающее, но было нервно. — Заикнись и отойди. Я выйду, выжди пару минут и иди следом. Он не должен тебя увидеть. Гермиона схватила пальто и вышла. Секунда. И дверь захлопнулась, оставив Малфоя в тишине маленького серого кабинета. Он осмотрелся. Запах пыли перебивал аромат печенья и цветов. Огромная куча бумаг на столе лежала в полном порядке, стопки документов и книги были разложены в ящиках по алфавиту. «Грейнджер…» Драко подошел к ящику, чтобы открыть его и проверить, что внутри, но тот не поддался. Малфой цокнул и подождал, пока шаги стихнут, после чего постоял еще несколько минут и вышел из кабинета. Они с другом не общались с той самой битвы. Все друзья остались в прошлом. Все осталось в прошлом. В груди больно кольнуло. Гермиона покинула кабинет и тут же налетела на Тео. — Как всегда, вихрь, — посмеялся Тео и привычно обнял ее за плечи. Гермиона искренне улыбнулась другу и начала расспрашивать о его работе. Теодор с удовольствием делился рассказами о новых изобретениях и сложных опытах. Они специально не затрагивали тему смерти Гестии, и он чувствовал это. Подойдя к каминам на первом этаже, он оглянулся и бросил невербальное Ревелио. Вокруг никого не было. — Прыгай первая, а я за тобой. Гермиона кивнула, и водоворот из пороха и огня перенес ее в камин маленькой уютной квартиры. Тео появился через секунду, отряхиваясь от пепла. — Ужин? — Гермиона виновато замялась. — Еды у меня нет, честно говоря, но могу сделать какао. — Кухня — моя территория. Садись, я сейчас сделаю. Он поставил какую-то пластинку, и по квартире зазвучала красивая мелодия. Девушка вдохнула аромат горячего шоколада. Было спокойно. Впервые за столько времени Гермиона не чувствовала себя одиноко в пустой квартире. Она подошла к Тео. — Хочешь поговорить? По его лицу скользнула тень, но тут же сменилась улыбкой. — Нет. Хочу потанцевать. Горячая рука легла на ее талию, а вторая вплелась в тонкие пальцы, и он медленно закружил ее по кухне в такт нежной, звонкой мелодии. Гермиона опустила голову ему на плечо, и они остановились, простояв так еще несколько минут. Тео отпустил ее руку и погладил по волосам, прижимая к себе крепче. Одинокая слеза скатилась по щеке девушки и упала на обнаженную ключицу Теодора, стекая ниже. — Эй, — он взял ее лицо в ладони и смахнул влагу с ресниц. — Ты всегда можешь грустить, но пока мы вместе, мы можем все изменить. Это повод для радости. — Ты прав, — она мягко улыбнулась и обхватила его ладони своими. — Давай пить какао, — Тео резко переменился и, взяв кружки, уверенно зашагал в сторону гостиной. Они уселись на диван и укрылись большим плотным пледом. Разговор перешел в тихий шепот. Когда кружки опустели, сон накрыл их обоих.