Глава 6

Прошло две недели. Все шло своим чередом. Гермиона училась, проводила время с друзьями, делала домашние задания, а по вечерам проводила время в их с Римусом апартаментах. В какой-то момент она поняла, что ей стало нравиться проводить время с ним. С ним всегда было интересно и очень... надежно. Они разговаривали, он рассказывал ей истории из жизни, делился опытом, она ему рассказывала об их с Гарри и Роном приключениях, иногда они играли в волшебные шахматы, а иногда просто сидели молча, занимаясь каждый своим делом: обычно Гермиона читала или делала уроки, а Римус — проверял задания учеников или готовился к новым урокам. Гермиона не забывала и о своих обязанностях старосты школы, регулярно вместе с Гарри наведываясь к деканам факультетов и долго потом сидела за отчетами. Наконец наступило шестнадцатое октября — день первого в этом году матча по квиддичу. Гриффиндор играл с Пуффендуем, и Гермиона, разумеется, пришла на поле, чтобы поболеть за Гарри, Рона и Джинни, которые были в команде. Она сидела на трибуне вместе с ребятами со своего факультета. Игра была в разгаре — счет 70:40 в пользу Гриффиндора. Джинни, как пуля носилась по полю, то и дело, выбивая квоффл из рук противника и, вместе с другими охотниками, забивая его в ворота; Рон довольно неплохо защищал свои ворота от мячей пуффендуйцев; Гарри до поры до времени не двигался, усиленно ища глазами золотой снитч. Гермиона взлянула на кафедру преподавателей — Римус был там; он внимательно, с азартом следил за игрой, время от времени вместе с гриффиндорцами радовался очередному забитому мячу. В этот момент, отметила Гермиона, он был невероятно хорош собой, даже как будто выглядел моложе своих лет — как будто это не взрослый серьезный преподаватель, а семнадцатилетний мальчишка, вот так же, по его же рассказам, болевший в свое время за Джеймса и Сириуса. Наконец Гарри заметил снитч и спикировал. Несколько секунд — и трибуны Гриффиндора взревели в победном кличе. Гермиона прыгала на месте, хлопала и кричала вместе со всеми, а затем побежала к выходу на поле. Команда уже снижалась. Гермиона подбежала к Гарри и Джинни, весело обняв их и расцеловав в обе щеки. – Смотри-ка! — иронично прокомментировала подруга, указывая куда-то в сторону. Гермиона с Гарри обернулись. Чуть в стороне от остальных в обнимку стояли Рон и Лаванда Браун. Они целовались, не замечая никого вокруг. Гермиона перевела взгляд на Гарри. – Твоя очередь! — шепнула она ему на ухо и скосила глаза на Джинни, которая весело хлопала в ладоши и смеялась. Гарри лишь смущенно почесал затылок. Вечером того же дня Гермиона с Римусом сидели в комнате и потягивали чай, любуясь видом. – Я так понимаю, Рона и мисс Браун можно поздравить? — вдруг нарушил молчание Люпин. Гермиона улыбнулась. – Я полагаю, что да. — ответила она, посмотрев на него. – Знаешь, мне это очень напомнило одну историю, которая произошла, когда еще мы с ребятами учились. – Расскажете? — полюбопытствовала Гермиона. – Это был пятый курс, кажется. — углубился в воспоминания Римус, — Да, точно, пятый. Как ты знаешь, Джеймс с Сириусом тоже играли в квиддич, более того, за те годы, пока они были в сборной, то есть с третьего по седьмой курс, команда Гриффиндора не потерпела ни одного поражения. – Вообще ни одного? — удивилась Гермиона. – Ни единого. — подтвердил Римус. — И вот, когда на пятом курсе они выиграли финальный матч Гриффиндор — Слизерин, а это был очень сложный и очень длинный матч, ребята спустились вниз. Мы все, конечно же, побежали их поздравлять. И была у нас одна девчонка — ее звали Марлин Маккинон, она тогда вот точно также поцеловала Сириуса. А он был давно в нее влюблен, хоть и не подавал виду. Такого страстного поцелуя, я, пожалуй, никогда в своей жизни не видел. Мне даже было немного стыдно перед преподавателями. — улыбнулся воспоминаниям Люпин. Гермиона тихо рассмеялась. – Они встречались до конца школы. А потом Марлин предложили хорошую работу во Франции, и им пришлось расстаться. На Сириуса еще долгое время было страшно смотреть. — вздохнул Римус. — Мне