Часть 18

А в это время Сергей шёл по супермаркету с видом человека, которого внезапно забросило в чужой мир. Тележка перед ним была наполовину пуста, но ум работал чётко, как отлаженный механизм. У него был всего час — не больше. Всё нужно было успеть: продукты, аптека, одежда. Продукты он выбрал быстро: минеральная вода, йогурты, кефир, куриное филе, свежие овощи, зелень, рис, яйца, фрукты — яблоки, груши, апельсины, взял молоко и мягкий творог. Всё простое, из чего можно приготовить тёплую, нормальную еду. Питательную, но не тяжёлую — Олег говорил, что важно не перегружать организм. Но прежде чем повернуть к аптеке, он неожиданно остановился у кондитерского отдела. Взгляд сам собой зацепился за упаковку с воздушным зефиром — белым, чуть ванильным. Взять или нет? Она больна, но всё же... Он стоял перед витриной чуть дольше, чем хотел бы признаться себе. Он не знал, любит ли она вишню. Не знал, предпочитает ли выпечку послаще или с кислинкой. Вообще не знал — что она любит, чем себя балует, что вызывает у неё улыбку просто так. И это задело. Тонко, но ощутимо. Выбрать зефир оказалось труднее, чем составить оперативный план. Потому что на кону было не задание — а её настроение, её внутренний мир, к которому он приближался осторожно, шаг за шагом, стараясь не спугнуть. Что-то в нём подсказывало: да, это нужно. Не как десерт — как маленькая радость. Как знак внимания. Аптека была следующей остановкой. Здесь он действовал, как на оперативном задании: список, точность, минимум контактов. Всё строго по записке, которую оставил Олег — без импровизаций, без самодеятельности. Девушка за стойкой пыталась что-то уточнить, но он только кивнул и, молча, протянул карту для оплаты. Следующий пункт оказался неожиданным испытанием. Отдел с женской одеждой. Он остановился у манекенов, словно перед минным полем. Что брать? Размер? Цвет? Что ей удобно? Он представил Аню в одной из этих мягких пижам с зайчиками и чуть не усмехнулся: нет, точно не её стиль. Он отверг вариант с футболкой и штанами — слишком банально, слишком ни о чём. Вместо этого выбрал удобный домашний костюм: мягкий, бежевый или, может, бледно-зелёный — под цвет её глаз. Не смог определиться — и взял оба. Без ярких деталей, уютные. Добавил пару простых футболок, банный халат — тот самый, которого у него дома не нашлось, и он об этом до сих пор жалел. На белье взглянул с сомнением и выбрал что-то самое простое, нейтральное, не задерживаясь. И — да, всё же пижаму. Без принтов и оборок, просто удобную и мягкую — чтобы спать спокойно, не напоминая себе о болезни. Потом — ещё одно: домашние носки. Тёплые, пушистые. Почему-то именно они вызвали у него странное, болезненное чувство. На полпути к кассе он вдруг вернулся назад — к полкам с уходовыми средствами. Её вчерашний запах — его гель для душа на её коже — всё ещё жил в памяти, оставляя странное, приятное ощущение. Но она — девушка. И ей нужно было нечто своё. Особенное. Он долго выбирал: шампунь, бальзам, гель для душа. Всё — без ярких запахов, но с лёгкой ноткой нежности. Что-то, что, возможно, она бы выбрала сама. И в какой-то момент поймал себя на странной мысли — раньше он никогда не покупал женские вещи. Ни к чему было. Ему самому хватало одного флакона геля и простого шампуня. Он даже не задумывался, как много всего нужно девушке, чтобы чувствовать себя в порядке и комфорте. Как много он упустил — в себе, в жизни, в отношениях. Он сложил всё в корзину и пошёл к кассе. Пока девушка сканировала покупки, Сергей стоял, уставившись в одну точку. Он просто не знал, как правильно быть рядом с ней. Но знал одно: он хочет быть рядом. Она нужна ему. Он всю жизнь спасал других — может быть, сейчас она пришла, чтобы спасти его самого. Потому что с ней — всё иначе. Честнее. Глубже. Да, сложнее. Но отступать не хотелось. Он сел в машину, включил обогрев, бросил взгляд на пассажирское