Интерфаза 1.05

      — Что? — я слабо улыбнулась и наклонила голову, всем своим видом ставя под сомнение его слова.       Я решила изображать дурочку. Был вариант, что Трепет блефовал, пытаясь отталкиваться от моей реакции. Взять под контроль он меня не сможет до тех пор, пока я не вслушиваюсь в то, что он говорит, во всяком случае, такие инструкции были в его деле из базы данных СКП. Мой опыт общения с ним говорил, что если Трепет не начнет упрямо приседать на уши, никакого влияния не выйдет. По крайней мере, Шон просто врезал ему, когда тот попытался использовать на нем свою силу. Трепет извинился и сказал, что просто хотел «приколоться», но с тех пор он даже не заикался про использование силы на нас.       — Слушай, Кори, ты можешь дурить кого угодно, но не меня. Знаешь, удивительно, как только ты скрывалась так долго? Мы же с вами уже полгода сотрудничаем, а я все не замечал…       — Ох, конечно, я кейп, а мой псевдоним это Эйдолон, — съязвила я. — Как тебе этот бред в голову вообще пришел?       — Потому что я насквозь вижу вас всех, — он приставил указательный палец к виску. — Слова, которые вызывают у тебя тревогу, сравнимую с паникой это: «прикосновение», «секс» и «изнасилование». А слова, которые беспокоят тебя это: «контроль», «сила», «триггер» и «Эйдолон», кстати, последнее ты мне только что подсказала. Знаешь, если сложить два плюс два, то я получаю информацию о том, что передо мной стоит сраный кейп! Так вот, хули тебе надо от меня?       Пусть он и просто перечислил эти слова, не давая им никакой окраски и определенного контекста, я почувствовала, как сердце забилось гораздо сильнее. Не слушать. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Трепет самодовольно ухмыльнулся, заметив это. Сволочь. Я едва сдержалась, чтобы не ударить его.       — Дружище, — мой голос дрожал от гнева. — Я тоже умею искать всякие слова, которые могут влиять на людей. Как тебе: «не», «угрожай», «кейпу», «Протектората»? На твоем месте, я бы опасалась провоцировать неизвестных кейпов, кто знает, может среди них могут оказаться те, кто тебе совсем не по зубам.       Трепет усмехнулся, обнажив зубы, и застыл на месте. Уголки губ медленно опустились. Кажется, его сила подтвердила мои слова — вся его агрессивность моментально улетучилась. Он закрыл рот, шумно выдохнул и отступил на шаг назад. Я предупредительно погрозила пальцем и посмотрела на него исподлобья. «Даже не пытайся сбежать». В памяти мелькнули кадры из второго Терминатора Алеф-вариации.       — Протекторат?! Вот блядь, — он охнул и поднял руки перед собой. — Точно, «Эйдолон», блядь, почему я это не понял? Бля-я-ядь! Какой же я тупой!       — Тише, придурок! — шикнула я и Трепет послушно заткнулся. — Я тебя арестовывать не собираюсь, так что будь добр, не пытайся выкинуть какой-то фокус, иначе я очень рассержусь. Понял?       — Да… Клянусь, я не хотел переходить дорогу Протекторату и уж тем более не хотел угрожать. Просто, блядь, все навалилось… Блядь, мне сейчас только проблем с кейпом на госслужбе не хватало, честное слово, что за пиздец. Бля…       — Что сделано, то сделано, Трепет, — я прервала его. Эта болтовня уже порядком надоела мне и я решила переменить тему. — Не ответишь мне на парочку вопросов? Без протокола, обещаю.       — Ты отпустишь меня после? — с надеждой поинтересовался он.       — По-моему, ты сейчас не в том положении, чтобы задавать вопросы. Но да, я могу тебя обнадежить, ты уйдешь… при некоторых условиях.       — Окей, я слушаю, — нетерпеливо прошептал он и по-звериному дико оглянулся.       Моя сила сообщала о двух бродягах, копавшихся в баках за углом, парочке наркоманов в соседнем тупике и группе людей, направляющейся в сторону клуба. Крыши были пустыми — Лапушки в радиусе моей силы не было. Она что, бросила меня? Это было как минимум странно. Мельхиор отозвал ее? Тогда почему я не получила никаких сведений об этом? Я бросила взгляд на дисплей часов, но ничего, кроме минималистичного циферблата не увидела.       — Для начала — ни слова о том, что я кейп. Ни единой живой душе, ни единому механизму… Никому и ничему! Ни один носитель информации не должен хранить эти сведения, понял?       — Словно джину желание загадываешь… Да-да, я понял, клянусь, — протараторил он и нервно засунул руки в карманы брюк.       — Далее, ты будешь так же послушно сотрудничать с нашей группой, будто ничего и не случилось. Сидишь ровно, понял? Не пытаешься манипулировать моими друзьями, не пытаешься столкнуть их со мной, не даешь им подсказки, как раскрыть мою личность.       — Да понял я уже, — слегка обиженно произнес он. — Кори, я не собираюсь пакостить тебе, клянусь. Я не мудак.       — Я не могу тебе доверять, — я покачала головой. — Ладно. Тогда пара вопросов.       Трепет тяжело задышал и еще несколько раз обернулся в слепой паранойе. Его что-то серьезно беспокоило. Из того, что мне было известно, весь Хьюстон сейчас был на ушах из-за Молока и ее группы. Если его беспокойство из-за нее… Возможно, я могла бы сыграть на этом.       — Молоко, да? — спросила я, доверившись интуиции.       — Тише! Ради всех богов, в которых верят люди, не произноси ничего! Ох, блядь, связался на свою голову… Слушай, если это то, о чем ты хотела поговорить, давай после репетиции, ок? У меня есть одно место…       — Если это ловушка…       — Нет! Пожалуйста, перестань сомневаться в каждом моем слове! Смотри!       Он обхватил маску руками и приподнял, показав мне свое резкое и угловатое лицо, пронзительно-серые глаза под тяжелыми веками и тонкие губы. Симпатичным его назвать было сложно, но и уродом он не был. Просто… лицо, некрасивое и невзрачное. Он вернул маску на место и, поправив ремни, протянул мне руку.       — Я — Роберт, можно просто Роб. Просто, как подтверждение моих добрых намерений.       — Это было лишнее, — я покачала головой. — Руку я тебе не пожму по двум причинам…       — Точно, «прикосновение», уже забыл. Твой триггер был не из простых, верно?       Он уже словно забыл о том, что пару минут назад дело едва не дошло до драки. Кто теперь пытается втереться в доверие, интересно?       — Давай не будем об этом. Ни здесь, ни вообще. Ты точно не тот человек, с которым мне стоит обсуждать подобное. Ладно, договорились — поговорим после репетиции. Если что-то пойдет не так — пеняй на себя.       Трепет нервно пожал плечами и криво улыбнулся. Я по-прежнему не доверяла ему, но выхода у меня не было: он что-то знал, а мне позарез нужны были эти сведения. Возможно, стоило запросить нелетальное оружие у Мельхиора…       Я замерла на месте, почувствовав еще одного человека в радиусе действия силы. Тело пробила сильная дрожь, когда я поняла, кто это был. Я знала с десяток кейпов, кто мог летать. Трое из них достигали таких скоростей, что их появлении в радиусе силы было всегда неожиданным. Но только один умел смотреть сквозь здания.       Эйдолон.       Часы едва ощутимо завибрировали и я моментально покрылась холодным потом. «Кейп Протектората рядом», — говорил этот сигнал. До этой секунды я еще слабо надеялась, что он оказался здесь случайно и по невероятному совпадению, но эта короткая вибрация разрушила все иллюзии.       — Постой-ка здесь, Трепет, тут кое-кто из моих коллег появился, так что советую не лезть.       Трепет послушно закивал и убедил меня в том, что он и с места не шелохнется, пока я не дам знак. Интересно, что бы было с ним, если бы он узнал, кто прилетел мне на помощь? Я выскочила из тупика почти не смотря под ноги, так что кеды быстро промокли от дождевой воды, скопившейся в трещинах и ямах древнего асфальта. Полчаса назад прошел сильный ливень и сейчас, когда палящее солнце вышло из-за туч, влажный воздух постепенно раскалялся. Я на ходу поправила прилипшую к телу рубашку, прежде чем пробежать последний поворот. Глупо, конечно, ведь он следил за мной весь путь, но я не могла предстать перед лидером растрепанная.       