Часть 4. Связь.

На врага своего взглянув

Протяну ему руку несмело

Не робей, мой новый друг

Во тьме этой вместе —

светлее

Крупные дождевые капли били о кирпичную кладку узкой дороги, отбивая ритм тревоги. Обуреваемый сомнениями, Малфой не заметил, как его мантия полностью промокла и грузом висела на плечах. Капюшон задевал бледные скулы, неприятно царапая кожу холодной тканью. Аппарировать ближе ему не позволили защитные чары, скрывающие особняк, но слизеринец упорно игнорировал окружающий дискомфорт: его мысли кружились вокруг новой находки — маховика. Все, или почти все, артефакты времени были уничтожены Министерством — это он знал наверняка. Оставался главный вопрос. «Зачем он понадобился ублюдку Долохову?» Юноша до боли сжал челюсть, заставляя шум в голове утихнуть. Ответ витал в воздухе, но слизеринец упорно не хотел его признавать. Вывод напрашивался сам: любой ценой необходимо сделать так, чтобы ни один маховик не попал в лапы псов Лорда. С этим настроем он переступил порог осточертевшего особняка. Его встретил плотный запах сырости и плесени. Слизеринец поморщился. «Даже в кабинете у Грейнджер пахнет приятнее». Усмехнувшись собственному дурацкому выводу, который так не вовремя пришел на ум, он прошел в просторную гостиную, где уже собрались приглашенные на встречу пожиратели. Комната была такой же просторной, какими привык их видеть Драко в Малфой-меноре: она объединяла в себе два этажа, огромные окна тянулись до потолка, заканчиваясь готическими пиками, тяжелые темно-серые шторы поглощали большую часть дневного света, создавая давящую атмосферу. Несмотря на всю величественность помещения, на уют можно было не рассчитывать — стены были испещрены трещинами, а некогда дорогая мебель имела весьма потрепанный вид; однако никто не заморачивался такими мелочами, как ее восстановление. В конце концов, не было никакого смысла держать в порядке место, где на собрании могли пытать очередного добродетельного бедолагу. Долохов заметил Малфоя и подал рукой знак, призывающий занять свое место. Юноша брезгливо огляделся и выбрал наименее пыльное место у камина. — Рад видеть всех на нашей дружеской встрече, — Долохов растянул губы в скользкой улыбке. — Как вы могли заметить, сегодня нас не так много, как обычно. Я собрал каждого из вас как самых доверенных и преданных мне лиц. Волшебники, которые сражались со мной и готовы на все ради Высшей цели. — Он отсалютовал окружающим бокалом с темной жидкостью, слегка склоняя голову в театральном поклоне. — И для начала я хотел бы представить вам нашего нового товарища и, по совместительству, лидера группы. Антонин направил взгляд в сторону, и в гостиную вошел высокий человек с самодовольным выражением лица. — Прошу любить и жаловать — Кассий Эйвери. Он уже доказал нам свою преданность, прикончил ту жалкую орденовку… как там ее? — Долохов прищурился, приняв вид крайней задумчивости. — Точно! Гестия Джонс. — Можешь поверить, ее визги слышала вся Британия. Мог ли я подумать раньше, что маггловские орудия пыток столь же эффективны, как привычные нам методы? Отнюдь. — Он прошел вперед и окинул всех взглядом, наполненным ликованием и одержимостью. — Мой отец полностью поддерживал взгляды нашего Лорда еще в Первую Магическую войну, но ошибся в своей стратегии, за что и поплатился. Я предлагаю вам то, что поможет нам выбраться из этой ямы и обрести полную мощь. Уже сегодня мы начнем делать шаги к созданию лучшего мира, где ни одна грязнокровая свинья не назовется волшебницей. — Он сделал паузу. — Я буду рад пообщаться с каждым из вас после собрания. Нам есть, что обсудить. Взгляд Эйвери остановился на Малфое. Тот встретил его холодным щитом серых радужек, не изменившись в лице. Что-то определенно тревожило Малфоя в поведении нового-старого пожирателя. Каждый из фанатиков Лорда был тупоголовым идиотом. Однако Кассий излучал то, что Драко видел когда-то в Волдеморте — стратегический ум и безжалостность. Его улыбка не была искренней; это был холодный оскал зверя перед нападением. — Что ты хочешь рассказать нам о нашем новом приобретении, Малфой? — Константин снова обратился к нему. — Ничего из того, что ты хотел бы услышать. Кретин спрятал маховик, не рассказав мне о его местонахождении даже после долгих пыток. Думаю, стоило все-таки одолжить мне несколько склянок сыворотки правды, — он улыбнулся уголком губ. Долохов в два шага оказался возле расслабленно восседавшего слизеринца и наставил кончик палочки на его горло. — Может, мне стоит применить сыворотку к тебе? Твоей элементарной задачей было заполучить маховик. В конце концов, ты мог взять этого