III. Кровь на ветру

      Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и тускло-золотистые тона. Я ощущала лишь ритмичный стук копыт моего вороного коня. Дорога обещала скорую встречу с Рорикстедом.       Я всегда чувствовала связь с этой землей, с суровым, давящим небом Скайрима. Его запах сосновой смолы, прелой листвы и холодного камня был у меня в крови. Когда мне было пять, когда отец впервые вывел меня на учебный плац Храма, залитый кровью новобранцев. Мои предки здесь вершили свою судьбу, и я, одна из стражей Храма Ветреного Пика, должна была следовать их примеру. Мой долг — защищать Храм, следить за порядком и вбивать науку убивать в головы новобранцев.       Но если бы у меня был выбор, пошла бы я по этому пути? Мысль кольнула изнутри. Я стиснула зубы. Нет. Выбора у таких, как я, нет.       Из раздумий меня вырвал жуткий, разрывающий тишину рёв. Мой конь испуганно взвился на дыбы, его пронзительное ржание потонуло в новом раскате рёва с небес. Подняв голову я увидела дракона. Огромная тень пронеслась надо мной, заслонив солнце и погрузив мир на мгновение в зловещий полумрак. Его чешуя отливала цветом запёкшейся крови и старой бронзы. Крылья рассекали воздух с оглушительным свистом. Поток воздуха от их взмаха пригнул траву к земле и швырнул мне в лицо горсть мелких, острых камушков.       Я завороженно смотрела на него, забыв о страхе. В моём сердце, вопреки всем предостережениям жрецов, зародилось странное, жгучее чувство — смесь благоговения и… зависти.       — Интересно… — прошептала я пересохшими губами, не отрывая взгляда от величественной фигуры, пока та не растаяла в горизонтом. — Каково это быть драконом? Парить над миром и властвовать всем живым? Зачем люди вообще цепляются за эту жизнь в грязи, если есть такая свобода?..       Прошло немало времени с тех пор, как я покинула стены Храма, пропитанные запахом ладана и крови. До Рорикстеда оставалось полдня пути, если какая-нибудь тварь не решит попробовать меня на зуб. Я усмехнулась своим мыслям, чувствуя, как обветренные губы трескаются от усмешки.       И словно в ответ на мою иронию, в лицо прилетела струя едкой, липкой жидкости. Она была горячей, обжигающей, воняла протухшим мясом и кислотой. Я вскрикнула, захлебнувшись тошнотворным запахом. Паника мгновенно сжала горло ледяными пальцами. Сдохнуть от паучьего плевка. Какая жалкая смерть для Стража. Одной рукой я судорожно накручивала повод на кулак, чувствуя, как кожаная уздечка впивается в ладонь, сдирая кожу, другой тёрла лицо, размазывая горячую слизь. Кожу жгло адским огнём, зрение застилала радужная пелена боли. Я слышала, как где-то рядом мерзко скребут лапки по камням. Этот звук, скрежет хитина по гравию, отдавался в голове скрежетом напильника по оголённому нерву.       Конь встал на дыбы, заржав от ужаса так, что у меня заложило уши. С трудом удержавшись, я наконец смогла открыть глаза. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с ядом, но зрение постепенно возвращалось.       Морозные пауки. Огромные, с собаку, твари с хитиновыми панцирями, покрытыми инеем. Их ядовитые жвала мерно двигались, словно пережёвывая воздух в предвкушении трапезы. Глаза-бусинки, чёрные и блестящие, смотрели на меня с голодным интересом. Их было шестеро. Они надвигались полукругом, отрезая путь и к Рорикстеду, и к отступлению.       Не раздумывая ни мгновения, я выхватила из ножен меч. Клинок сверкнул в лучах заходящего солнца. Первый паук прыгнул, целясь в горло. Я встретила его щитом. Удар был силён, но я отбросила тварь в сторону и, не давая ей опомниться, с хрустом вонзила меч в сочленение между головогрудью и брюхом. Меч вошёл с отвратительным, сочным чавканьем, будто в гнилую тыкву. Брызнула внутренняя жидкость — тёплая, вонючая, смешанная с зелёной кровью. Паук заверещал. Этот звук был похож на плач новорожденного, которого медленно душат.       