Когда старый кинотеатр перестал мешать обзору, я наконец увидела его. Эйдолон зависал в паре метров над землей и смотрел прямо на меня. Его тяжелый плащ едва заметно трепетал от ветра, но в остальном он был неподвижен. Жуткий. Я сглотнула накопившуюся слюну и несмело поинтересовалась:       — Все… нормально?       — Лапушка сказала, что твою личность раскрыли. Протоколы безопасности обязывают меня вмешаться.       — Кори! — заорал Шон откуда-то с другой стороны улицы. — Ты уже здесь?       Я обернулась и увидела их, неспешно идущих в мою сторону. «Вот и конец моей гражданской личности», — подумала я и закрыла глаза, отдавая все в руки судьбы. Если бы вместо Эйдолона был Маскарад или Лапушка, можно было бы списать нашу встречу на то, что я отвлекла их от патрулирования улиц и попросила автограф. Но Эйдолон…       — Они не видят меня, если тебя беспокоит это, — произнес он. — Так, к вопросу о твоей личности…       Я едва сдержалась от того, чтобы ударить саму себя по лицу ладонью. Ну разумеется! Разумеется Эйдолон не будет усугублять ситуацию, открыто появляясь перед людьми! Шон тем временем продолжал идти ко мне.       — Кори, ты чего там застыла? Трепет наверняка ждет, давай сюда!       Девушка, пялящаяся в небо, наверняка выглядела странно со стороны, поэтому я поторопилась достать телефон из сумки и приложить его к уху. Теперь я стала девушкой-которая-говорит-по-телефону-и-смотрит-в-небо. По крайней мере, теперь мой разговор в пустоту перестал выглядеть странно. Шон остановился в паре метров от меня и приветственно махнул рукой. Я кивнула ему, не отнимая телефон от уха.       — Все относительно под контролем. Думаю, мы с ним заключили сделку.       — Так просто отпустишь его? — он опустился чуть ниже. — Не буду говорить, насколько это глупо, ты и сама это понимаешь.       — Да, — я жестом попросила Шона отойти подальше. — Но я не одна в таком положении. Я знаю его тоже. Ну… ты понимаешь, надеюсь.       — Да, понимаю. То, что ты видела его лицо, не значит ровным счетом ничего. Я слышал ваш разговор, так что не утруждайся мне его пересказывать. К слову, твои часы продолжают передавать все, что ты говоришь.       Часы? Я посмотрела на дисплей, переключилась на страницу трансляции звука и разочарованно застонала. Вот и открылась причина, по которой Лапушка не пришла мне на помощь — почему-то, вместо экстренного сигнала, включилась трансляция звука. Я нажала на кнопку паузы, попыталась перезагрузить их, но почему-то запись не останавливалась. Недавно я увидела статью о технарских устройствах и там говорилось об их ненадежности и хрупкости. Черт подери, эти часы жили у меня почти три года! Если быть точнее, то все пять лет, учитывая время до модернизации.       — Они… сломались. Думаю, их починить может только Случайн… Моя знакомая из прошлого. Ты знаешь ее.       Случайная Искра — кейп-технарь из Стражей, одна из самых юных участниц программы. Насколько я понимала, то она специализировалась на модернизации уже существующих устройств. Мои часы она улучшила как демонстрацию конструктивного направления своей силы.       — Могу забрать их в штаб-квартиру.       — Я, э-э-э…       Часы испарились до того, как я успела договорить. Моему скудному уму не постичь то, что у Эйдолона в самом деле были неограниченные способности. Там, где другому бы пришлось что-то изобретать, он просто использовал необходимую силу. Это… потрясающе.       — Тем не менее, я не могу так просто согласиться с твоим решением. Есть множество кейпов, для которых нет разницы между маской и лицом — у них только одна личность. Трепет кажется слабаком, но это не уменьшает возможной опасности. Ты, наверное, думаешь, что в случае чего тоже можешь уничтожить гражданскую личность, но что тогда будет с твоей семьей?       — Они переедут в другой город, — тихо проговорила я, понимая, как слаб был этот аргумент. — У них есть программы защиты семей таких как мы.       — Существуют кейпы, которые не остановятся перед тем, что семья героя исчезла с радаров. Они, буквально, положат свою жизнь на то, чтобы найти их и отомстить.       Я не ответила. Эйдолон едва заметно качнул головой и опустился еще ниже.       — У меня нет времени на разговоры с тобой. Скажи, мне стоит вмешаться или нет?       — Нет, — после легкого колебания ответила я. — Конфликт решен.       — Ясно. Возможно, только что ты подписала своей семье приговор, но меня это уже не касается.       Он исчез, а точнее растаял в воздухе, как мои часы минуту назад. Я облизнула пересохшие губы и взглянула в сторону Шона и Симона. К ним присоединился Трепет и они весело обсуждали что-то, совершенно не обращая внимания на меня. Если бы они знали, кто только что был паре десятков метров от них!       Раскаленный воздух обжег легкие, когда я сделала глубокий вдох. Терпимо. Навязчивая мысль о возможных последствиях выбора терзала. Если чудовище, вроде того, что создало Тарана, доберется до моей семьи… Возможно, мне стоило принять предложение Эйдолона, но я по-прежнему сомневалась. Что-то наивное и альтруистическое во мне верило в то, что Трепет не собирался использовать это знание против меня.       Я еще об этом пожалею.       — Кори? — Трепет повернулся ко мне. — Все в порядке?       Я покачала головой и положила телефон в карман бриджей. Интересно, какие слова теперь беспокоили меня больше всего: «Эйдолон», «семья» или «приговор»? Возможно, Трепет сказал бы мне…       — Ебануться! — охнул он и схватился руками за голову.       Кажется, он только что понял, кто именно приходил мне на выручку.

***

      — Слушай, если это правда, то я твой должник.       Трепет без приглашения уселся на соседний барный стул. Я слабо пожала плечами и сделала долгий глоток из бутылки с водой. Репетиция была полной — мы без остановки только что отыграли полный концерт и, наконец, Шон и Трепет дали разрешение на перерыв. Близнецы тут же умчались курить, а я устроилась у бара, чтобы дать ногам немного отдохнуть. Ну и подумать о том, что произошло.       Я не могла принять предложение Эйдолона. Если бы он стер память Трепету, то он, скорее всего, постепенно вспомнил произошедшее, как и я. То, что я считала безвозвратно утерянным, приходило ко мне во снах, когда контроль брало бессознательное. Что бы сделал Трепет, когда вспомнил обо всем?.. Как минимум, возненавидел бы меня.       С другой стороны, если бы Эйдолон вынудил Трепета сотрудничать с СКП, то, скорее всего, он бы всеми силами постарался насолить мне. Бунтарское упрямство: прижимают — сопротивляйся назло, до самого конца. Люди вроде Трепета уважали договоры, но…       — До сих пор сомневаюсь в своем выборе, если честно.       — Понимаю, — он взял одну бутылку из пакета на стойке. — Просто знай — я очень благодарен тебе.       — М-м, — неопределенно промычала я.       — Я понимаю, что у тебя нет причин верить мне, но я клянусь, что никто не узнает о тебе от меня добровольно и даже под пытками.       — Веритас.       — Что?       — Веритас. Кейп, орудовавший два года назад в Чикаго. Вскрывал мозги людям и добывал нужную информацию. Погиб, размазанный кулаком Александрии.       — Надеюсь, до этого не дойдет.       — Тоже. Знаешь, было бы гораздо проще, если бы он заставил тебя забыть обо всем, но у этого способа много недостатков. Думаю, постепенно ты бы все вспомнил и обозлился на меня, а там…       — Тебе стирали память, верно? Слово, к которому ты постоянно возвращаешься — «вспомнить».       Я не ответила. Ему не стоило знать подробности, по крайней мере, с моей подачи. То, что мне стирали память и то, что я постепенно вспоминала, — это все не должно никого касаться. Трепет это понял и отвернулся, чтобы посмотреть на моих друзей, которые опять что-то затеяли. Я допила воду и тоже присоединилась к наблюдению. Симон взял мою гитару в руки и неуверенно взял несколько аккордов. Шон засвистел и бурно зааплодировал, после чего Симон сразу же положил гитару на место. Трепет хмыкнул.       — Лучше, чем в прошлый раз. Слушай, ваш Симон прямо кладезь талантов, может, он и петь умеет?       — Ты ведь не Властелин, — внезапно поняла я. — Точнее, ты в первую очередь Умник, а потом Властелин.       Трепет спрятал открытую часть лица за бутылкой, но я успела увидеть самодовольную ухмылку. Похоже, он был прекрасно осведомлен о классификациях, которые ему навесили. В груди появилось почти то же неприятное чувство, что и при разговоре с Мельхиором. Разочарование. Идеалистические образы СКП и Протектората, которые я представляла, постепенно рушились. Эйдолон был прав, когда сказал, что мне не стоит надеяться на программу защиты семей кейпов. Эйдолон… Ужасная и внезапная мысль посетила меня:       Что, если он тоже был не таким, как я думала? Всесильный кейп, — что, если он ближе к Губителям, чем к героям? Ужасно и абсурдно, ведь в этом году исполнилось десять лет его верной службе Протекторату.       — Пиздец, — выдохнула я, сама не зная, кому именно это было адресовано.       — Моя сила, она… — Трепет продолжил говорить, словно и ничего не заметил. — Я задаю вопрос и получаю на него ответ. Ну, скажем, я спрашиваю: «Какие слова сейчас вызывают у Кори чувство спокойствия?» Ответ: «перерыв», «Элегия двоих»… Погоди, серьезно? Именно эта песня?       — Я ее знаю лучше остальных и… она мне нравится.       — Я думал, ты не романтик.       — Она просто прикольная, — я попыталась удержать бутылку на одном пальце. — Так ты можешь получить ответ на любой вопрос?       — Все не так просто, как ты думаешь, — поморщился Трепет. — Для начала, я получаю слова, которые больше всего подкреплены эмоциями, то есть, если человека отвлек запах еды, то на вопрос, что его беспокоит, мне придут слова, связанные с голодом, а не, например, с угрозой жизни.       — Голод связан с угрозой жизни.       — Это не важно, — он отмахнулся. — Второй момент: я получаю три-четыре слова и все. Они могут быть связаны контекстом, а могут быть вообще из разных тем. Но я об этом узнаю потом, когда задам более конкретные вопросы.       — Твоя сила бы пригодилась на допросах. Почему ты не сотрудничаешь с СКП?       — Потому что я их ненавижу, — процедил он. — Пока что комментировать не собираюсь. А, третий момент: без урона для себя, я могу делать это только с одним человеком, который стоит передо мной. Два одновременно — это уже дикая головная боль.       — Значит слухи о том, что ты заводишь толпу на концертах способностью…       — Я просто очень харизматичный, — он хрипло засмеялся и спрыгнул со стула. — Слабакам вроде меня приходится навешивать на себя кучу лжи, чтобы всякие ублюдки не лезли. Самое важное — выглядеть недостаточно опасным, чтобы СКП не решила разобраться с угрозой. Так, хватит отдыхать, пойдем. Эй, парни, давайте еще пару песен прогоним и по домам? Как вам идея начать с «Элегии двоих»?       — Зачем, она же вроде нормально идет?       — Поверьте, парни, нам жизненно необходимо ее сыграть, — Трепет полуобхватил одной рукой Шона за шею и обернулся ко мне.       Я не сдержала ухмылки. Все-таки, в нем было что-то от Властелина.       Что-то манипуляторское.

