Часть 4. Джунгли.

Солнце уже клонилось к горизонту, и всё вокруг налилось жарким, тягучим светом. Мы пробирались сквозь заросли почти вслепую. Листья хлестали по лицу, ветки цепляли одежду, на ногах саднило от колючек и усталости. — Остановись, — выдохнула я, откидывая назад прилипшие ко лбу волосы. — Мне кажется, я сейчас просто лягу и сдохну. Макс обернулся, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от пота, рубашка — в пыли и пятнах зелени. — Ещё немного, — сказал он. — Если сейчас сядем — всё. Не встанем. Я покачала головой. — А если это всё зря? Если там вообще ничего нет? — в голосе проскользнуло раздражение. — Мы шлёпаем уже почти весь день, а в итоге просто умрём где-то посреди этих сраных кустов. — Я наотмашь ударила какие-то папоротники, вызывая легкий шум листвы. Макс скосил на меня взгляд. — Началось. — Что началось? — Паника. Ты же сама вызвалась пойти на разведку, так в чем дело? Я резко выпрямилась. — Да пошёл ты, Макс. Ты вообще думаешь, каково мне? Я не должна была тут быть. Вообще. Меня сюда никто не звал, я просто… проснулась. С вами. На этом чёртовом острове. — Да? — его голос стал чуть громче. — А кто нас вытаскивал, когда у Аслана кровь хлестала? Кто вечно суёт руки туда, где опасно? Ты. Не надо делать вид, что ты просто “оказалась тут случайно”. Ты давно уже часть этого всего. Мы все это знаем. Кроме тебя самой. Я замерла, злясь и на него, и на себя. Хотелось орать, но не было сил. Вместо этого я села прямо на землю, облокотившись о дерево. — Я устала, — сказала тихо. — Очень устала. Мне страшно, Макс. Он подошёл ближе и сел рядом, не прикасаясь. — Мне тоже. Мы помолчали. Было слышно, как где-то надоедливо жужжит комар, как ветки слегка качаются от вечернего ветра. Я посмотрела на него — он уже не выглядел раздражённым. Только уставшим. Как и я. — Прости, — с моих губ сорвался тяжелый выдох. — И ты, — сказал он. — Иногда я забываю, что тебе тяжелее, чем нам. Мы — команда. А ты оказалась тут одна. Совсем. Мы снова замолчали. И именно в эту тишину вдруг ворвался лёгкий, почти неразличимый звук — журчание. Я подняла голову. Затем встала, всматриваясь в заросли. — Ты слышал? Макс насторожился. — Что? — Вода. Кажется, я слышу воду. Он вскочил на ноги, оглядываясь. — В какой стороне? — Там. — Я указала на просвет между деревьями. Мы побежали. Сквозь деревья, через лианы, острые ветки. И, наконец, выскочили к реке. Она была настоящей. Широкой, быстрой, холодной. Я бросилась к воде, опустила руки — прохлада прострелила пальцы, поднялась по рукам. Казалось, будто я снова дышу. — Макс, ты только глянь! — на моем лице сияла улыбка. Вода то и дело утекала сквозь мои пальцы, а я жадно и восторженно смотрела на неё. Макс стоял рядом, наблюдал, как я пью воду, умываюсь, словно в первый раз в жизни. — Ну что, разведчица, — сказал он наконец. — Похоже, ты нашла наш шанс. Я улыбнулась сквозь капли на лице. — Похоже, что да. Я села на камень у берега и утерла лицо влажными ладонями. Холодная вода освежала, оживляла кожу. Макс уже стоял по колено в реке, умываясь, плеская воду на шею и затылок. Он выглядел по-другому — почти расслабленным. Почти. Я огляделась. Вокруг никого. Только деревья, вода, небо — и он. — Макс, — тихо сказала я. Он обернулся. — Что? — Можешь… отойти чуть подальше? Я хочу полностью помыться. Снять одежду. Ну… ты понял. Он на секунду задумался, потом кивнул. — Конечно. Он вышел на берег, сел на валун, повернувшись в сторону деревьев. Но я чувствовала, как его внимание всё равно где-то рядом. Я скинула футболку, медленно, осторожно, будто стягивая не ткань, а страх. Потом шорты. Потом бельё. Вода была прохладной, чистой. Я вошла в неё, затаив дыхание, позволяя струям смывать с меня усталость, пыль, страх, злость. Я просто стояла и дышала. Закатное