Часть 3. Пляж.

Утро выдалось тяжёлым. Аслан почти не спал. Его лихорадило, бинты промокли, и мы все молча понимали: он уже не в строю. По крайней мере, ближайшие дни точно. Значит, работы стало больше. Я старалась не смотреть на рану. Не потому что боялась крови — а потому что вид этой бессильной тяжести в его взгляде напоминал: мы здесь по-настоящему. Не в шутку. Не на игру. Макс позвал меня, как только солнце поднялось над горизонтом. — Пойдём. Поможешь. — Что делать? — Плот. Надо как-то добраться до того большого острова. Сам он не построится. Мы пошли к берегу. Место, где недавно ещё лежали обломки их разбившейся лодки, теперь было почти чистым — волны унесли мусор. Остались только доски, шнуры, обломки, из которых и должен был родиться наш шанс на спасение. — Вот это держи, — Макс подал мне кусок верёвки. — Нужно стянуть эти балки. Сможешь? — Конечно, — кивнула я, и села рядом, стараясь повторять всё, что он делал. Сначала мы молчали. Но не в той тишине, что висела раньше — а в той, где слова уже не обязательны. Я чувствовала себя нужной. И старалась. Изо всех сил. — Хорошо завязала, — сказал он, глянув на мою работу. — Быстро учишься. Я чуть улыбнулась: — Тут выбора нет. Макс качнул головой, усмехнулся уголком губ. На секунду между нами повисла легкая, почти уютная пауза. — Знаешь, — сказал он, — вчера… я подумал, что ты сильнее, чем кажешься. Я хотела что-то ответить, но он уже отвернулся, взяв следующий кусок дерева. И я почувствовала, как под кожей пробежал ток — не от слов, а от того, как просто он это сказал. Без пафоса. Но с чем-то тёплым внутри. Тем временем на другом конце берега Саша и Егор тоже были заняты делом — разбирали найденные канистры и пытались соорудить нечто вроде паруса. — Ну смотри на них, — сказал Саша, кивая в нашу сторону. — Прямо воркуют, как голубки. — Макс не голубь, он скорее ястреб, — буркнул Егор, не отрываясь от дела. — Ну а она? — Она? Пока не знаю. Но он на неё так смотрит… — он фыркнул. — Как будто не на острове мы, а в кино. — Ой, да ладно, — усмехнулся Саша. — Хотя, знаешь, если они так и дальше, может, плот быстрее построят. — Главное, чтоб не забыли, зачем строят. А не чтобы “романтика у костра”, — проворчал Егор, но уголки его губ всё же дрогнули. — Впрочем, если кто и вытащит нас отсюда — то, может, именно они. Я в это время тянула верёвку и ощущала, как тёплая ладонь Макса снова коснулась моей — на мгновение, чтобы поправить узел. Но этого было достаточно, чтобы в груди стало тесно. Мы оба делали вид, что ничего не происходит. Но происходило всё. Когда плот был перевязан последней верёвкой, Макс наконец выпрямился и откинул с лба мокрые пряди. Мы оба были в песке, пыли и поту, но на удивление не чувствовали усталости — только что-то вроде лёгкости после долгого напряжения. Он кивнул мне с благодарностью — без слов — и отошёл к Егору, чтобы обсудить, как укрепить основание. А я вытерла лоб рукавом и решила — пора набрать воды. Мы нашли место, где небольшой ручей стекал вниз по склону — почти питьевой, если хорошо фильтровать. Я направилась туда с флягой. У воды, прислонившись к камню, сидел Аслан. Он что-то чертил палкой в песке и выглядел… тише, чем обычно. — Привет, — я присела рядом, стараясь не наступать на корни под ногами. — Как ты? Он взглянул на меня, на мгновение задержавшись глазами, будто проверяя — серьёзно ли я спрашиваю. — Нормально, — выдохнул он. — Ну, насколько это возможно, учитывая, что я сейчас как мешок с картошкой. — Не мешок. Просто временно… сидячий, — попыталась улыбнуться я. — Но ты нам и так помог. Ты вообще держался вчера как герой. Он хмыкнул. — Ты тоже. Без тебя мне было бы хуже. И спасибо, что не дала Максу добить Саню. Я улыбнулась чуть шире. — А я вот хотела. Он рассмеялся, морщась от боли. — Блин, не смеши. И так больно двигаться. В этот момент к нам из-за деревьев вышел Саша. Он шёл медленно, будто боялся подойти. В руке держал скрученный лист с привязанной к нему мокрой тряпкой — импровизированный компресс. — Йо, — неуверенно сказал он. — Можно? — Можно. — отозвался Аслан. Саша сел, не глядя прямо в глаза ни мне, ни Аслану. Повертел компресс в руках, а потом протянул его: — Это тебе, бро. Тут… ну, с речки. Чуть прохладит. — Спасибо, — коротко ответил Аслан, прикладывая тряпку к ноге. Саша вздохнул. — Слушай… я был не прав. Жёстко перегнул. Я просто… психанул. Устал. Голод, жара, все нервные. Но всё равно — это не повод. Извини. Аслан кивнул, и через мгновение чуть усмехнулся. — Ты всегда извиняешься как будто тебя заставили. — Потому что себя виню, — пробормотал Саша. Потом поднял на меня глаза. — И ты тоже. Прости. Реально. Я был мудаком. Я кивнула, чувствуя, как с души уходит невидимый груз. — Окей. Главное — чтобы такого больше не было, — сказала я, мягко. Он поднял руки, изображая капитуляцию: — Ни слова больше. Мир? — протянул он ладонь. Я коснулась его пальцев — коротко, но с лёгкой улыбкой. — Мир. Тишина, повисшая между нами троими, теперь была другой. Тихой, уставшей, но уже не враждебной. Где-то на горизонте пели птицы. А вдалеке шумело море. И вдруг — очень ясно — стало понятно: мы всё ещё вместе. Мы держимся. И, возможно, ещё не всё потеряно.