***

      — Моя пещера, — Роб остановился перед большим трехэтажным домом. — Здесь все свои, так что не удивляйся некоторым… моментам. Тебя не тронут, не переживай.       Здание было достаточно старым, чтобы выделяться грязным пятном на фоне новых построек, но в то же время не было древним настолько, чтобы муниципальные власти решили его снести. Квартал вокруг в принципе не блистал новизной, но это здание было особенно потрепанным.       — Это твой дом? Насколько разумно было тащить меня сюда? Не боишься, что тебя могут отследить?       — Я доверяю тебе. Одежду я сменил еще у клуба, так что проблем не должно быть. Да и… кому я нахер сдался.       — Протекторату, например.       — Бля, не напоминай. Ладно, пошли, познакомлю со своими.       Он толкнул старую деревянную дверь и пропустил меня вперед. Пыльная темная прихожая встретила целым калейдоскопом запахов: пригоревшей пищи, старой древесины, стирального порошка. Дом жил шумной жизнью: наверху гремел хор детских голосов, работали телевизор и радио, несколько женщин оживленно беседовали на испанском в соседней комнате. Я неловко остановилась у входа и оглянулась на Роба.       — C'est moi, maman ! — оглушающе громко выкрикнул он. — C'est moi avec mes invités !       — On va faire du thé ? — спросил женский голос из соседней комнаты.       — Merci ne t'inquiète pas ! Пошли, я живу на втором этаже.       Он запнулся об обувную коробку и неловко пропрыгал на одной ноге, чтобы сохранить равновесие. Кто-то над нами громко фыркнул. Я подняла голову и увидела высокую латиноамериканку в молочно-белом летнем платье, которая неспешно спускалась вниз по лестнице. На вид ей было около сорока, но я не могла сказать точно. Она подошла к Робу и крепко обняла его, проигнорировав тихие протесты парня. На всякий случай я отошла подальше.       —Малыш Роберт вернулся! ¿Cómo estás, encanto? Ох, ты с девушкой? Ладно, не буду мешать, повеселитесь там.       — Пьетро дома? — спросил он, поправляя растрепанные волосы. — Она моя коллега, ничего такого.       — Здравствуйте, — пролепетала я.       — Да-да, малыш Роберт, я все понимаю, — она изучающе оглядела меня. — Нет, он уехал пару часов назад. Мария сказала, на западе неспокойно, наши пошли поглядеть.       — Понятно. Спасибо, Моника, — Роб осторожно обошел ее. — Мы пойдем в комнату.       — Хорошо, милый, — она улыбнулась ему.       Он спрятал от меня пунцовое лицо и торопливо взлетел вверх по лестнице. Я устремилась за ним. Стайка детей с любопытством следила за нами из-за перил, но никто из них так и не решился подойти. Я коротко помахала им и их тут же как ветром сдуло. Пугливые. Я отметила, что они все были разными и точно не являлись сиблингами. В доме говорили на трех языках: английском, испанском и французском, а значит тут обитало несколько семей. Роб остановился перед дверью, сплошь обклеенной яркими фотографиями и наклейками, и после небольшой заминки, открыл замок ключом.       — Скажу сразу, я не ждал гостей.       — Забей, все нормально. В конце-концов, я не подружка, а враг, который может уничтожить твою жизнь.       — Верно, — кивнул Роб и захлопнул дверь. — Я здесь пишу музыку, так что со звукоизоляцией не должно быть проблем.       Комната была сплошь украшена плакатами рок-групп; некоторые уже выцвели и ободрались, но судя по количеству скотча, который хозяин комнаты тратил на починку, они были ему очень дороги. В углу стояла гитара и накрытый куском ткани синтезатор. Роб остановился у окна и махнул рукой в сторону небольшого диванчика. Я расценила это как приглашение и устроилась на нем.       — Мне кажется, тебе не стоило приводить меня домой.       — СКП все равно знает про это место. К слову, хотел кое-что тебе показать, прежде чем мы начнем. Точнее, кое-кого. Возможно, так ты поймешь, почему я недолюбливаю СКП.       Еще до того, как он подошел к двери, я почувствовала, как золотистый силуэт промчался по лестнице и остановился прямо за дверью. Несмотря на то, что человек пробежал по коридору, я ничего не услышала. Будто бы он не коснулся ни одной скрипучей доски во время бега, не топнул пяткой, перепрыгивая через несколько ступенек. Роб приоткрыл дверь и в комнату ворвался большой комок синих перьев, едва не сбив его с ног.       — Мия, стой! — он попытался схватить нечто за перья, но промахнулся. — Кори, не беспокойся, она не сделает тебе ничего плохого! Она… не совсем обычная: не умеет говорить, но все понимает. Пожалуйста, потерпи немного, она не причинит тебе вреда.       Комок перьев запрыгнул на диван и заглянул мне в глаза. Я увидела человеческое лицо, сплошь покрытое мелкими перышками, выражение которого можно было растолковать как любопытство. Девочка-подросток с интересом рассматривала меня с ног до головы. Я заметила небольшое пятно над бровью, свободное от перьев. Пятно в форме перевернутой омеги. Маленькая худенькая ручка осторожно потянулась ко мне и замерла, когда я вздрогнула и отодвинулась.       — Мия, она не любит прикосновения, будь вежливее. О, боги, Кори, прости пожалуйста…       — Ш-ш-ш, — я не отводила взгляда от девочки. — Роб, закрой дверь, потому что я сейчас за себя не отвечаю и мне не хотелось бы, чтобы моя тайна стала известна еще кому-то.       Девочка пугливо подскочила на месте, когда дверь захлопнулась. Все перья встали торчком и потемнели. Я протянула ей ладонь и, стараясь игнорировать растущую тяжесть между лопаток, тихо произнесла:       — Можешь взять меня за руку, если хочешь.       Маленькие пальцы быстро скользнули в ладонь и цепко вцепились в запястье. Сильнее и больнее, чем я ожидала. Она посмотрела на мою реакцию и замерла. Я положила вторую ладонь поверх ее руки и слегка сжала ее. У меня не было ни малейшего понятия, что делать, так что я доверилась интуиции.       — Все, Мия, хватит…       Девочка сорвалась с места и прильнула ко мне, крепко обвив руками мою шею. В ту же секунду, разорвав рубашку, десяток рук вырвались из-за спины, мягко подхватили ее и прижали ко мне. Я выдохнула и с удивлением отметила, что удушающий страх не пришел и тепло чужого человека было даже приятным. Девочка тихо заурчала и зарылась лицом в ворот рубашки. Перья медленно начали меняться: посветлели, истончились и постепенно стали шерстью. Роб смущенно отвернулся.       — Бля, мне неловко, но я очень рад. Мия очень тяжело идет на контакт, а с тобой все вышло так просто… Знаешь, я даже завидую.       — Нечему завидовать, — три руки погладили ее по спине. — Думаю, это особенности моей силы, — пятьдесят третьих, буквально, тянет ко мне. Не расскажешь мне, как она связана с твоей ненавистью к СКП? О, и я не против, если ты дашь мне что-то из одежды.       — Хорошо, сейчас попрошу у Моники. Скажу, что Мия переволновалась и порвала тебе рубашку. И, э-э-э… Может, чаю?       Я пожала плечами и еще раз погладила Мию по спине. Кажется, вечер обещал быть долгим. Слова Эйдолона о приговоре сейчас звучали почти фантастически, хоть и по-прежнему беспокоили меня. Может, он преувеличивал, говоря об опасности?