кажется, если бы он и мог на ком-то жениться, то только на ней. У Гермионы что-то сжалось в области грудной клетки. Римус в точности повторил свою же фразу, сказанную две недели назад, но уже в отношении себя самого и ее, Гермионы. – Гермиона, — позвал Римус, выводя ее из задумчивости, — Завтра ведь суббота. Ты бы не хотела сходить со мной в Хогсмид? — смущенно спросил он. В этот момент он как никогда был похож на застенчивого школьника, приглашающего понравившуюся ему девочку на первое свидание. Гермиона кивнула. Ей все равно не с кем было идти. Рон, разумеется, шел туда с Лавандой, а Гарри, по ее же совету, пригласил Джинни. А перспектива провести с Римусом целый день была очень даже привлекательной. – Я с удовольствием, — улыбнулась она, отхлебывая чай и уютнее закутываясь в плед — было уже прохладно. – Чудесно, — улыбнулся Римус, — У нас даже будет бонус — мы туда сможем пробраться без очереди, я ведь преподаватель. На следующее утро они быстро вышли из замка и не спеша пошли по дороге в Хогсмид. Было уже довольно прохладно, но светило солнце, ярко отражаясь на глади озера и делая еще более яркими разноцветные листья на деревьях. День был чудесным — как раз долго-долго гулять, а затем сидеть в кафе у мадам Розмерты и попивать горячее сливочное пиво. Они шли, болтая ни о чем, любуясь видами. Гермиона украдкой смотрела на Римуса. Ему удивительно шли это коричневое пальто и шарф, его волосы легонько трепал ветерок, а в его карих глазах отражалось солнце. Он был... привлекательным. У Гермионы даже немного быстрее забилось сердце. – Гермиона! Ты слышишь? — вдруг раздался над ее ухом его мягкий голос. – Что? Нет, прости, я задумалась. — смущенно ответила она. Римус странно на нее посмотрел, но повторил свой вопрос. – Хочешь сходить к Визжащей хижине? – Да, — ответила девушка, — Давайте сходим. Они двинулись по дороге, ведущей к Гремучей иве. – Только что я чуть было не подумал, что ты наконец-то будешь со мной на «ты». — заметил Римус. – Я... – Гермиона! Давай попробуем. Все-таки.. Мы уже не чужие друг другу люди, — попросил Римус. Да, они не были чужими. Гермиона подумала о том, что есть люди, которые даже после многих лет брака остаются, в общем-то, незнакомцами. Но они не были чужими с самого первого дня их знакомства. Что-то их объединяло с самого начала. А сейчас эта связь стала еще намного крепче. – Хорошо, Римус, я попробую. — ответила девушка. Они подошли к Гремучей иве. – Ты, я полагаю, знаешь, что этот домик был моим укрытием во время полнолуний? — поинтересовался Римус. Да, ей рассказывали эту историю. – Эх, нам сейчас Питера не хватает, — улыбнулся Римус и пояснил, — Он ведь в крысу превращается. И когда мы перед моими превращениями ходили сюда, он обращался и нажимал на специальный сучок, который иву останавливает. Хочешь заглянуть внутрь? Гермиона не стала ему говорить, что уже была там. На третьем курсе они с Гарри и Роном решили узнать, что же это за странный домик такой, с помощью Карты Мародеров нашли вход и прошли своеобразную полосу препятствий, заработав при этом несколько шишек и царапин. Но она хотела посмотреть на нее еще раз, к тому же с Римусом, которого с этим местом связывало большое количество воспоминаний. Она согласилась, и Римус, найдя длинную палку, нажал на неприметный сучок у корня дерева, после чего ива замерла. Они осторожно прошли внутрь и попали в длинный темный обшарпанный коридор, в конце которого брезжил неяркий свет. Пройдя по нему, они оказались в маленькой комнатке, напоминавшей кухню. Когда Гермиона была здесь в первый раз, она ужаснулась от количества царапин на стенах, полу, мебели и даже на потолке. Теперь она понимала, что их оставил Римус во время полнолуний, но выглядели они от этого не менее жутко. – Здесь ничего не изменилось.. — пробормотал Римус, оглядываясь. Они прошли наверх по винтовой лестнице, и оказались в гораздо более презентабельной комнате с огромной кроватью. — Вот здесь мы, бывало, спали все вместе в облике животных. Я ложился вот сюда на кровать, — он указал на изголовье, — Джеймс