солнце пробивалось сквозь густые кроны деревьев, ложилось на воду золотыми бликами, будто кто-то рассыпал свет. Оно играло в каплях на моём теле — на плечах, ключицах, изгибах спины. Каждая капля будто светилась. Я стояла по грудь в прохладной реке, опустив плечи, расслабленно, почти благословенно. Руки были сложены на шее, глаза прикрыты, губы тронула тихая, мирная улыбка. Вода окутывала мои волосы, обвивала их, делая тяжелее, но не мешала. Наоборот — напоминала, что я жива. Я дышала глубоко. Легко вздрагивала от порывов вечернего ветра, но не уходила из воды — слишком хорошо было, слишком спокойно. Всё, что копилось за эти дни — страх, усталость, боль — растворялось в этой реке. В этом свете. В этой тишине. А потом… я услышала тихий всплеск. Я обернулась. Он стоял уже в воде, недалеко. Тоже обнажённый, но это казалось сейчас неважным. Его взгляд был прикован ко мне. Не голодный, не хищный — заворожённый. Как будто он впервые в жизни увидел нечто настоящее, живое, красивое. Как будто не верил, что я стою перед ним. Я рефлекторно закрыла обнаженную грудь руками, хотя понимала, что под водой все равно особо не видно. — Ты что… — голос сорвался. — Я же просила. — Я знаю, — его голос был низким, ровным. — Прости. Я просто… не смог. Я отступила на шаг. — Макс, уйди. Он остановился. Близко. Слишком близко. — Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь, — сказал он тихо. — Просто дай мне быть рядом. Я стояла, не зная, что сказать. Он не прикасался, не торопился. Только смотрел. В этом взгляде было всё: жажда, растерянность, волнение и что-то почти… священное. — Ты красивая, — сказал он. — Не только сейчас. Всегда. Даже когда злишься. Я сжала губы, чувствуя, как дрожь проходит по телу — не от холода. От слов. От него. От того, что он просто стоит рядом и смотрит так, будто я — центр этого мира. — Не подходи ближе, — прошептала я. Он кивнул. Но остался. Рядом. Мы стояли молча. Только плеск воды и редкие вздохи. Макс не смотрел прямо на меня — взгляд его метался: то на деревья, то на воду, то… снова на меня. Как будто боролся с самим собой. Я видела, как напрягались мышцы на его челюсти, как он сжимал руки в кулаки и снова разжимал. Он весь был в сдержанности, в каком-то невыносимом напряжении. А я… Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Я опускала взгляд, не знала, куда деть руки, как встать, чтобы не казаться уязвимой. Хотя, кажется, поздно. Я уже была. Макс сделал один шаг вперёд — и тут же замер. Затем выдохнул, почти со злостью. — К чёрту всё это, — рявкнул он, срываясь. Он бросился ко мне. Я шумно втянула воздух, сделала шаг назад, но было поздно — он уже схватил меня. Его руки сомкнулись на моей талии, тёплые, крепкие, решительные. Его губы накрыли мои — жадно, голодно, словно он долго умирал от жажды и наконец нашёл источник. Я вздрогнула, тело будто окатило жаром. Руки метнулись вперёд, чтобы оттолкнуть — но остановились на его плечах. А потом… обвили его шею. Я прижалась ближе, хмурясь от собственных чувств, от странной боли внутри — и желания. Он поцеловал меня снова, сильнее, глубже, будто пытался пробиться внутрь, раствориться во мне. Мы двигались в воде, слепо, жадно, как звери, которым дали свободу. Его ладони скользили по моей спине, по бёдрам, по мокрой коже. А мои — по его груди, ключицам, волосам. Я хотела забыться. Хотела утонуть. В этот момент не существовало ни острова, ни страха, ни прошлого. Только вода, наши тела и этот огонь, который мы больше не могли держать внутри. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Над водой повисли сумерки — мягкие, влажные, бархатные. Тени становились глубже, звуки джунглей — громче, но всё это было где-то далеко. Здесь, в этой реке, в этой темнеющей тишине, существовали только мы. Моё дыхание сбилось. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Кожа пылала, как будто внутри разливался огонь, подогреваемый каждым его прикосновением. Макс провёл пальцами по моей щеке, шее, ключицам. Его взгляд стал тёмным, глубоким, будто вода в ночной реке. Я не могла оторваться. Не хотела. Он наклонился, и его губы коснулись моей шеи — медленно, почти благоговейно. Я издала тихий, сдавленный звук, запрокинула голову, давая ему доступ. Его ладони скользнули по моей спине вниз, к бёдрам, сжали их, прижимая меня ближе. Я не сопротивлялась — наоборот, прижалась крепче, будто пыталась впиться в него. Мои руки запутались в его мокрых волосах, я потянула его ближе, требовательнее. Мы снова поцеловались — этот поцелуй был другим. Поцелуй был не сдержанный, не осторожный. В нём было желание, жадность, голод. Вода плескалась вокруг, гладя нас, как будто пыталась остудить, но это было невозможно. Моя грудь прижималась к его телу — горячему, напряжённому. Его пальцы на моих бёдрах двигались чуть ниже, прочерчивали круги, вызывая мурашки. Я вздрогнула, не от холода — от предвкушения. Он схватил меня за бёдра, резко, будто больше не мог сдерживаться. Я ахнула, когда мои ноги инстинктивно обвились вокруг его талии. В мой живот уперлось его возбуждение. Горячее, огромное, пульсирующее возбуждение. Его руки крепко держали меня, будто боялся, что я исчезну, растаю в этой реке и закатном свете. — Макс… — только и выдохнула я, не зная, прошу ли я его остановиться или умоляю продолжить. Он не ответил — лишь прижал лоб к моему, шепча что-то неслышное. В его дыхании дрожала жажда. Не только физическая — больше. Глубже. Он вынес меня из воды, ступая твёрдо, как будто знал, что делает. Как будто так и должно быть. Как будто мы — это не ошибка, а нечто, к чему всё давно вело. Мокрые тела светились в полумраке. Вода стекала по его груди, каплями падала на мою кожу. Он опустил меня на мягкую траву у берега. Горячие ладони скользнули по моим бёдрам, по животу, по рёбрам, будто запоминал, впечатывал в себя каждую черту. Его губы — влажные, дрожащие — коснулись моей ключицы. Потом шеи. Потом снова губ. Я вздрогнула от того, как осторожно он прикасался, как будто я — хрупкая, живая тайна. — Я с ума схожу от тебя… — прошептал он, едва касаясь губами моей кожи. Мы дышали в такт. Молча. Он продолжал ласкать меня — пальцами, губами, дыханием. Я запрокидывала голову, сжимала его плечи, ловила ритм сердца, чувствовала, как его грудь прижимается к моей. Мы были полностью обнажённые, и между нами не было ничего — ни ткани, ни страха, ни чужого взгляда. Только ночь, трава, дыхание… и это чувство, как огонь под кожей. Он двигался медленно. Терпеливо. Словно хотел, чтобы это длилось вечно. Вздохи срывались с губ, будто молитвы. Его пальцы блуждали по моим рёбрам, по изгибам бёдер, по животу. Шептал моё имя. Не громко — будто только для меня. Я не просила остановиться. Его губы двигались все ниже и в какой-то момент его горячее дыхание опалило мой затвердевший сосок. В следующую секунду я ахнула, когда он обхватил его своими губами. Я выгнулась ему навстречу и тихо заскулила. Он продолжал ласкать меня, исследуя мои ребра одной рукой, а пальцы второй руки нежно касались другого моего соска. Я закусила губу до боли. Затуманенным взглядом я смотрела на звезды. Не те, что уже одна за одной загорались на небе над нами, а те, что появлялись перед моими глазами от его прикосновений ко мне. Его ладонь скользнула ниже, обжигая кожу, оставляя за собой дрожь. Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими прикосновениями. Он не торопился — будто хотел растянуть каждый миг, каждый вздох, каждый стон, который вырывался у меня из груди. Его рука опустилась между моих бёдер, и я вздрогнула, когда его пальцы коснулись меня там. Мягко, но уверенно. Исследуя. Проверяя. Я зажмурилась, выгнулась под ним, сжимая его плечи, чувствуя, как всё внутри меня сжимается в предвкушении. — Макс… — прошептала я, и его имя на моих губах звучало как что-то запретное, сладкое. Он двигал пальцами медленно, но точно, находя нужные места, заставляя меня выгибаться и хватать воздух ртом. Я слышала, как он дышит — прерывисто, горячо, будто бежал долго-долго и наконец добрался до цели. Макс оторвался от моей груди, прокладывая дорожку поцелуев по шее. — Останови меня, пока не поздно.. — шептал он куда-то мне в изгиб между шеей и плечом. — Это просто игра с огнём, понимаешь? — В голосе слышалось какое-то отчаяние. Его пальцы не останавливались, он прижимался ближе, но говорил о том, что нам стоит прекратить. — Если ты огонь, то я готова сгореть. — Мой томный, нетерпеливый шепот растворился где-то в темноте. Я услышала как Макс издал гортанный рык. Он накинулся на мои губы, целуя жадно, кусая меня, вызывая стоны боли и наслаждения. Рукой он грубо раздвинул мои колени и устроился между моих бедер. В следующую секунду, казалось, я потеряла себя. Он вошел в меня резко, без предупреждения и жалости. Но мне это и не нужно было. Из моего горла вырвался рваный то ли крик, то ли стон. Я так крепко вцепилась руками в его спину, будто я исчезла бы если бы не сделала этого. А может я и хотела исчезнуть. Раствориться, разлететься на атомы — только для того, чтобы окутать Макса собой полностью. Он начал медленно и аккуратно двигаться во мне, позволяя привыкнуть к его размеру. Я вся сжалась, обвила ногами его талию, притягивая его ближе, словно ища в нем защиту. — Расслабься. — Его шепот дрожал где-то на моих губах. Такой требовательный и нежный одновременно. Я сделала как он сказал. Поймала его исцелованные губы, позволяя своему телу отдаться ему. Движения стали быстрее. Каждый толчок отзывался во мне миллионами чувств. Своей плотью внутри я чувствовала каждую его венку. Жар его мышц резко контрастировал с прохладной и слегка мокрой травой подо мной. Я прикрыла глаза, медленно начала двигаться ему навстречу. Макс, кажется, уловил это. Он запустил руку мне под спину, прижимая меня ближе. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже и готова была сойти с ума прямо здесь и сейчас. — Ещё... — прошептала я на выдохе. Этого было достаточно. Его дыхание превратилось в прерывистые, горячие выдохи мне в шею. Я чувствовала, как его сердце колотится, мечется в клетке рёбер - быстро-быстро, как у загнанного зверя. Влажный тропический воздух обволакивал наши разгорячённые тела, смешиваясь с запахом кожи, речной воды и чего-то дикого, первобытного. Он вдавился в меня глубже, резко, почти грубо, и я вскрикнула, ногти впиваясь в его плечи. Его движения стали жёстче, быстрее — уже не ласка, а требование, захват, одержимость. Каждый толчок заставлял меня выгибаться, ловить ртом воздух, чувствовать, как внутри всё сжимается, как будто пытается удержать его. — О Боже... — шептала я в каком-то бреду, запрокидывая голову назад. Мои волосы были уже ужасно спутаны, но меня мало это волновало сейчас. Макс наклонился, прикусил мою ключицу, и я вскрикнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя следы, и это было больно, но я не хотела, чтобы он останавливался. С каждым толчком я чувствовала, как трава под моей спиной мнется, выпуская терпкий растительный аромат. Где-то в джунглях кричали ночные птицы, их голоса сливались с нашими стонами в странную, дикую симфонию. Луна, почти полная, бросала серебристые блики на его вспотевшую спину, и я следила, как мышцы играют под кожей при каждом движении. Внезапно Макс остановился, и это отсутствие движения было почти болезненным. — Хочешь больше? — прошептал он, и в его голубых глазах горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он подхватил меня со спины, как куклу, и откинулся на пятки. В следующее мгновение я уже сидела сверху, чувствуя, как медленно, очень медленно опускаюсь на него. Каждый сантиметр давался с таким трудом, что слезы выступили у меня на глазах. — Расслабься, - все также требовательно прошептал он, проводя большими пальцами по моим бедрам. Его руки были горячими, почти обжигающими. Я начала двигаться, сначала неуверенно, потом смелее. Ветер шевелил мои волосы, принося запахи ночного острова - соленый морской бриз, сладковатый аромат тропических цветов. Его руки скользили по моему телу, оставляя за собой следы из мурашек. В какой-то момент, я ощутила его пальцы на своей талии. Он сжал мою кожу до боли и начал буквально натягивать меня на свой член, заставляя неестественно выгибаться мой позвоночник и оставлять царапины на его груди. — Макс, пожалуйста... — со стоном выдохнула я, сама не понимая о чем я прошу: чтобы он был нежнее или чтобы довел меня уже наконец до этого чёртового оргазма, кромсая на мелкие кусочки мою сошедшую с ума душу. Он послушал меня, как хороший мальчик. Поднял одну руку и схватил меня за горло, притягивая к себе и впиваясь в мои истерзанные губы. Наши языки сплелись так же, как сплетались наши тела ниже - горячо, влажно, безудержно. Я чувствовала вкус его пота, смешанный с привкусом речной воды, и это было отвратительно и восхитительно одновременно. Мое тело больше не могло этого выносить. С протяжным стоном, который я жалостно издала в поцелуй, я кончила, чувствуя как спазмы моей изливающейся киски сжимают его внутри меня. Он прикусил мою губу, издавая какой-то утробный гортанный звук, и продолжил двигаться так же интенсивно. Макс отпустил из сладкого плена мой рот и спустился ниже, к шее. Он впился в нежную, тонкую кожу зубами, оставляя яркий след, свидетельствующий о том, что теперь я принадлежу только ему. Он не сбавил темп и продолжил двигаться, пока в какой-то момент не снял меня со своего члена и не излился на наши животы. Я без сил облокотилась на его грудь, тяжело дыша. Я была не в себе. Кожей на животе чувствовала как его горячая сперма скользит между нашими телами. Как грязно. Он притянул меня к себе ближе и опустился на спину. Тишину нарушал только наш учащённый пульс и далёкий шум прибоя. Я лежала на его груди, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается под моей щекой. Его пальцы медленно, почти невесомо, скользили по моей спине — то рисуя круги, то просто касаясь, будто проверяя, что я здесь, что это не сон. — Ты в порядке? — его голос был тихим, хрипловатым от недавнего напряжения. Я кивнула, не поднимая головы, и почувствовала, как его губы касаются моих волос — лёгкий, едва заметный поцелуй. Мой лоб прижался к его ключице. Кожа солёная, прохладная теперь, когда жар спал. Чувствую, как под ней бьётся пульс – уже медленный, но всё ещё неровный. Он шевелится подо мной, поправляя наше импровизированное ложе из его рубашки. Не говорит "удобно?" – просто делает. Потом его пальцы находят мои спутанные волосы, разбирают прядь за прядью без всякой системы. Не нежность – необходимость. Что-то, что нужно сделать, пока ночь не кончилась. Его дыхание теперь ровное, но я знаю – он не спит. Слишком напряжены мышцы под моей ладонью. Остров не даёт расслабиться даже сейчас. Но когда мои пальцы непроизвольно сжимаются на его боку, он отвечает тем же – коротким, почти неосознанным сжатием руки у меня на спине. В голове мелькнули мысли о том, что будет с нами завтра. Этот остров... Он давил. Стягивал свои тиски, полные опасности, вокруг нас. Я знала, что Макс тоже думал об этом. На мои веки давила тяжесть усталости. Последнее, о чем я подумала перед тем как уснуть, было: "Мне повезло, что он рядом".