сиденье. Там — свёрнутые в пакете носки, хлопковая пижама и маленькая упаковка с ванильным зефиром. Слишком многое в этих вещах было про неё. И — про него самого. Такого, каким он никогда не думал себя увидеть. Сергей открыл дверь. Он вернулся ровно через час, как и обещал. Было около семи вечера, за окнами сгущались сумерки. Он поставил пакеты в прихожей и нагнулся, что бы снять обувь. И вдруг уловил в своей квартире какое-то новое ощущение, что-то по-настоящему домашнее. Прежде он никогда не испытывал этого. И внезапно его озарило — это Аня, само её присутствие наполнило пространство новым смыслом — тихим, уютным, живым. Он отнёс пакеты на кухню, забрав только тот, в котором была одежда. И пошёл в спальню. Аня сидела на кровати, укрывшись одеялом, облокотившись на подушки. Её щёки порозовели, но глаза всё ещё были уставшими. — Вы пришли, — произнесла она с лёгкой неловкостью. В голосе — удивление, облегчение и что-то похожее на растерянную радость. — А ты не ждала? — улыбнулся Сергей и положил на кровать пакет с одеждой. — Это одежда тебе. — Какая одежда?.. — заикаясь, растерянно пробормотала Аня. — Обыкновенная, домашняя, — пояснил Сергей. — И тёплые носки, чтобы по полу босиком не ходила. Он хотел положить ладонь ей на лоб, проверить, не вернулась ли температура, но не решился. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, сдерживая это порывистое желание прикоснуться. - Хорошо, - ответила она. — В общем, переодевайся. Я пойду ужин готовить, — сказал он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Аня сидела на кровати в полном шоке. То, что Сергей купит ей одежду, не могло  даже придти ей в голову. Несколько секунд она просто смотрела на пакет, словно боясь дотронуться. Потом всё же решилась — заглянула внутрь. Увидела аккуратную упаковку с бельём — и покраснела до корней волос. Её пальцы дрожали, когда она развернула бежевый домашний костюм. Мягкий, уютный, он будто хранил в себе тепло чьих-то рук. Она провела по ткани ладонью, медленно, с каким-то почти детским восторгом. На глаза невольно навернулись слёзы. Не от болезни, не от усталости. А от этого непрошеного, но такого искреннего тепла, которое она почувствовала, представляя, как он стоял перед прилавками, выбирая для неё вещи. Как думал о её комфорте. Было в этом жесте что-то невероятно личное. Очень нежное. И пугающе близкое. Она прижала пакет к груди, как будто хотела спрятать в себе это чувство, сохранить его. Сердце колотилось где-то высоко, под самым горлом. В этом простом, молчаливом подарке было больше заботы, чем в сотне слов. Она закрыла глаза, стараясь совладать с собой, с этим тёплым комом эмоций, который вдруг подкатил к горлу. Сергей уже переоделся в домашний костюм и готовил ужин, когда Аня пришла на кухню и нерешительно остановилась в проходе, слегка облокотившись на косяк двери. На ней был бежевый костюм и шерстяные носочки на ногах, которые вызвали у него такую бурю эмоций в магазине. На мгновение он растерялся, глядя на неё — такую домашнюю, родную, свою. Она словно растворялась в пространстве его кухни, как будто всегда была её частью. Было в этом что-то необъяснимо правильное, до боли настоящее. Грудную клетку сжало — не от тревоги, а от странного, острого счастья, будто он внезапно оказался в той жизни, которую давно хотел, но не смел себе представить. Хотелось подойти и обнять, почувствовать, что она рядом. Хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Чтобы она осталась. Чтобы это «домашнее» стало их общим. Навсегда. — Спасибо, — смутившись, тихо сказала она. Её взгляд метнулся куда-то в сторону, но уголки губ дрогнули от почти невидимой улыбки. — Тебе идёт, — мягко улыбнулся он. — Всё понравилось? Она молча кивнула, не в силах говорить. В её груди разливалось что-то тёплое, щемящее. Забота Сергея ощущалась в каждой мелочи, и от этого ей вдруг захотелось остаться здесь — в этой кухне, в этом тепле — подольше. Хотелось, чтобы он вот так, молча и нежно, заботился о ней всегда. Но вместе с этим пришло и сомнение — действительно ли она ему нужна? Или это просто жест вежливости, проявление мужского благородства? В его взгляде была мягкость, но в движениях всё ещё сквозила сдержанность, осторожность, будто он не позволял себе приблизиться слишком близко. — Ужин будет через тридцать минут. Проходи, — он повернулся к плите, скрывая собственное волнение за спокойной обыденностью. Аня несмело прошла внутрь и села на диванчик, наблюдая, как он привычными движениями что-то солит, режет зелень, овощи. Он в очередной раз её удивил. — Вы умеете готовить? — удивлённо вырвалось у неё, прежде чем она успела себя остановить. Он обернулся через плечо. Их взгляды встретились — и в этом молчаливом касании глаз будто проскользнула какая-то невидимая, но ощутимая связь. — Ань, я умею очень хорошо готовить, — уточнил он с лёгкой улыбкой. В голосе звучала не просто уверенность — в ней было внимание, тёплое участие, забота. — Ты скоро в этом убедишься. Она не смогла не улыбнуться. Она снова растеряна. Словно мир вокруг сдвинулся на несколько сантиметров, открывая в нём что-то новое, непривычное — его. И от этого внутри всё дрожало, приятно и страшно одновременно.«Сколько же в нём всего, чего я не знаю...» — пронеслось в голове. Сергей уловил, как она смотрит на него — чуть дольше обычного, с тем вниманием, которое чувствуешь кожей. Это ощущение — быть увиденным, быть нужным ей — странно обжигало изнутри. Он не двигался, не говорил ничего лишнего, но чувствовал: в ней что-то меняется. Тихо. Необратимо. В её взгляде появилась мягкость, которой раньше не было. Как будто она начинала видеть в нём не просто защиту, не просто «его», а кого-то ближе. И от этой мысли становилось невыносимо тепло. — Температура хоть немного спала? — спросил он негромко, с той спокойной теплотой, с какой говорят, когда по-настоящему волнуются. Она кивнула. Его возвращение будто сняло с неё внутреннее напряжение. Словно вместе с ним к ней вернулась уверенность, что всё будет хорошо. С ним всё казалось надёжнее. Теплее. Как будто именно его рядом ей так не хватало. Он внимательно посмотрел на неё — сейчас в её глазах не было испуга, который он видел утром. Было спокойствие. Она просто сидела, разглядывая его кухню, задерживая взгляд то на деталях, то на нём самом. Сергей смотрел на неё и вдруг подумал, насколько естественно всё это выглядит. Как будто, так и должно быть. Он приносит продукты, она ждёт. Он молчит, но всё равно она всегда знает, что он рядом. Без слов. Они оба молчали. Но в этой обыденной тишине было что-то почти волнующее — слишком личное. Он почувствовал, что, не называя вещи вслух, они оба уже знают. Аня молча наблюдала, как он умело управляется на кухне. Её взгляд скользил по его движениям — уверенным, спокойным. В этом было что-то завораживающее. Минуты текли медленно, как будто в этом вечере исчезло само понятие времени. Вдруг она поднялась с диванчика. — Я хочу помочь, — сказала она, подходя ближе. В голосе звучала решимость, но и тёплая, немного робкая открытость. Он бросил на неё взгляд через плечо — удивлённый, чуть настороженный. — Аня, ты болеешь, — мягко сказал он. — Тебе лучше отдохнуть. — Но мне лучше, — не отступала она, и в голосе прозвучало упрямство. Не грубое — тёплое, почти ласковое. Она сама толком не понимала, зачем ей это — стоять на кухне рядом с ним, мешать салат или чистить картошку. «Мне просто хочется быть рядом», — подумала она, но вслух не решилась сказать. Это прозвучало бы слишком… откровенно. Сергей на секунду замер. В её тоне было что-то новое — не только настойчивость, но и желание быть частью его пространства. И он это почувствовал, хотя она ничего не озвучила. Он не знал, о чём она подумала, но словно уловил — сердцем, не словами. — Ладно, — выдохнул