Змей Горыныч

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь. И была у него дочь — царевна Софья. Дева красная, да такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Причём, не в лучшем смысле, потому как пришибленная она была, ну да об этом потолкуем позже. И вот, пришла пора царевне жениха выбирать. Восседает она на троне рядом с батюшкой, да со скучающим видом на потенциальных женихов краем глаза зыркает. — Дальше. Дальше. Дальше. Дальше, — говорила Софья, лениво помахивая рукой. Не выдержал царь, да как ударил по полу посохом своим, да как зыркнул на дочь свою. — Какое «дальше»?! Женихи уж кончились! Кто ж хоть тебя такую замуж-то возьмёт, скажи на милость?! — Чё мне замужем делать? — бурчала царевна, ложась на трон. — Мне и одной неплохо. А может я это… лесбушка. А ты меня замуж волочёшь, не по-людски это. — Не по-людски — это нажраться вусмерть медовухой, а потом в соседнее царство ломиться и орать «Открывайте, ихтиандры хуевы!». И какая нахер «лесбушка»?! Тебе сколько лет? И со скольки ты по мужикам сохнешь, зараза? — Ой всё. Я решила, не хочу замуж, хочу в майнкрафт играть. — Дожили! Кобыле двадцать восемь лет, а она в майнкрафт собралась играть. — Мне восемнадцать! И ваще, чё на майн гонишь? — Хватит с меня твоих выкидонов! Живо замолкла и… и… и выйдешь замуж за первого встречного! — Чё?! Я те свиноматка что ли?! А если он наркоман или алкаш? — Мне всё равно! Быстро марш в свою комнату, и только посмей мне снова медовуху спиздить! Обиженная царевна эпично ушла, хлопнув дверью и тем самым чуть не поломав и без того хрупкую царскую избу. Сидя в своих покоях и смотря из окна на Москву, она печально вздыхала, втайне ото всех мечтая о том, чтобы убежать куда-нибудь с тем самым, который пробудит любовь в её сердце. — Опять обещал за первого встречного выдать? — спросила подруга царевны, Евгения боярская дочь. — Мгм, — вздохнула Софья. — Запарил уже. Вот возьму и в монастырь уйду, лишь бы не заёбывал. — Муж тебе нужен такой, чтобы твой характер в узде держал. — Это в смысле? — оскорбилась царевна. — Ну ты ж у нас девка волевая, непокорная. Я представляю, как бы ты хорошо смотрелась в паре с генералом, — улыбнулась боярыня мечтательно, уж представляя их детей. — С тупым салдафоном? Или с одним из папиных дружинников? Обойдусь и без разговоров о походах и боях, спасибо. — А может, со знатным боярином? Или с заморским принцем? — Или с боярином-принцем-генералом-полководцем. Самое то, — фыркнула царевна. И тут вдруг солнце красное затмила тень, рёв жуткий разнёсся по земле, и не успели Евгения и Софья и пикнуть, как забрал царевну Змей-Горыныч и улетел в своё царство. Ясное дело, перспектива лишиться жопы за разгильдяйство не понравилась боярыне, однако что делать? Рассказав царю-батюшке о произошедшем, и едва не доведя старика до инсульта, боярыня, выполнив свой долг, шустро умотала домой, где стала думать, что теперь делать. Царь же в это время пришёл в себя и приказал созвать добрых молодцев со всей Руси, дабы нашли они и вернули Софью в целости и сохранности. И трезвой желательно. Если девственницей — то вообще идеально. И тот, мол, кто спасёт царевну и убьёт чудище трёхголовое, и станет её мужем. Много мужей отважных рискнули воротить в дом родной царевну, да никто из них не смог. И вот, по прошествии долгой недели с половиной, прискакал во дворец хмырь царю неизвестный. Плечистый, статный, упитанный, на коне ретивом. — Чё надо? — вопрошал царь, печально сидя на троне и рассматривая портрет украденной дочери. — Я те дочь верну, только дай похавать по-братски, — попросил молодец, подняв забрало шлема и открыв своё бледноватое табло. — Я блять тебя неделю искал, чё у вас за дороги такие?! Ни проехать, ни пройти. — Ну иди, кухня прямо и налево. Точно дочь вернёшь? — Клянусь своей империей и твоей жопой. — Тебя как зовут хоть, страдалец? — Наполеон. — В честь торта что ли? — Да почему все об этом говорят?! Ну короче поел хмырь, попил, в бане попарился, чуть не померев там от подскочившего давления, да и умчался на поиски царевны. Тем временем, царевна Софья сидела в опочивальне замка Змея-Горыныча. Сидела она на кровати и рассматривала, как она изволила сказать: «глиста трёхголового, по пьяни ей привидевшегося». А Змей перед царевной сидит да на неё смотрит. Одна голова у него была с золотыми глазами, вторая с сапфировыми, третья — с рубиновыми. Да у каждой имена были диковинные: Билл, Уилл да Килл. — Ты мне просто скажи, на кой хер было в первый же день его пиздить? — обратился Билл к царевне, показывая на голубоглазую голову, тихо хныкавшую в сторонку. — А откуда я знала, что он адекватный? Ну прости пожалуйста, я не хотела тебя зрения лишать, — сказала Софья, гладя Уилла. — Й-я нормально, — всхлипнул он. — Ну не злись на меня, Горыныч, ну пожалуйста. Хочешь, я тебя поцелую? — Д-давай. — Я первый! — клацнул зубами Килл. — Заткнись, — шикнул Билл, огрев голову по затылку хвостом. Затем, пока Софья целовала щёку Уилла, вернулся к разговору. — Я тебя прошу, иди домой. — Не могу. — С какой радости? Я отвезу. — Да там батя пьяный, пизделки постоянные, сватовство. Никто меня не ценит, — печально вздохнула Софья. — Аа… оу… соболезную. — Спасибо. — А чё сразу не сказала? Я б тебе комнату нормальную предложил, а то кукуешь в подвале. — Так ить я думала, ты меня трахнешь и сожрёшь. — Если я краду и ем девственниц, это не значит, что… а, да… короче, не буду я тебя трогать. — Пасиб, Горыныч. — Я не Горыныч, а Сайферович. — Пардоньте, не знала. И тут, в эту самую минуту ворвался в замок витязь славный на коне златогривом да с копьём в руке. — Отдавай царевну, змей! — рявкнул Наполеон, метнув копьё в башку по имени Килл. Тот отклонился в сторону. Затем начал было палить в витязя огнём, но его остановил Билл, засунув в пасть кирпич. — Чё кидаешься, придурок? — возмутился он. — А если бы попал?! — Я это… пардон, я хотел царевну забрать… — Ну бери, кто тебе не даёт?! — Чё такое? — встряла Софья, выглянув из-за Змея Сайферовича. И узрела она Наполеона, да и полюбила с первого взгляда. Сайферович им золота дал, лишь бы не приходили больше да звездюлей не раздавали, и благословил. Воротились Софья с Наполеоном в дом родной, где выяснилось, что он царь-амператор соседнего царства, да ещё и генерал в придачу, что влюблён он был в неё ещё до того, как Змей её похитил, и что жениться хотел. И покорной при нём царевна стала, ибо любовь — штука хитрая, да и сам он с Софьей наедине смущался, когда она пузико тискать лезла, потому как пухленьких любила. Обвенчались они с ней в церкви православной, наплевав, что один — католик, а вторая — атеист, да и умчались в царство Наполеоновское, обещав к царю-батюшке каждое лето приезжать и внуков сбагривать, дабы самим наедине помиловаться да друг друга пооткармливать.