***

Ночь была душной. Воздух будто застыл, и даже лёгкий шелест волн не приносил облегчения. Я ворочалась под навесом, не в силах уснуть. Глаза то и дело открывались, мысли блуждали, возвращаясь к событиям дня — к ране Аслана, к крику Саши, к тяжёлым взглядам Макса. Всё казалось слишком громким, слишком настоящим. Я приподнялась на локтях. Костёр давно догорел, лишь угли едва тлели в песке. Все спали. Кроме него. Макс сидел у самого берега, почти не шелохнувшись, будто был частью пейзажа. Луна серебрила его волосы, очерчивала профиль. Он смотрел в тёмную гладь океана, не мигая. Я тихо поднялась, стараясь не разбудить остальных, и подошла к нему босиком по холодному песку. Он не повернул головы, когда я села рядом. Но я знала, что он заметил. — Не спится? — спросила я, почти шёпотом, чтобы не спугнуть эту тишину. — А тебе? — так же тихо ответил он. В его голосе не было усталости. Только что-то глубокое. Тяжёлое. — Мне приснилось, что я снова одна, — выдохнула я, обхватывая колени. — Что вас всех не было. Ни тебя, ни других. Только океан. И тишина. И… пусто. Макс слегка склонил голову, но не посмотрел. Только сжал кулак, подперев им подбородок. — Я почти каждую ночь вижу шторм, — сказал он. — Тот момент, когда всё пошло не так. Как вода поглотила нас. Как кричал Саша, как исчез Аслан, как… я не знал, спасу ли Егора. Или себя. Я молчала. Он вдруг выдохнул — нечто между смешком и горечью. — А теперь вот ты. Ещё один человек, за которого я боюсь. — Он повернулся ко мне. Его глаза в темноте были почти чёрными. — Я не знаю, почему. Но боюсь. Я замерла. Горло пересохло. Я не знала, что сказать. Или хотела сказать слишком много. — Может, потому что ты больше не хочешь никого терять, — наконец выдавила я. Он кивнул. Едва заметно. — А может, потому что в тебе есть что-то такое… что не даёт мне дышать спокойно. Он чуть наклонился ближе. Тихо. Осторожно. Будто снова боялся меня спугнуть. — Зря ты тогда сказала забыть, — прошептал он. — Я не могу. И прежде чем я успела ответить, я ощутила, как его рука легла мне на плечо. Неуверенно, не давя. Просто была там — как подтверждение, что это всё не сон. Я с трудом сглотнула и посмотрела на него. И вдруг… стало неважно, где мы. Только мы. Только ночь. Только этот момент. Он смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног — хотя мы просто сидели на песке. Его рука на моём плече дрогнула, и через секунду он потянулся ближе. Я не отстранилась. Не могла. Его губы коснулись моих мягко, почти нерешительно — как будто он всё ещё не был уверен, что имеет на это право. Но я ответила. И тогда поцелуй стал другим. Глубже. Жаднее. Его пальцы скользнули по моей спине, другой рукой он провёл по щеке, так аккуратно, будто боялся спугнуть меня. Потом я почувствовала, как он чуть надавил, и я мягко опустилась на песок, почти не отрываясь от его губ. Макс навис надо мной, опираясь на руки, но его тело было рядом, слишком рядом. Между нами не осталось воздуха. Песок хрустел под лопатками, прохлада ночи обжигала кожу, но с каждой секундой становилось только жарче. Его ладони скользнули по моим рёбрам, медленно, словно он запоминал каждое касание. Я выдохнула — неосознанно, тихо, сдержанно — и мои пальцы зарылись в его волосы, тёплые, чуть растрёпанные. Он поцеловал меня снова. Дольше. Глубже. И ещё. Между нами не было слов — только дыхание, только шёпот волн, и этот бесконечный, разрывающий момент. Он прижался лбом к моему, тяжело дыша. — Если ты сейчас скажешь, что это тоже нужно забыть… — прошептал он, не открывая глаз. Я молчала. Просто лежала под ним, чувствуя, как дрожат руки, как быстро бьётся сердце, как перехватывает горло. Но я не могла сказать «забудь». Не сейчас. Его губы скользнули ниже — по щеке, по шее. Я выдохнула, запрокинув голову. Пальцы сами сжались в его рубашке, будто цепляясь за реальность, за то, что ещё хоть что-то под контролем. Он дышал тяжело. Как и я. Его ладонь скользнула по моему бедру — осторожно, будто спрашивая разрешения. Я не остановила. Я вся горела — от прикосновений, от его взгляда, от того, как он держал меня… как будто боялся отпустить. И всё же… Что-то кольнуло внутри. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Мы ещё не успели разобраться. Слишком много боли, слишком мало уверенности. Я прикоснулась к его лицу — мягко, бережно — и чуть сжала ладонь. — Макс… — прошептала. — Подожди. Он замер. Его взгляд был тёплым, внимательным. Не злым. Не разочарованным. Только чуть затуманенным, сдержанным, терпеливым. — Прости, — добавила я, — я просто… мне нужно немного времени. Я не хочу… чтобы это было просто так. Он кивнул. И не ушёл. Просто остался рядом. Лёг рядом на спину, глядя в звёзды. Молчание не тяготило. Оно было нужным. Он взял меня за руку, переплёл пальцы с моими. Сжал — крепко. Я сжала в ответ. И тогда я поняла: это не просто влечение. Это что-то, что может остаться. Если мы дадим себе шанс. — Пойдем под навес. — я немного вздрогнула, когда он заговорил. — Если останемся тут, то утром сгорим под солнцем. Я тяжело вздохнула. Затем приподнялась. — Да.. Ты прав. — я нехотя и осторожно высвободила руку из его хватки и поднялась с песка. Он поднялся следом, и мы молча пошли по тёплому песку обратно, под навес. Ночь всё ещё была тёмной, но в воздухе уже чувствовался первый намёк на рассвет. Шорох волн остался позади, но ощущение его прикосновений — нет. Оно будто отпечаталось где-то под кожей, в груди, в самой глубине. Мы не говорили больше ни слова. Просто легли рядом, каждый на своей стороне, но разделяла нас теперь не пустота, а что-то неуловимое… Что-то настоящее. Перед тем как закрыть глаза, я услышала, как он тихо выдохнул: — Доброй ночи. Я улыбнулась. Словно это был самый бережный жест за весь день. — Спокойной ночи. И впервые за всё это время мне не было страшно за завтра. Потому что рядом был он.

***

Солнце пробивалось сквозь ткань навеса, ласково касаясь кожи и вынуждая просыпаться. Я медленно открыла глаза, ощущая под щекой что-то тёплое и плотное… грудь. Его грудь. Моё сердце ёкнуло. Я лежала, прижавшись к Максу, обвив его рукой за талию, а его ладонь покоилась у меня на спине, будто он не отпускал меня всю ночь. Я едва успела осознать всё это, как сверху раздался насмешливый голос: — Ну вы, конечно, голубки… романтика на выживании, так сказать. Я резко отпрянула, села, глядя в сторону звука — там стояли Саня, Аслан, хромающий, но с ехидной ухмылкой, и Егор, сложив руки на груди. — А вы чего… — я запнулась, чувствуя, как щёки заливает жар. — Мы просто… это случайно… — Ага, случайно так переплелись, что разъединять страшно, — фыркнул Саня. — Думал, вам одеяло нужно принести. — Или табличку «не беспокоить», — добавил Егор, хмыкнув. Я окончательно покраснела и уже хотела нырнуть обратно под покрывало, но тут Макс, лениво потянувшись, сел рядом, всё ещё не сводя с меня взгляда. Он выглядел слишком спокойным. Даже довольным. — Ну а что? — сказал он, легко улыбаясь. — Мы просто спали. И проснулись. Вместе. Утро доброе. — Ага, очень «доброе», — прокомментировал Аслан, смеясь. — Особенно для нас, свидетелей этой мелодрамы. — Не завидуй, брат, — бросил Макс, немного приподнявшись и легко хлопнув его по плечу. — Лучше радуйся, что у нас тут хотя бы кто-то в хорошем настроении. Я украдкой посмотрела на Макса. Его глаза блестели в свете утреннего солнца, а выражение лица было… уверенным. Как будто он ничего не скрывает и не стесняется. В отличие от меня. — Пошли, голубки, — Саня махнул рукой. — Егор рыбу с костра не снимет без нас. Всё, хватит обнимашек. Макс встал, подал мне