недоумка в плен. — Драко окатило дыхание с запахом огневиски, перегара и табака. «Так вот что было в стакане». Он сжал губы в отвращении. — Не горячись, мой друг, — Малфой надел маску спокойной невинности, стараясь скрыть нервозность от возможности быть схваченным таким тупым образом. Оставалось только уповать на то, что этот идиот не станет растрачивать сыворотку на своих же людей. — Я узнал нечто более ценное. Он продал его на рынке какому-то старому колдуну. Полагаю, осталось только выяснить, кем он был. В плену не было никакой надобности — тут и без того постоянно смердит падалью. Драко отодвинул палочку от горла указательным пальцем, демонстративно не касаясь своей. Они должны были поверить в то, что он не нуждается в защите. Позвонки сковало страхом, когда Долохов продолжал вглядываться в его расслабленное лицо еще несколько минут. Все вокруг застыли. Пожиратель резко отодвинулся и шумно выдохнул. Он определенно был в ярости от еще одной упущенной возможности. — Плевать. Время еще есть, а пока ты будешь полезен иначе. Кассий предложил отличный план. Нам осталось убрать всего одну пешку, и мы приблизимся к Поттеру. Драко перевел подозрительный взгляд на Эйвери. Тот спокойно стоял, облокотив подбородок на кончики пальцев. Он смотрел на танец огня в камине и, кажется, не обращал никакого внимания на происходящее. Только когда все стихли, он поднял черные глаза на Малфоя. — Нам пора действовать решительно, — заявил он, выйдя из оцепенения. — Ты пришел сюда пару минут назад и уже хочешь забрать все лучшие игрушки. Чтобы командовать, необходимо знать правила. Так что что ты знаешь об игре, в которой решил участвовать? — Слизеринец встал и яростно сделал несколько шагов в сторону Касса, сохраняя на себе фокус его взгляда. — Ты прав, маленький Малфой. Но не все сразу, — он усмехнулся. — Каждая смерть до этого была жалким запугиванием. Нам незачем попусту проливать волшебную кровь. В несколько шагов мы лишим всякой надежды лидеров сопротивления, отобрав право выбора. Он подошел почти вплотную к Драко и перешел на шепот. — Не забивай себе голову взрослыми вопросами, Малфой. Просто выполни свою работу и не лезь в дела тех, кто тебе платит, — он растягивал слова, создавая напряженное ожидание. — Всего одно проклятие, но в этот раз придется постараться. Так что… — Кассий потряс бархатным синим мешочком в воздухе. — Я надеюсь, этого хватит. Маленькие камушки с шумом зашуршали, гранями ударяясь друг о друга. — Назови данные, — Малфой приподнял бровь, со скепсисом разглядев предвкушение в движениях собеседника. — О, тебе будет достаточно только фамилии, — Кассий едва заметно изогнул уголки рта и поправил полы мантии, выдерживая паузу. — Грейнджер. Каких сил стоило Драко не показать своего разочарования — известно лишь Мерлину. Адреналин, натянутый, как стрела, выстрелил прямо в сердце, поражая вместе с ним все жалкие остатки надежды на нормальное будущее. Горло пересохло, уничтожая любые попытки сказать хоть слово. Да, нет — сейчас это не имело значения. Малфой понимал, что, откажись он от заказа, Долохов уже завтра найдет другого наемника. И тогда Грейнджер не отделается быстрой смертью. Омерзительные сцены пыток всплыли перед глазами: предсмертные крики молодых девушек, изуродованные обнаженные тела, кровь, тонкой мерзкой коркой засохшая на нежной коже, истошные вопли молодых волшебников и прожженных колдунов. Каждый из них предпочел бы смерть. Разум любезно подкинул одно из самых противных воспоминаний — беззащитную девчонку, лежащую на полу Малфой-Менора, и Беллатрису, вырезавшую клеймо на ее руке. Беспомощность — вот что Драко ощутил в тот момент и продолжал ощущать все эти годы. Тогда он впервые осознал, что окончательно потерял контроль над своей жизнью. Дальше становилось только хуже. Ладони предательски вспотели, пальцы начало потряхивать мелкой дрожью. Все обещало рухнуть с минуты на минуту. Надо было что-то ответить. Он кивнул. Эйвери удовлетворенно улыбнулся и похлопал Драко по плечу, отчего тот неосознанно потянулся к палочке во внутреннем кармане мантии. Отдернув себя в последний миг, он протянул руку Кассию. — Время на нашей стороне, но постарайся не затягивать. Полагаю, за этой штучкой надо будет побегать, прежде чем приставить палочку ей к горлу. Такая красивая и такая уязвимая, — он задумчиво цокнул языком, изображая печаль. — Надеюсь, ты уже придумал, как насладиться этим крохотным тельцем в последние минуты ее жизни. Я даже немного завидую тебе. — Новоиспеченный пожиратель облизнул пересохшие губы, не скрывая вожделения в темных глазах, и протянул руку Малфою в ответ.