занимал остальную часть этого ложа, Питер сворачивался на нем клубочком, а Сириусу всегда было очень жарко и он ложился на полу. Правда иногда его все же одолевала дружеская любовь, и он водружался сверху на всех нас. — Римус тихонько рассмеялся. Гермиона тоже не смогла сдержать смех, представив себе эту картину. – Римус, — Гермиона наконец решилась задать ему вопрос, который донимал ее любопытство уже не один год, — А откуда у тебя этот шрам на лице? Прости! — тут же добавила она, боясь, что этим вопросом может как-то задеть его. – Нет, ничего, — улыбнулся он, — Тебя он пугает? – Нет, нисколько. — правдиво ответила девушка. — Наоборот, когда я думаю о том, как это произошло, мне становится за тебя очень ... больно. – Это очень приятно слышать, — слегка улыбнулся Римус, — На самом деле, этот шрам у меня с раннего детства. Я сам случайно поцарапал себя, когда обращался впервые. – Болит? — спросила Гермиона, сочувственно глядя на него. – Нет. — ответил Римус, — Только иногда в полнолуние я его чувствую. А так ... — он покачал головой. – Мне очень жаль... — тихо сказала девушка. – Нет, не переживай, Гермиона. Я уже очень давно к нему привык. Когда они шли обратно в Хогсмид, Гермиона, неожиданно для самой себя, спросила: – Римус, а у тебя ... Была когда-нибудь девушка? Он внимательно посмотрел на нее и улыбнулся. – Да. Когда я еще учился в школе. Ее звали Мери. Мы встречались на шестом курсе. Но потом я имел неосторожность рассказать ей о своей «пушистой проблеме»... И она от меня ушла. – Как это ужасно! — воскликнула Гермиона, негодуя. – Нет, она была права. Мало кто захочет встречаться с монстром. – Ты не монстр! — горячо возразила Гермиона. – Мне лестно, что ты обо мне такого мнения. — улыбнулся Римус. — Но сама посуди: что бы ее ждало после выпуска, если бы она решила остаться со мной? Я ведь очень многие годы не мог устроиться на работу, потому что оборотней не любят обычные волшебники. Тогда я выжил только благодаря Джеймсу и Лили — они меня фактически приютили после смерти родителей. Я тогда работал в магловском книжном магазине, получая жалкие гроши. Мало кто выдержал бы такую жизнь. И потом, она поступила очень благородно, никому не рассказав правду обо мне. – И все равно, — тихо сказала Гермиона, — Если бы она тебя по-настоящему любила, она бы не бросила. Я бы не бросила! О том, что она сказала последнюю фразу, она жалела еще некоторое время. Главным образом потому, что Римус мог неправильно ее понять. Она ведь не имела в виду ничего такого. Но Римус, после недолгого молчания, ответил: – Спасибо, Гермиона. Я знаю, что ты очень благородная девушка. Они погуляли по деревушке еще немного, а затем зашли в «Три метлы», усевшись за самый дальний столик в углу заведения, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Знаешь, Гермиона, не пойми меня неправильно, но мне сегодня было очень хорошо. — сказал Римус, допивая сливочное пиво и ставя бокал подальше от себя, — Когда я учился, я часто представлял, как буду сидеть здесь с девушкой. Мое желание исполнилось, правда не совсем так, как я хотел, ведь девушка меня не любит. — он криво улыбнулся, — И все же сегодня я счастлив. — он помолчал, а затем покраснел, совсем как мальчишка, и пробормотал, — Извини пожалуйста! Что-то я сказал много лишнего. – Ничего страшного, — мягко сказала Гермиона, положив руку на его большую ладонь. Римус улыбнулся и легонько сжал ее руку в своей. — А разве вы с Мери тут не сидели никогда? – Ты удивишься, но нет. Она больше любила гулять или ходить по магазинам. А я был влюблен, и готов был с ней пойти хоть на край света. – А ... сейчас? — спросила Гермиона, — Сейчас ты влюблен в нее? – Неет, что ты! — ответил он, — Я уже давно о ней даже не вспоминал. Обратно в Хогвартс они шли молча, но это молчание было совсем не тягостным. Гермиона даже, переборов страх и робость, взяла мужа под руку. А тот и не сопротивлялся — лишь крепче обхватил ее руку. А Гермиона, глядя на лучи заходящего солнца, думала о том, что в этот день они стали намного-намного ближе. И ей это даже нравилось.