руку, и я неуверенно её взяла. Он помог подняться и, наклонившись, прошептал мне на ухо: — Видишь, уже не страшно. Я кивнула. И действительно — было немного стыдно. Но совсем не страшно. Солнце уже встало, заливая лагерь мягким золотистым светом. У костра стояла утренняя тишина, нарушаемая только потрескиванием веток и негромким плеском волн. Мы с Максом сидели рядом, будто между нами ничего и не было. Остальные — неподалёку. Все выглядели уставшими, серьёзными. Саша переворачивал рыбу на импровизированной решётке, Егор вяло жевал сухой кусок кокоса, Аслан, скривившись, перевязывал ногу заново. — Так, — нарушил тишину Макс, — у нас заканчивается еда. Один костлявый морской ёрш на пятерых — это несерьёзно. — Ну не все же могут ловить рыбу, — пробормотал Саша. — Особенно если один хромает, а другой… — он кивнул на меня, но осёкся и замолчал. Я молча сделала глоток воды и вскинула бровь, глядя на него. Хотелось ответить, но я знала — не время для обид. — Ну и что теперь? — Егор бросил в костёр обглоданную рыбью кость. — Сидеть и ждать, пока солнце испечёт нас заживо? Он уже успел обойти ближайшие заросли — и вернулся не с лучшими новостями. Пусто. Никаких фруктов, ни следа пресной воды. — Может, пойти на другую часть острова? — предложил он. — Далеко там не должно быть. Может, найдём источник воды или что поесть. Все переглянулись. Мысль была логичной. Надежды на спасение всё меньше, и оставаться здесь просто опасно. — А Аслан? — спросила я, бросив взгляд на его перевязанную ногу. Он сидел, прислонившись к стволу дерева, с бледным лицом и стиснутыми зубами. — Я не дойду, — спокойно сказал он. — Даже если вы меня понесёте, это будет ад. Для всех. — Значит, кто-то должен пойти вперёд, разведать, — сказал Макс. — Без него. На мгновение повисла тишина. — Я пойду, — сказала я. — Вместе с Максом. — Воу, воу! — вскинулся Саша, подняв руки. — Что-то вы зачастили вдвоём пропадать. — Ага, — хмыкнул Егор. — Только не забудьте вернуться. А то мы ж тут не знаем, где потом искать ваши разбросанные трусы. — Егор! — я чуть не подавилась водой. Макс фыркнул. — Завидуй молча. Я покачала головой, пытаясь не рассмеяться, но на щеках всё равно выступил румянец. — Серьёзно, — сказал Макс, уже спокойнее. — Мы просто пройдём вдоль берега, максимум пару часов. Если ничего — вернёмся до темноты. Если найдём воду или еду — принесём. Или хотя бы сориентируемся. — А мы останемся тут, — подтвердил Егор. — Аслан, еда, вода, вещи — всё тут. Терять нельзя. Саша вздохнул и махнул рукой: — Ладно. Но если вы не вернётесь до заката, я иду за вами с мачете. Причём не чтобы спасать, а чтобы расчленить. — Мило, — скривилась я, подходя к навесу, где лежали их вещи. Макс уже собирал снаряжение: нож, флягу, кусок ткани, кое-что из верёвки. Мы оба понимали: хоть это и разведка, может быть всякое. Мы уходим на неизвестную территорию — и даже не знаем, кто или что нас там ждёт. Когда всё было собрано, я обернулась. Аслан поднял руку в полу-жесте поддержки. — Удачи, — сказал он устало. — Только не делайте детей, пока нас нет. Я закатила глаза. — Я бы на твоем месте не язвила. — я вскинула брови и неопределенно указала пальцем куда-то на него, в область его ноги. — Не думай, что я добренькая, если помогла тебе не истечь кровью. Я могу и добить. — я хмыкнула. Саша вклинился в разговор. — Да ладно, было бы неплохо — родился бы маленький, вечно хмурый Макс и девочка с характером как у тебя. Настоящие аборигены. — Сдохни, — буркнул Макс, но беззлобно. Он уже стоял рядом со мной, готовый идти. Я оглядела лагерь в последний раз. Ребята остались позади — ослабшие, голодные, но всё ещё не сломленные. Мы с Максом сделали шаг в чащу. Впереди — неизвестность, жара и, возможно, спасение. Или новые проблемы. Но это был наш шанс. И мы пошли.