***

Малфой не помнил, как оказался в своем особняке. Он принялся расхаживать по комнате, стараясь составить цепочку дальнейших действий. То, что новый игрок был опасной фигурой, сомнений не осталось. Еще с утра план Драко был до смешного прост: натравить Министерство на пожирателей и уничтожить их по одному, не запачкав рук. Остальное было полностью на ведьме-всезнайке (которую, к разочарованию юноши, он с трудом мог назвать уязвимой). Однако теперь необходимо было хотя бы на время сместить с грязнокровки прицел и не придушить свою жизнь своими же руками. Убью ее быстро — и вся моя призрачная надежда на нормальную жизнь полетит к черту. Потяну время — потеряю доверие пожирателей, стану новой мишенью… и тогда вся надежда на нормальную жизнь снова полетит к Драклу! Прекрасный расклад, Малфой, — он вскинул в воздух обе руки, обреченно сдаваясь абсурдной ситуации — все в лучших традициях отца: пытаться выбраться из ада, чтобы в итоге прогуляться по всем его кругам. Драко сел на край кровати, прикрыл глаза и зарылся пальцами в пряди светлых волос. Тяжелый вздох вырвался из груди, шепча о безнадежности положения. Слизеринец понимал, что случай с потерей маховика не остался без внимания, хрупкое доверие пожирателей висело на волоске и грозило вот-вот оборваться, отпуская зеленый луч в самое сердце. Нет, после всего пережитого он не мог умереть так глупо. Он знал, как мучительно покидают этот мир пленники, и тем более — как умирают предатели. Малфой закатал рукав и тупо уставился на свою метку. Змея не двигалась с тех самых пор, как Волдеморт рассыпался пеплом. Но это не принесло избавления от клятых чернил. Он провел большим пальцем по всей отметине, взял палочку и плотно прижал ее кончик к рисунку. — Carnifex, — яростный шепот сорвался с искривленных губ, и кожу опалила адская, жгучая боль. Пламя растекалось по метке тонким слоем, оставляя после себя волдыри и запах обугленной плоти. Малфой застонал, сдерживая крик боли. Сжатые зубы приглушали шумное дыхание, и уже через минуту все закончилось. Боль не отступила, но пламя исчезло. Драко распахнул закрытые в агонии глаза и увидел уродливый красный след, сквозь который продолжало виднеться клеймо. Настроение волшебницы на утро было приподнятым, впервые за несколько последних недель. Встречи с Теодором, хоть и короткие, приносили успокоение и возрождали трепет к жизни. Долгие разговоры о работе перетекали в тихие беседы о личном, а те, в свою очередь, становились шепотом о самом сокровенном. Становилось удивительно легко. Будто после долгого и сложного путешествия она наконец возвращалась домой, и, скидывая с себя все тревоги и оковы обязательств, могла быть собой.

***

Гермиона позволила себе короткую улыбку. Волосы все еще хранили в себе аромат теплых пряностей и леса. Кофе сегодня был вкуснее, стопка бумаг на столе казалась вполне посильной, а кабинет перестал быть давящей на мысли коробкой. Мысль о Малфое заставила ее поежиться. Сегодня они должны были скрепить сделку заклятием. Предчувствие вопило о неправильности происходящего, пока разум опирался на логические факты, отбрасывая страх в дальний угол сознания. Могли ли они одолеть пожирателей без помощи Малфоя? Вероятно. Могли ли они сделать это с минимальными потерями? Абсолютно точно нет. Влияние приспешников Лорда росло с каждым днем, все больше волшебников ощущали силу, которая набирала мощь. То, что лидер был мертв, не означало, что война закончилась. Сбежавшие пожиратели были из старой гвардии, готовые принять каждого, кто хоть немного боготворил их хозяина. А таких становилось все больше. Министерство теряло контроль над ситуацией, и осознания этого хватало, чтобы те, кто прятался, снова начали заявлять о себе. Рабочий день тянулся в ожидании решающего момента. Чем больше Гермиона думала о предстоящем, тем сильнее ее окутывали липкие сомнения. Вернувшись домой раньше на добрые полчаса, она тяжело выдохнула. В такое время Министерство еще было наполнено людьми, но каждое путешествие по каминной сети вызывало в душе смутную тревогу. Мягкий рассеянный свет в маленькой квартире обнимал спокойствием, и ведьма быстро рассталась с тревогой. На столике ее ожидало два письма. Сова, сидевшая рядом, тихо ухнула и отлетела в сторону. Первое было больше похоже на записку с черным сургучом. Снова. Волшебница закусила губу и дрожащими пальцами взяла второе письмо. Большой конверт был обозначен печатью с выведенной буквой М. Не теряя ни секунды, Гермиона вскрыла конверт с плохими новостями, резонно решив, что дела Малфоя могут подождать. Письмо было от Гарри:

Мортон убит. Его тело обнаружили в собственной квартире наши Авроры. Похороны будут завтра перед собранием.

П.с. Будь аккуратна, происходит что-то ужасное. Джинни уехала. Сообщу координаты, когда увижу тебя лично. Она скучает.

Гермиона поднесла руку к груди, выражая скорбь. Ровное дыхание сменилось короткими тяжелыми вздохами. Она не была близка с этим человеком и по непонятным причинам всегда старалась избегать личных встреч с ним. Тем не менее, он был наставником Гарри, когда тот только пришел на стажировку в Аврорате, а потому волшебница испытывала к нему уважение. Он не состоял в Ордене, но потеря еще одного важного лица Министерства сбивала с толку. Гриффиндорка зажмурилась, чтобы сморгнуть подступившую на глаза влагу. Больше всего ей было жаль Гарри, который в очередной раз потерял близкого для него человека. Она скомкала пожелтевший пергамент и принялась распечатывать второе письмо. Аккуратным почерком, черными чернилами, был выведен договор о сотрудничестве между двумя сторонами. — Что за чушь. Он собрался с этим в Министерство идти? — Гермиона быстро пробежалась взглядом по строкам с формальностями и приподняла бровь в удивлении. Педантичность Малфоя поражала. Девушка обреченно закатила глаза и подошла к камину. Вот-вот должен был прийти виновник ее смятения. Она подняла палочку и едва слышно прошептала заклинание, открывающее каминную сеть, про себя отмечая, что обязательно пожалеет об этом позже. Осознание того, что она собирается пустить того самого мерзкого хорька в свой дом, ошеломляло. Гермиона не была уверена, что отдает себе отчет в своих действиях. Но все было готово. Как и ожидалось, Малфой не заставил себя долго ждать. Языки пламени зашипели в камине, облако пороха осело и явило высокую фигуру. Гермионе пришлось признать, что слизеринец выглядел еще лучше, чем обычно: немного взъерошенные волосы выгодно контрастировали с точеным профилем, костюм подчеркивал широкие плечи, темным силуэтом обрамляя слегка выступающие мышцы рук. — Теперь я могу убить тебя, — фраза, брошенная Малфоем, вывела Гермиону из ступора, и она быстро потянулась за палочкой, лежавшей в кармане. Юноша только нахально усмехнулся и начал показательно осматривать скромную квартирку. — Успокойся, Грейнджер, не то без палочки прожжешь меня взглядом. Я думал, мы уже усвоили, что я мог бы убить тебя намного раньше, если бы захотел. — Если бы мог! — яростно парировала Гермиона. Не без этого — хотел было сказать Драко, но промолчал, быстро меняя тему. — Ты ознакомилась с договором? — он наконец оторвался от рассматривания окружающей обстановки и перевел взгляд на девушку. Гермиона вдруг осознала, что он совершенно не подходит этой квартире. Его четкий силуэт выбивался, как нелепый декор, если бы в Кельнском соборе вдруг решили поставить скульптуру из плюшевых медведей. Она фыркнула. — Я сказал что-то смешное? — Твой договор уже сам по себе смешон. Я думала, мы обойдемся заклятием. Знаешь, как это делают обычно. — Договор — часть заклятия. Как ты могла догадаться, у нас нет общего доброго товарища, чтобы скрепить обет, поэтому мы будем использовать родовую магию Малфоев. Правила те же: предатель умирает, — небрежно бросил Малфой, признаваясь себе в том, что дьявольские силки на своей шее затягивает он сам. — Что надо делать? — Гермиона устало закатила глаза. — Мне нравится твоя покорность, — Драко растянул уголок губ в пошлой усмешке. — Я полагаю, нам незачем подставлять друг друга. Тем более что договор чист. — Славно. Возьми меня за руку. — Он заметил, как девушка помедлила. — Да, Грейнджер, мне тоже мерзко, но давай быстрее разделаемся с этим. Она протянула изящную ладонь к Драко и коснулась его пальцев. Легкая дрожь пробила все тело. Гриффиндорка собрала все сомнения и отодвинула их в глубь сознания, вместе