он. — Но только немного. Если устанешь — сразу отдыхать, договорились? Она кивнула, и её улыбка растопила в нём что-то, что он давно считал закованным в лёд. Сергей сдвинулся в сторону, освобождая ей место рядом у плиты. Когда она подошла и встала рядом — так близко, что он ощущал её присутствие почти физически, — он невольно задержал дыхание. Это было неожиданно... и по-своему правильно. Спокойно. Точно так и должно быть. Они готовили вместе — молча, спокойно. Но именно в этой тишине жило что-то настоящее. Он чувствовал её — каждое движение, каждый взгляд. И понимал: она сама делает шаг навстречу. Неспешно, осторожно, но делает. И это было бесценно. На ужин был простой куриный суп — наваристый, прозрачный, с крупными кусками мяса, лапшой и запахом, от которого сразу становилось теплее. Сергей разлил по тарелкам, поставил на стол хлеб, выложил салфетки. Рядом — салат, который нарезала Аня: огурцы, помидоры, немного зелени, совсем просто, но в этой простоте было ощущение какого-то особого уюта, совместного участия. Они сели друг напротив друга. — Приятного аппетита, — сказал он, пододвигая ей тарелку. — Спасибо, — кивнула она и взяла ложку, стараясь не смотреть ему в глаза. Ей не хотелось есть — за день она почти ничего не съела, но и настоящего голода не чувствовала. Однако отказываться тоже не могла. Он готовил. Для неё. И в этом — молчаливом, спокойном — было столько участия, что внутри защемило. Она опустила глаза, взяла ложку и сделала первый глоток. Суп оказался тёплым, насыщенным, очень вкусным. Домашним до мурашек. Костенко, как оказалось, действительно отлично готовил. Аня ела медленно, стараясь не показывать, как волнуется. И всё равно чувствовала, как он иногда скользит по ней взглядом — не навязчиво, не требовательно, а так… будто просто хотел убедиться, что ей хорошо. И от этого становилось ещё теплее. — Очень вкусно, — честно сказала она негромко. Он кивнул, не поднимая глаз, но в лице что-то едва заметно изменилось. Уголок губ дрогнул — почти улыбка. Приятно. Молчание за столом не было неловким. Оно было тёплым, наполненным — как будто каждый из них боялся спугнуть что-то важное, что только начало зарождаться между ними. Взгляды пересекались, задерживались на мгновение — и снова уходили в сторону. Ни один из них не торопил это сближение, но оно случалось. Само по себе. Аня подцепила на вилку помидор, и в этот момент раздался звонок в дверь. Резкий, немного неожиданный — он нарушил хрупкую, домашнюю тишину, что окутывала их кухню но не испортил её. Просто напомнил, что за пределами этой кухни всё ещё существует другой мир. Сергей чуть приподнял голову, на лице промелькнуло легкое удивление. Он никого не ждал. Звонок стал неожиданностью, но не тревожной — скорее, настораживающей. Он на секунду задумался, его взгляд скользнул по Ане, потом медленно отложил вилку, будто что-то прикинул. Аня вздрогнула. Не сильно — скорее от неожиданности, чем от страха. Но в её взгляде мелькнула едва заметная неуверенность, словно тень пробежала по лицу. Она посмотрела на Сергея, словно ища у него подтверждение, что всё в порядке. Он поймал её взгляд и кивнул успокаивающе:: — Всё нормально. Я никого не ждал, но, может, Егор или Саша. Сейчас посмотрю. Он встал из-за стола — спокойно, без спешки, но с той собранной уверенностью, которая всегда чувствовалась в каждом его движении. И направился в прихожую. — Привет, Серёга, — первым заговорил Егор, с привычной полуулыбкой, в которой всегда звучала лёгкая дерзость. — Вот решили заехать, уточнить, что за муха тебя сегодня укусила, и куда ты так рванул с работы в неурочное время. Да ещё и с мигалками. — Мы волновались, — спокойно добавил Саша, без шуток и улыбок, что лишь подчёркивало искренность его слов. В его взгляде читалась настоящая, проверенная годами дружба. Сергей сдержанно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула благодарность. — Всё в порядке. Спасибо, что заехали. Но… — В дом-то пустишь? — перебил Егор, его улыбка стала шире, в ней всегда звучало больше, чем просто ирония — это был вызов, брошенный другу, который всегда держал дистанцию. Костенко едва заметно напрягся, его челюсть чуть сжалась. Он посторонился — движение было выверенным, сдержанным, но слишком уж неохотным. Ситуация была патовой. Выставить их за порог — выглядело бы нелепо, почти оскорбительно для таких близких людей. А впустить — значило раскрыть то, что он пока не был готов никому объяснять. Даже им. Он усиленно обдумывал, как вырулить из этой неловкой сцены, как сохранить свой мир неприкосновенным. Но понял — опоздал. Егор и Саша уже прошли вперёд, привычно скидывая обувь, с той самой лёгкостью, с которой входят только по-настоящему близкие люди, для которых этот дом был почти родным. Сергей невольно сжал челюсть, но почти сразу выдохнул и внутренне смирился. Назад уже не отмотать. Оставалось только держать лицо, сохранять невозмутимость и надеяться, что всё обойдётся без лишних вопросов, без ненужных объяснений. Егор с Сашей прошли в гостиную и через несколько шагов — замерли, как по команде. На кухне, в мягком свете лампы, за столом сидела Аня. Она подняла на них глаза, как только услышала шаги. На лице — растерянность, которая быстро сменилась вежливой, но напряжённой улыбкой. — Добрый вечер, — произнесла она, смутившись. Костенко быстро прошел на кухню, его движения были решительными, и встал рядом с ней, просто, чтобы она чувствовала себя увереннее, чтобы его присутствие стало для неё невидимой опорой. Саша вежливо кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, будто ничего необычного не происходило: — Привет. А вот Егор выдал себя сразу. Он на секунду просто замер, его взгляд, полный откровенного изумления, уставился на неё, словно пытаясь понять, реальна ли она. Потом перевёл взгляд на Костенко, и снова на неё, его брови поползли вверх. — Аня?.. — вырвалось у него с откровенным изумлением. Он моргнул, будто проверяя, не показалось ли. — Ты?.. здесь? Наступила короткая тишина. Она была тягучей, напряжённой, словно натянутая струна, — и Сергею она резала уши, усиливая его внутреннее беспокойство. — Раз уж зашли — проходите, — коротко бросил он суровым, но беззлобным голосом, скрывая раздражение и неловкость под привычной сдержанностью. Саша зашёл первым, огляделся, сделал вид, что ничего необычного в происходящем не видит. Но глаза его задержались на кружке Ани, на второй тарелке, на салфетке, заботливо положенной рядом с её рукой. Он ничего не сказал — просто сел. Егор тоже сел, но медленно, словно осмысливая новые вводные, пытаясь переварить увиденное. Слишком велик был шок от неожиданной встречи. — А мы тут… просто, — начал он неуверенно. — Подумали, что ты, ну… загнался. После сегодняшнего. — Не загнался, — отрезал Костенко, его голос звучал твёрдо, не оставляя места для сомнений. — Просто были обстоятельства. Аня опустила глаза, её взгляд был прикован к своим рукам, лежащим на столе. Она чувствовала, что разговор касается её, и её щёки медленно наливались краской. Она вдруг ощутила себя не в своей тарелке — словно кто-то внезапно распахнул окно в их тихий, домашний вечер, впуская в него посторонние взгляды. Сергей это заметил. Взял её за руку — просто, но абсолютно осознанно. Этот жест был и про притяжение, и про поддержку. Он ничего не объяснял словами, но всё говорил — тем, кто знал его достаточно давно, чтобы понять с полуслова. Это было не из вежливости, не ради реакции. Это было заявление. Она — рядом. Она — не случайна. И да, она — его территория. Одинокий волк нашёл свою волчицу. Он четко очертил границы своего. Спокойно, молча — как всегда. Так, как делал выбор всю жизнь: точно, уверенно и без лишних слов. Аня вздрогнула — не от неожиданности, скорее от того, как многое в этом