Ещё пять тварей надвигались. Конь метался, его копыта глухо стучали по земле, не давая мне занять устойчивую позицию. Я понимала, что если не возьму ситуацию под контроль, то стану лёгкой добычей. Рывком я спрыгнула с коня.       С яростным криком, вырвавшимся из самой глубины лёгких, я бросилась на них. Меч рассекал воздух, отсекая конечности и разрывая хитин. Удар. Лапа, покрытая жесткими волосками, отлетела в сторону, всё ещё сжимаясь в конвульсиях. Ещё удар. Лезвие вошло в глазницу, и паук затих. Двух я зарубила в одно мгновение, чувствуя, как теплая кровь хлещет мне на руки, заливая рукоять меча. Третий успел плюнуть новой порцией яда. Я уклонилась, но струя обожгла плечо. Взвыв от ярости, я схватила тварь за скользкую, покрытую слизью лапу и с дикой силой швырнула её об землю. Хрустнул панцирь. Конь тут же взвился на дыбы и с мерзким, влажным хрустом раздавил паука копытами, превратив его в месиво из хитина, слизи и разорванных внутренностей.       Я стояла, тяжело дыша, в кругу изуродованных тел. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болью в висках. Тишина после боя казалась оглушительной. Запах яда, крови и содержимого паучьих желудков витал в воздухе густым, тошнотворным облаком. Нужно было убираться отсюда, пока на этот запах не пришли хищники покрупнее. Рорикстед всё ещё маячил где-то впереди и я должна была добраться до него.

~ Эра Алдуина ~

      Тишина, обычно убаюкивающая жителей Рорикстеда, превратилась в напряжённое ожидание, словно перед бурей. Я въехала в деревню и тишина стала звенящей. Скрип моей кожаной брони, пропитанной паучьей слизью, позвякивание оружия, каждый звук казался оглушительным. Я чувствовала их взгляды. Десятки глаз, прикованных ко мне, прожигали спину, наполняя воздух смесью животного страха и трусливого любопытства. Я слышала, как за моей спиной шепчутся, как торопливо хлопают двери и как ребёнок начинает плакать, а ему резко зажимают рот ладонью. Появление посланника из Храма редко сулило что-то хорошее. Обычно это означало одно — рекрутский набор или казнь. Я прекрасно понимала их страхи. Они боялись, что я приехала за кем-то из них, за их отпрысками, чтобы забрать в Храм, откуда возвращается один из десяти, да и тот с выжженной душой.       Моё собственное сердце стучало ровно и тяжело, как кузнечный молот. Мышцы всё ещё подрагивали после схватки, но лицо оставалось бесстрастной маской. Годы тренировок в Храме Драконьего Культа научили меня контролировать эмоции. Чувства — это слабость. Слабость — это смерть. Мантра, вбитая в голову палками и окриками жрецов. Но внутри всё кипело.       Я остановилась у единственной таверны «Мороженый фрукт». Привязала коня к покосившемуся столбу и, поправив перевязь с мечом, залитую засохшей паучьей кровью, я толкнула дверь.       Внутри таверны было полумрачно. Запах затхлого дерева, прокисшего эля, дешёвого табака и немытых тел ударил в нос, перебивая даже запах паучьих внутренностей. Несколько фермеров сидели за грубыми столами, лениво потягивая напитки. Разговор стих, как по команде. Ложка звякнула о миску и замерла. Тишина стала такой, что я слышала, как потрескивают поленья в очаге.       Я почувствовала, как трактирщик замер за стойкой.       — Э-эля…? — пробормотал он, запинаясь и нервно облизывая губы. — Только не надо крови… пожалуйста.       Я усмехнулась, чувствуя, как треснула корочка запёкшейся крови на губе.       — Я ещё ничего не сделала, а вся деревня уже переполошилась при виде посланницы из Храма, — мой голос, с хрипотцой от усталости и едва сдерживаемой злости, заполнил таверну. Я медленно обвела помещение взглядом. — Мы не убиваем просто так. Мы вершим правосудие, когда это необходимо. И поверь, трактирщик, если бы я пришла убивать, ты бы уже захлёбывался собственной кровью на этой стойке.       