с тем сжав руку старого врага. На какой-то миг они встретились взглядами. Гермиона могла поклясться, что прочла страх во взгляде Малфоя. Но то было только мгновение. В следующую секунду серые глаза снова отливали сталью. Их молчание длилось бесконечно, когда Драко наконец шепнул: — Sigillum Vinculum. По руке Гермионы начало разливаться тепло, которое совсем скоро переросло в жжение. Она хотела отдернуть руку, но будто приросла к Малфою. Свечение в ладонях зародилось маленькой сферой и усиливалось, рождая новую боль. Кроваво-красные нити вспыхнули, окружая и связывая их. Девушка с ужасом смотрела на происходящее. Слизеринец стоял, не двигаясь, и только напряженные желваки выдавали страдание. Пелена слез опустилась на глаза волшебницы, и тихий всхлип застрял в горле, когда ладонь стала ощущаться раскаленным металлом. Еще секунда — и свечение погасло, даря долгожданное чувство облегчения. Гермиона резко выдернула руку и с ужасом взглянула на нее. — Это темная магия! — Она смотрела на свою ладонь, как на отрубленную. Часть ее самой теперь навсегда была переплетена с ним. От этого тошнило. — Очевидно. Если бы я предупредил тебя заранее, ты бы не согласилась. А у нас нет времени на твои истерики. — Мерлин, что это? У тебя какая-то нездоровая любовь к меткам! — Гермиона выставила кисть вперед, демонстрируя юноше странный узор, проступивший на коже. — Твоя новая тату, — слизеринец хитро улыбнулся и скользнул взглядом по своей саднящей ладони. На ней мерцал уже не первый в жизни Драко рисунок. Печать уз — древнее заклятие рода Малфоев — была призвана создавать нити соглашения, связывая контракт волшебников с их кровью. Символ, что появляется после обряда, никогда не повторяется: он сплетается из магии участников и их истинных намерений. Драко скривился в отвращении, осознав, что теперь имеет что-то общее с этой выскочкой. — Не мог согласовать эскиз, как видишь, он индивидуальный. И действительно, взглянув на рисунок, Гермиона обнаружила переплетения рун, формирующие нечто вроде геометрического узора. Какие-то знаки были ей понятны, и она с легкостью узнала в них начертания эйваз, турисаз и альгис. Они переливались золотом и почти не соприкасались с соседними серебристыми рунами, значение которых Гермиона не могла разгадать. — Что это за руны? — она вопросительно посмотрела на Малфоя, ожидая, что тот знает ответ на вопрос, касающийся его родовой магии. — Они скрыты и проявятся, когда договор полностью или частично будет исполнен. Какие это будут руны — зависит только от нас, — Малфой протянул ей ладонь, демонстрируя тот же рисунок. Рукав рубашки приподнялся, и под ним Гермиона увидела повязку, пропитавшуюся кровью. — Что с твоей рукой? Это метка? — девушка хотела перехватить запястье Малфоя, но одумавшись, отпрянула. — Как давно мое здоровье стало твоей проблемой? — огрызнулся слизеринец, спешно поправляя рукав. Девчонка раздражала своей непосредственностью, суя нос не в свои дела. — Это волнует меня исключительно потому, что связано с твоим прошлым, — злобно прошептала Гермиона. — Не хочу умереть от непростительного, прилетевшего мне в спину от бывшего пожирателя. — Мое прошлое — последнее, что тебя касается, — зашипел Малфой и зашагал в сторону камина, не намереваясь проводить здесь ни минуты. — А как же Ревеллиров осколок? — выкрикнула вслед девушка, в последнюю секунду осознавая, что бежит за слизеринцем. Он остановился и обернулся на нее. — Я отправлю тебе записку с временем и датой. Встретимся в особняке Кастел. — Драко спешно отвернулся и шагнул в камин. Уже через секунду его поглотили языки пламени, и тишина квартиры снова навалилась на девушку. Рука еще саднила, и она взглянула на договор, покоившийся на маленьком столике. Тот же рисунок из рун сформировал печать, кровью подписавшись за них.