простом прикосновении чувствовалось. Тепло, уверенность, принадлежность. Сергей почувствовал, как это простое прикосновение отзывается в нём — спокойно, уверенно, без тени сомнений. Он уже принял для себя решение: она должна быть рядом. С ним. И в этом движении — не было страха, неуверенности или оглядки. Он не прятался и не прикрывался — он открывался. Ей. И сейчас, при друзьях, ему стало важно только одно: чтобы она знала — здесь её место. Рядом с ним. Без объяснений. Без оправданий. — Ань, всё хорошо. Ты же в курсе, что они не кусаются, — Сергей ободряюще улыбнулся, глядя на неё, и почувствовал, как от этого простого жеста она становится спокойнее. Увереннее. Рядом с ним — и это главное. — Пока не голодные — точно не кусаются, — хмыкнул Саша, но без издёвки — скорее с тем самым тёплым, деликатным пониманием, которое у настоящих друзей не требует объяснений. Он скользнул взглядом по комнате, затем заглянул в кастрюлю, будто пряча полуулыбку: — Суп сварил? Серьёзно? Ты сегодня вообще все шаблоны поломал. — Бывает, — спокойно ответил Сергей, его голос был ровным, но в нём слышалась нотка удовлетворения. — Ну всё, Серёга, мы тебя потеряли, — протянул Саша буднично, но его взгляд — внимательный, понимающий — говорил больше, чем любые слова. Егор всё ещё выглядел растерянным. Его взгляд метался от Ани к Сергею, от Сергея к столу, пытаясь собрать воедино новую картину мира. Молчание затянулось на пару секунд — но, не потому что было неловко. Просто каждый внутри что-то понял и расставил по своим местам, осознав невысказанную правду. — Не, я ничего… — Егор поднял руки. — Просто… ну. Я же не знал. — Он кивнул в сторону Ани, а потом быстро, почти виновато, посмотрел на Сергея. — Теперь знаешь, — коротко сказал Костенко. Уверенно, спокойно. Без вызова — просто ставя точку, не оставляя места для дальнейших вопросов. И с этим простым, почти бытовым обменом напряжение между ними растворилось. Больше не нужно было угадывать, подозревать или ревновать. Всё стало ясно. Егор молча кивнул — без обиды, с тем уважением, которое сам для себя определил в этот момент, признавая негласное первенство друга. Сергей почувствовал, как всё встало на свои места. Благодаря их неожиданному визиту исчезло то, что мучило в последние дни: тревожная тень ревности, смутная неуверенность из-за возраста, желание спрятать чувства — как- будто это слабость. Сейчас, когда больше не нужно было скрываться, он снова стал собой. Тем, кем был всегда. Уверенным в себе. В своих решениях. В своих действиях. В людях, которые его окружают. И в ней. Он знал: они поймут. Поняли уже. А страх — растворился. Просто исчез, как будто его и не было, оставив после себя лишь чистое, ясное чувство. Аня, наконец, расслабилась. Напряжение ушло из плеч, взгляд стал спокойнее. Она сидела чуть тише всех, больше слушала, чем говорила — но уже не чувствовала себя лишней. Смотрела на Сергея и вдруг поймала себя на странном ощущении: как будто она — на своём месте. Среди этих мужчин, каждый из которых был по-своему громкий, резкий, упрямый. Но все — настоящие, цельные личности. И все сейчас были здесь не из любопытства, а потому что им важно. Потому что они — его люди. И как-то стало легко. Как будто всё действительно может быть… нормально. - Ужином накормите? – спросил Саша, - мы ж прямо из Управления. Пришлось задержаться, не то, что некоторым. — Суп не дам, — сразу отрезал Костенко, поднимаясь. — Это для Ани. Она болеет. Но пельмени есть. — Валяй, — кивнул Саша, с удовольствием откидываясь на спинку дивана. — Пельмени это то, что надо. — Ань, сходи, температуру померяй, — совсем другим тоном мягко сказал Костенко, повернувшись к Ане. — Хорошо, — послушно ответила она, встала и ушла в спальню. Саша проводил её взглядом. Его брови слегка взлетели вверх. Он переглянулся с Егором, тот только выдохнул с тихим недоумением. Но теперь, когда всё