Интермедия

Утоптанная лесная дорога вилась меж сосен. Стемнело уже давно, и черные силуэты деревьев едва виднелись на фоне синего неба. Лес был тихий-тихий, и это настораживало. Он не встречал ни дриксов, ни мародеров уже пару дней. Может, просто везло? Плечи почти не ныли - к тяжелому солдатскому ранцу он привык еще недели три назад, а портрет весил немного, холст небольшой, рама легкая. И не жаловался - некому, да кроме того, если ранец тяжелый - значит, не пустой. Ото всех его запасов остался кусок сыра. Прохудившуюся флягу сегодня днем пришлось выбросить, вернее, закопать. Зато запасы табака были хорошие - дней пять назад он столкнулся с дриксом - то ли разведчиком, то ли гонцом. Дрикса он зарубил, обыскал и не нашел ничего, кроме того самого табака. Похоронил, как смог, вернее, закопал. Надо будет доесть сыр и утром поискать птичьи гнезда… Слева, далеко в лесу от дороги, опять мигнул огонек. Он остановился и вгляделся. Очень хотелось выйти к костру, и лучше бы все-таки к своим, главное было - не обмануться, не принять светлячка за живое пламя. Одновременно в кустах кто-то задвигался. Один. Не зверь. Он выхватил шпагу. - Кто идет? - окликнул незнакомый голос. - А кто спрашивает? - Вскинулся он. - Ну, нас-то тут трое, - сообщил голос, - так что отвечать тебе. Три черных фигуры окружили его полукольцом. Ну и будь что будет, решил он. - Корнет Северо-Западной Армии, порученец генерала Анри Дорака Льюис Окделл! - отчеканил он. Первый голос буркнул что-то вроде “а, Дорак…” Трое подступили на шаг ближе, и Льюис увидел белеющую в темноте отделку. - Талигойские мундиры, - обрадованно выдохнул он. - Кто вы? - Талигойская разведка, капитан Уилер, - ответил тот, первый голос. - Жан, проводи к костру. Лицо Жана было почти не видно. У костра столпился… всякий сброд, иначе не скажешь. Надежда найти армию или отряд увяла. - Добрый вечер, господа! Кто старший по званию? От собравшихся отделилась тень в черно-белом мундире. - Полковник Северной Армии Алонсо Алва, - произнес незнакомец. - Назовитесь. Льюис поправил ремень, державший портрет, вытянулся во фрунт и назвался.