Я обернулась, окинув взглядом посетителей. Их лица были бледны, как у покойников. Один из мужчин сжал кружку так, что побелели костяшки. Другой нервно теребил край столешницы. Я знала, что мои слова прозвучали как угроза и мне должно было быть всё равно — так нас учили в Храме. Но, к сожалению, мне было не всё равно. Где-то глубоко внутри, под слоем льда и стали, что-то болезненно сжималось от этой всеобщей ненависти.       Повернувшись обратно к трактирщику, я заметила, что он уже поставил передо мной кружку с элем.       — Угощайся, — пробормотал он дрожащим голосом.       Я взяла кружку и сделала большой глоток. Эль был холодным. Я ощущала, как жидкость течёт по горлу, смывая привкус паучьей отравы и желчи.       — В последнее время здесь никто не появлялся? — спросила я, глядя трактирщику прямо в глаза. Мой взгляд, тяжёлый и прямой, словно занесённый клинок, заставил его поёжиться и отступить на шаг.       — К-кто? — Он притворился, что не понимает и принялся усиленно тереть и без того чистое место на стойке тряпкой.       — Именно это я и спрашиваю, — резко ответила я и мой голос хлестнул, как плеть. Я отставила кружку и положила руку на рукоять кинжала, висящего на поясе. Жест был простым, но трактирщик его понял.       — Ну… много кто проезжает. Ярмарка же ежемесячно проходит, — затараторил он, его глаза забегали. — Торговцы, артисты…       — Новые жители в деревне появились? — перебила я.       — Конечно, постоянно. Наша деревня растёт и процветает. Того и гляди, городом станет, — проблеял он.       — Это хорошо… — я не хотела напрямую спрашивать о предателе. Это могло подорвать доверие к моему культу, а значит, и мои шансы на успех. — А может быть, у вас появились… новые воины? Бывшие солдаты, решившие стать мирными земледельцами?       Трактирщик, наконец, понял намёк. Его лицо на мгновение просветлело от облегчения.       — Да, был здесь один. Живёт на окраине, в доме старого Хамина. Старик умер, да упокоит его душу Аркей, детей не нажил, дом пустовал. Этот и въехал с месяц назад. Мрачный такой, всё молчит. Меч у него хороший, я приметил.       — Где этот дом? — я подалась вперёд.       — На самой окраине, не пропустишь. Старый, заросший двор.       — Спасибо, — я допила эль и бросила на стойку несколько золотых монет. Звон металла о дерево прозвучал в тишине как гром. Монет было явно больше, чем стоила кружка и ночлег, но информация была дороже. — Мне нужна комната на ночь.

~ Эра Алдуина ~

      Я нашла эту ветхую лачугу на окраине деревушки. Пристанище трусливого беглеца, которого мне во что бы то ни стало нужно было найти живым.       — Хоть бы убрался что ли, раз жить тут собрался, — пробормотала я, касаясь пальцами трухлявого забора. Дерево тут же поддалось с влажным, отвратительным хрустом и осыпалось на землю трухой. — Проклятье, — выругалась я сквозь зубы, отдёрнув край своего плаща, на который налипли щепки.       Убедившись, что моя маленькая оплошность осталась незамеченной никем, кроме пары тощих кур, я приблизилась к двери. Удар кулака сотряс ветхую конструкцию так, что из косяка посыпалась труха, а где-то внутри со звоном что-то упало.       — Открывай! — рявкнула я. Тишина. Лишь где-то в глубине дома скреблась мышь. — Иначе я её вышибу!       Дверь со скрипом приокрылась, словно уступая моему напору. В нос ударил запах пыли, мышиного помёта и запустения. Убогое зрелище, одно помещение и тёмный, сырой подвал, откуда тянуло холодом и плесенью. Обстановка скудная — шаткий стол, на котором одиноко лежали кусок заплесневелого хлеба и пара сморщенных, гнилых яблок. Я провела рукой по столу, толстый слой пыли. Давно здесь никого не было. Я медленно спустилась в подвал, держа руку на рукояти меча. Ступени скрипели и прогибались под моим весом. Затхлый запах гнили и сырой земли ударил в нос. Никаких тайных ходов, никаких признаков поспешного бегства. Просто бедность и запустение. На стене висел старый, ржавый капкан.       — Это плохо, — прошептала я, поднимаясь обратно наверх и вытирая испачканные в паутине и грязи руки о штаны. Может быть, он заметил мой въезд в деревню и сбежал? Мысль была неприятной, но вполне вероятной. Коган не простит мне провала. Сгноит в яме. Или отправит на корм драконам, как предателя. Он это умел.       Выйдя из дома, я окинула взглядом деревню. Крестьяне вяло копошились в грязи, занимаясь своими повседневными делами. Слишком спокойно.       А если он прячется? Или его кто-то предупредил о моём прибытии? Мой взгляд упал на группу детей, играющих у дороги. Они с криками гоняли облезлую кошку. Один из них, мальчик лет шести, одетый в мешковину, украдкой поглядывал на меня, сжимая в кулаке деревянный меч. В его глазах плескались испуг и щенячье любопытство. Я медленно растянула губы в улыбке, обнажив зубы. Мальчик вздрогнул, его глаза расширились от ужаса и он тут же юркнул за спину матери, вцепившись в её юбку и разразившись плачем. Женщина подхватила его на руки и, бросив на меня полный ненависти взгляд, скрылась в доме. Мда, неприятно.       В отчаянии я провела остаток дня, наблюдая за деревней. Я сидела на поваленном дереве у околицы, жуя чёрствый хлеб из своих запасов и прислушиваясь к каждому звуку. Я изучала их жизнь и слушала как они ругались из-за клочка земли, как молились богам и сплетничали. Но предатель не появился. С наступлением сумерек, голодная и раздражённая, с противным чувством пустоты в желудке и ледяной злостью в душе, я вернулась в таверну.       — Ну как, нашла? — донёсся хриплый голос трактирщика, едва я переступила порог.       Я замерла на месте. Медленно обернулась, прожигая его взглядом. В моих глазах отражался гнев, готовый вырваться наружу и смести всё на своём пути.       — Ты издеваешься?! — мой голос был тих, но полон такого яда, что трактирщик побледнел.       Он поспешно отступил, выставляя перед собой грязную тряпку, словно щит.       — Ч-что ты, госпожа?! Нет, конечно! Я просто хотел… поинтересоваться… как ваши дела… Может, эля ещё?       — Подобными вещами не интересуются, — отрезала я, приближаясь к стойке. — Их либо знают, либо нет. А ты, я смотрю, не знаешь. Или знаешь, но молчишь.       — Простите, — выдохнул трактирщик и принялся яростно тереть барную стойку тряпкой, не глядя на меня.       — Ты знаешь, где он может быть? — после долгой, тяжёлой паузы спросила я, устало опускаясь на стул.       — Если его нет в доме… То, скорее всего, он уехал на охоту. Я не видел, чтобы он возделывал землю. Думаю, он добывает дичь на продажу. Может, в лесу, к северу отсюда. Там, говорят, оленей развелось.       — Обычный труд, — пробормотала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.       — Ну, завтра ярмарка. Наверное, он там будет, — предположил трактирщик, стараясь говорить как можно тише, почти шёпотом. — Там и мясо продать можно, и припасы купить. Все там будут.       — Ты уверен?       — Я… нет… Но, госпожа, там собирается вся деревня и даже из других деревень приезжают. Торговцы, ремесленники, бродячие артисты… все.       — Что ж, — сказала я самой себе, глядя в тёмное окно, в котором отражалось моё измученное лицо. — Это хорошая идея. И плохая, — добавила я. Найти иголку в стоге сена. Найти трусливого охотника в толпе крестьян будет невероятно сложно. Но другого выбора у меня пока нет.       — Дай мне комнату и эль, — я бросила на стол несколько золотых монет.       — Как скажете, госпожа. Вон та комната свободна, — трактирщик указал на дверь слева.       Я встала, взяла вторую кружку эля и направилась к двери. Впереди была ночь, полная тревожных мыслей о завтрашнем дне.