лежало на поверхности, обсуждать это вслух не имело смысла — достаточно было взгляда. — Ты там упомянул какие-то обстоятельства, — напомнил Саша, усаживаясь поудобнее. — Просто скажи, если что-то у вас случилось... Он сказал это без шуток. По-братски. — Уже всё хорошо, — коротко кивнул Сергей. И почувствовал благодарность — за то короткое, почти небрежное «у вас», в котором звучало куда больше, чем просто интерес. Оно объединило их с Аней в одно целое — без допросов, без сомнений, без объяснений. Просто приняло как факт. И в этом — самое важное: друзья поняли. И он это оценил. Сергей поставил воду, достал из морозилки пачку пельменей. Всё было просто, без кулинарных изысков — обычный мужской подход: быстро, сытно, по делу. Саша уже устроился на диване, листая что-то в телефоне. Егор бродил по комнате, рассматривал полки — явно не из любопытства, просто чтобы занять руки. Вскоре на кухне закипела вода. Костенко с привычной точностью всыпал пельмени, убавил огонь, и запах стал медленно расползаться по квартире — уютный, домашний. В этом было что-то странно правильное. Спокойное. Словно всё вдруг встало на свои места. Аня вернулась. Сергей вопросительно посмотрел на нее. -Почти нормально. - ответила она на его немой вопрос.   - Почти нормально это сколько? - уточнил Костенко, в его голосе прозвучали нотки генеральского контроля. - 37.2, - Аню это немного насмешило. Сергей кивнул, его лицо прояснилось: — Уже лучше. Садись, не стой. Она села на диван. Вид у неё был уставший. Она чувствовала себя не совсем хорошо, но очень хотела ещё побыть здесь, с ним, среди его друзей, ощущая себя частичкой его жизни, частью его мира. Сергей, разложив пельмени по тарелкам, вдруг вспомнил: — Подожди. Он открыл шкаф и достал коробку. — Я тут… зефир купил. Ванильный. Он положил коробку перед Аней. - Вы, - он указал на друзей, - даже не рассчитывайте! Егор поднял руки перед собой: -Ну что ты! - насмешливо сказал он, - Мы и не надеялись. -А я вообще сладкое не люблю, - ответил Саша, не отрываясь от еды, - Вот пельмешки - это да, это вещь. Аня улыбнулась, пальцы едва коснулись руки Сергея. — Спасибо. Есть ей не хотелось, но она сделала глоток чая и взяла кусочек зефира — скорее чтобы показать: она оценила. В комнате было удивительно тихо. Спокойно. Саша рассказывал что-то из рабочих моментов — не слишком громко, вполголоса, как будто не хотел спугнуть эту почти домашнюю тишину. Егор слушал, поддакивал, иногда вставлял реплику — но без своего обычного балагана. И вдруг Аня побледнела. Резко, словно выключили свет. Она отставила чашку и медленно наклонилась вперёд, упираясь руками в колени. Лицо побелело, губы чуть поджались. — Ань? — Сергей уже был рядом. Не суетясь, но мгновенно. Она подняла глаза — мутные, еле фокусирующиеся. — Немного… голова кружится. Он не спросил больше ни слова — просто подхватил её на руки, легко, будто она ничего не весила. И понёс в спальню. Друзья вскочили. — Серёг? — Егор шагнул вперёд. — Всё нормально, — бросил он через плечо. Он аккуратно уложил её на кровать, поправил подушку, проверил лоб — тёплый, но не обжигающий. Накрыл пледом. Достал из блистера таблетку и протянул ей. — Сейчас воды принесу. Она кивнула, слабо, но уверенно. Когда он ушёл, её пальцы медленно сомкнулись на таблетке, как будто сам факт его заботы был лекарством не хуже. Сергей вернулся с водой, сел на край кровати, придерживая стакан. — Давай, пей. Я сейчас приду, гостей выпровожу и вернусь. Она посмотрела на него — взгляд ясный, тёплый, с благодарностью. Выпила воду. Сергей встал и вернулся на кухню. — Всё под контролем, — коротко сказал он, отвечая на немой вопрос друзей. Саша с Егором переглянулись. Оба поднялись. — Мы, пожалуй, пойдём, — сказал Саша. Костенко кивнул. — Спасибо за ужин, — добавил Егор, уже почти у двери. — И… ну…это... поправляйтесь. Он явно хотел сказать что-то ещё — но передумал.