~ Эра Алдуина ~

      Холодный утренний воздух Рорикстеда обжигал лёгкие.       Я поправила броню, привычно ощутив вес пластин на плечах, подтянула пряжки. Завтрак был быстрым и безмолвным. Чёрствый хлеб, запитый водой из фляги. Я не нуждалась в роскоши. Моя сила в дисциплине, а не в излишествах.       Рорикстед уже просыпался, наполняясь звуками и запахами ярмарки. Торговцы начали раскладывать свои товары на лотках, зазывая покупателей громкими голосами. Пахло жареным мясом, свежими пирогами.       — СИВ ТАРОДИС, — прошептала я, вливаясь в толпу и натягивая на голову капюшон. — Найти предателя среди этой толпы будет трудно, — задача уже казалась мне невыполнимой. Враг мог прятаться за любой улыбкой. Как вообще он выглядит?       Я вглядывалась в каждое лицо, в каждую деталь одежды, в каждую повозку с товарами. Может, предателя здесь и вовсе нет? Может, он наблюдает издалека, выжидая подходящего момента?       — Спелое яблочко не желаете? — раздался женский голос.       Я обернулась и увидела Джейлу, нордку-торговку с ярким румянцем на щеках. Она застыла, узнав меня. В её глазах мелькнул страх и я вспомнила случай, когда мы с отрядом перевернули её прилавок, подозревая её в торговле краденым.       Я наградила её ледяным взглядом из-под капюшона и прошла мимо, даже не замедлив шаг.       «Нужно было переодеться», — подумала я, понимая, что моя броня и мрачный вид привлекают слишком много внимания.       — Хорошая броня, — раздался грубый голос за моей спиной. — Не продаёшь случайно?       Я обернулась. Передо мной стоял норд с боевой раскраской на лице — две тёмные полосы на щеках. Карие глаза смотрели на меня с самодовольной, нахальной ухмылкой. Грязные тёмные волосы были собраны на затылке, а неопрятный вид, драный плащ и дешёвые сапоги говорили о том, что он далёк от порядка и дисциплины. От него пахло потом, дешёвым пойлом и ночёвкой в стогу сена. В его облике чувствовалась какая-то дикая, необузданная свобода.       — Так ты из Драконьего Храма? — спросил он, рассматривая меня с неподдельным интересом и его взгляд скользнул по моим татуировкам, выглядывающих из-под рукова. В этом взгляде не было страха, только любопытство и вызов.       — Ты либо очень смелый, либо очень глупый, — отметила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже закипало раздражение от его наглости.       — А чего мне бояться? Я ничего плохого не сделал. А люди из Храма, как вы говорите, люди чести, — он расплылся в улыбке и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что ему всё нипочём. — Ты явно сюда не на ярмарку приехала.       — Догадливый, — холодно ответила я, сузив глаза.       — Ещё как. Нужна помощь?       Я смерила его взглядом. В нём была какая-то дерзость, какая-то наглая свобода, которая мне одновременно и раздражала, и… интриговала. Он был полной противоположностью всему, чему меня учили.       — А взамен? — спросила я, решая сыграть в его игру.       — У служителей Храма всегда есть завалявшееся золотишко, — он по-преступному подмигнул и эта фамильярность кольнула меня.       — Я тебя поняла, — сказала я, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает и понизив голос. — Я ищу одного человека…       — Тоже служитель Храма? — перебил он меня с такой уверенностью, что я опешила.       — Откуда ты…?       — Просто я его видел. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, зачем сюда приехала ты, буквально через несколько дней после его появления, — он говорил это с лёгкой усмешкой, словно читал мои мысли.       — Хорошо. Поможешь мне его найти — дам золота.       Такой расклад его явно устроил. Улыбка стала ещё шире.       — Я — Тринн.       — Дженасса.       — Из какого ты Храма?       — Я из Ветреного пика.       — Так ты знаешь Бриньольфа? — спросил он и в его голосе впервые появилось что-то, кроме насмешки — искренний интерес.       — Я-то знаю. А откуда знаешь его ты?       — Пересекались пару раз. Увидишь его, передай ему от меня привет.       — Бриньольф не раз попадался в разных передрягах, его даже чуть не выперли из Храма. Если ты один из тех, с кем он творит тёмные делишки… — я прищурилась, внимательно изучая его реакцию.       — А ты случайно не та, благодаря которой его ещё и не выперли? — парировал он и его глаза блеснули пониманием.       — Да, это я, — я усмехнулась без тени веселья. Действительно, я несколько раз вытаскивала Бриньольфа из неприятностей. Он был вспыльчивым и дерзким, но верным другом и ценным воином.       — Он рассказывал о тебе. Говорил, что ты хороший друг, но до мозга костей делаешь вид, что слепо веришь своему драконьему жрецу, — его слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец.       — Как понять «делаю вид»? — я нахмурилась. Его слова задели меня за живое, задели то самое сомнение, которое я так тщательно прятала глубоко внутри.       — Поговаривают, ты одна из тех, кто любит свободу, — он смотрел на меня в упор и в его взгляде не было насмешки, только странное, пугающее понимание.       — Да, но я не стану предавать… — я запнулась. Кого я не стану предавать? Себя? Или служение драконам? Всю жизнь быть в рабстве и не знать своей воли, или попытаться сопротивляться выбору, который сделан за тебя ещё до твоего рождения? Эта мысль, как змея, заползла в душу и зашевелилась там, отравляя ядом сомнения.       — Ты даже сейчас не уверена в своих словах, — тихо подметил Тринн и его глаза блеснули пониманием.       — Замолчи, — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок. Внутри всё кипело от злости — на него, на себя, на правду в его словах.       — Как скажешь, служительница Храма, — он специально выделил два последних слова и в них прозвучала горькая насмешка.       Он видел меня насквозь. Он чувствовал мои сомнения, мою внутреннюю борьбу. Кто он такой, чтобы судить меня?       — Ну, так где этот предатель? — резко спросила я, стараясь сменить тему. Нельзя позволить ему узнать, как глубоко он меня задел. Нужно вспомнить о задании. Сосредоточиться на долге.

~ Эра Алдуина ~

      Тяжелый запах гнили и крови плотно окутывал Пещеру Сломанного Клыка. Я стояла в тени кустов вместе с Тринном, наблюдая за входом в пещеру.       — Ну и зачем он туда пошёл? — мой голос, низкий и хриплый, звучал как скрежет камня.       Тринн пожал плечами, отводя взгляд.       — Откуда мне знать? Я только видел, как он шёл туда с женщиной.       Я приподняла уголок брови, буравя взглядом этого жалкого воришку.       — Женщиной? — переспросила я, вкладывая в голос всё ледяное презрение, на какое была способна.       — Красивой женщиной, — Тринн подмигнул мне. — Очень даже красивой.       — А ты что, не пошёл? — съязвила я.       — Я не доверяю женщинам, которые пытаются затащить меня в пещеру. Да и в глазах у неё был какой-то… нездоровый блеск.       Я секунду молчала, сканируя его взгляд, пытаясь уловить ложь. Тринна казался скользким и беспринципным, но вруном.       — Ладно, ты мне больше не нужен. Можешь идти, — отрезала я, не глядя на него и протянула вору небольшой мешочек, звякнувший золотыми монетами. Пальцы чуть дрогнули. Провал задания маячил на горизонте и от этого внутри всё сжималось в тугой узел.       Тринн ухмыльнулся, хватая награду.       — Тебе точно не нужна моя помощь? Там наверняка не одна такая красавица обитает.       — Нет. Но на будущее — не влипай в передряги, а то Бриньольф расстроится, — я бросила короткий взгляд на татуировку на его обветренной руке. Символы воровской гильдии, которую я заметила, пока мы шли сюда. Напоминание о том, что даже такие отбросы могут быть полезны. Но сейчас от них нет никакого толку.       — Ха! Это мы ещё поглядим, — Тринн скрылся в лесу, растворившись в сумерках так же быстро, как и появился.       Я глубоко вздохнула. Подняв воротник плаща, чтобы защитить лицо от ветра, я двинулась в сторону пещеры. Солнце уже почти скрылось за горизонтом и идти туда в такое время было безумием. Но медлить я не могла. Коган поручил мне вернуть предателя. Я должна выполнить свой долг, иначе его разочарование будет пострашнее любого дракона в этой норе. Мысль о том, чтобы вернуться к нему с пустыми руками, заставляла сердце биться быстрее от страха.       По мере приближения к входу, предчувствие беды становилось удушающим. Нагромождение тяжелых камней, перепачканных засохшей кровью, сложенные штабелями белоснежные кости… В горле пересохло. Здесь происходили ужасные вещи. Я шла по следу смерти.       — Что-то мне это совсем не нравится, — едва слышно пробормотала я, вытаскивая из-за спины свой огромный стальной двуручный меч. Тяжесть привычной стали немного успокаивала дрожь в руках. Он был тяжелым и громоздким, но в моих ладонях становился продолжением тела. Единственным, чему я сейчас могла доверять.       Я тихо проскользнула внутрь, стараясь быть тенью. Вскоре показался мерцающий свет огня из соседнего зала, а потом в нос ударил тошнотворный запах гнили. Меня передернуло. Я видела смерть сотни раз, но от этой вони к горлу подкатила тошнота.       Обстановка была жуткой. Цепи свисали с потолка, звеня от сквозняка, а на стенах виднелись следы ноктей и запекшейся крови. Я засмотрелась на огромную клетку под потолком. Вдруг хруст под ногой разнесся оглушительным эхом. Сердце пропустило удар. Проклятие! Я замерла. Тишина. И тут я услышала лязг стали и торопливые шаги.       Встретившись взглядом с двумя горящими красно-оранжевыми глазами, я едва успела встать в боевую стойку. Женщина бросилась в атаку молча. Я отразила удар, от столкновения клинков полетели искры. Она была быстрой, но я — опытнее. Развернувшись, я мощным пинком отправила её на колено, а затем с хрустом вонзила клинок ей в череп. Тяжело дыша, я смотрела на труп.       Скрежет костей за спиной заставил резко обернуться. Два скелета поднимались по ступеням, их глазницы горели зловещим голубым светом. Я снесла одного ударом меча, второго пинком отправила кубарем вниз.       В зале с костром и древними саркофагами я обнаружила тайный проход. Осторожно двинулась туда, молясь про себя всем богам, чтобы найти предателя живым.       — Что?! — я столкнулась с мужчиной нос к носу. Его глаза горели тем же оранжево-красным голодным пламенем. — Во имя крови, ты ещё кто?!       — У меня такой же вопрос к тебе и твоей подружке, — холодно парировала я, сжимая меч до боли в костяшках.       — Что ты с ней сделала?!       — То же самое, что сделаю с тобой, — пообещала я.       Зарычав, мужчина бросился в атаку. Я отразила его первый удар, но второй пришелся прямо под дых, выбивая воздух. Боль пронзила всё тело. Я закашлялась, пытаясь вдохнуть, а перед глазами поплыли круги. Он выбил меч и потянулся костлявыми пальцами к моему горлу. Ужас смерти ледяной рукой сжал сердце. Я не могу умереть здесь! Не сейчас!       — ФУС! — я выплеснула в него весь свой гнев, страх и жизненную энергию. Волна силы отбросила его на стол, сломав деревянную столешницу пополам. Не теряя ни секунды, я выхватила кинжал из сапога и метнула лезвие прямо в его глотку. Мужчина зашипел и задергался в предсмертных судорогах.       — Если бы не Крик… — выдохнула я, хватаясь за саднящее горло. Но ликовать было рано.       В углу стояла огромная клетка. Внутри лежал норд. Сердце рухнуло в пятки.       — Нет! — я бросилась к клетке и схватила руку, высунувшуюся сквозь прутья. Она была холодной. Безжизненной. Пульса не было. Я ощупывала запястье снова и снова, отказываясь верить. — Нет-нет-нет! Пожалуйста, нет!       Внутри меня заворочалось удушливое чувство вины, смешанное с ледяным ужасом. Мне было всё равно на этого предателя, но я понимала, что придется вернуться в Храм к Когану с пустыми руками. Я не выполнила приказ. Я опоздала. Провалила всё. Как я посмотрю ему в глаза? Что он скажет? От одной мысли об этом внутри всё сжималось, а ноги становились ватными.       — ДУР! — прошипела я сквозь зубы, ненавидя себя, эту проклятую пещеру и свою беспомощность. Я могла лишь бессильно смотреть на труп.       В последний раз проверив пульс, я медленно поднялась. Глаза жгли непрошеные слезы ярости и позора. Подняв с пола свой меч, я повернулась к выходу. Каждый шаг отдавался эхом в пустом зале. Мой долг остался невыполненным.