Глава шестая, в которой прогулки по городу оборачиваются неожиданностями

Братья Катершванц по особой милости короля никому не присягали, а отправились сразу в Торку. Выехали еще третьего дня. Берто Салина присягнул адмиралу Рамону Альмейде, Арно Савиньяк - генералу от кавалерии Энтони Давенпорту. Оба, и Альмейда, и Давенпорт, еще не отбыли. Льюис наскоро нацарапал обоим записки, где предлагал встретиться втроем сегодня же вечером, и попросил Пако послать со слугой. Ему очень нужно было проветриться, и дела до предписаний доктора Иольди Окделлу не было. К моменту, когда Пако принес новости о бывших однокорытниках, Льюис наконец дочитал историю восстания Эгмонта Окделла. Последние страницы пришлось дочитывать через силу. Окделл приказал подать одежду для выхода на улицу. Когда ему принесли черно-синий колет, он прикрыл глаза. Коня оседлали и вывели. Конь беспокойно прижимал уши и жался к хозяину: соседство со своенравными морисками его не радовало. Надо бы уже как-то его назвать, вяло подумал Льюис. Ничего боевого или буйного коню не шло, а остроумничать в духе Рокэ Алвы Льюис никогда не умел, да и не хотелось. - Будешь Репейником, - решил он. Конь, вроде, не возражал. Они поехали шагом. Пако Льюис просил остаться и не следовать за ним. По хитрому “Конечно, дор” и ребенок бы догадался, что за ним станут следить. Ну и пускай. Льюис любой ценой хотел сейчас оказаться подальше от особняка на, действительно, улице Мимоз. Особняка, где жил убийца отца Ричарда Окделла. Убийца, которому Ричард Окделл присягнул. Да, это была дуэль, и честная дуэль, вот только Рокэ Алва убил Эгмонта Окделла, поднявшего мятеж во имя - уму непостижимо! - династии, Леворукий их забери, Раканов. Убийство есть убийство. И он, своими руками, принес присягу. Рокэ Алве. Который. Убил. Эгмонта Окделла. Репейник, почувствовав настроение хозяина, прижал уши и прибавил шагу. Нет, но как можно поверить в такое? Кто, в своем уме и трезвой памяти, будет пытаться вернуть тех, кто уже четыреста лет как даже не пытается возвратиться? Может быть, здесь… - Окделл! Какая встреча, - прервал его невеселые размышления презрительный голос. Льюис поднял голову. Ну не было печали. Эстебан Колиньяр, а еще Северин, Анатоль, Константин и Макиано тоже решили прогуляться сегодня вечером. - И вам доброго дня, - мрачно произнес Льюис. Эстебан и его четверо приятелей, все верхом, перегородили ему дорогу. - Позвольте поздравить вас, - первым начал Эстебан, - со столь почетным и лестным для вас назначением, герцог. - Позволяю, - все так же хмуро ответил Окделл. - Считайте, поздравления приняты. - Ну же, - протянул Эстебан, - вы что, торопитесь куда-то? - Да, вы разве не рады видеть бывших однокорытников? - вторил ему Северин. - Не рад, - отрывисто произнёс Льюис. - И тороплюсь. Если у вас ко мне дело, вы знаете, где меня искать. Сказал - и тут же пожалел. Эстебан расплылся в улыбке: - Прячетесь под крылышком Первого Маршала? Какая отвага! Вы слышали, господа? Господа, конечно, слышали и подобострастно захихикали. - Храбрость, - продолжал Эстебан, - достойная сына Эгмонта Окделла! Льюис сжал зубы, чтобы ничего не сказать. Вот оно. Эстебан Колиньяр всё это время портил жизнь не Ричарду, а сыну Эгмонта Окделла, мятежника и предателя. То есть этот мерзавчик, получается, прав?... Нет. Ричард Окделл не нарушал присягу, не предавал короля, не собирал войска против Олларов. Берто Салина прав, Эстебану просто повезло родиться на стороне победителя. А он, Льюис Окделл, обещал себе поставить Эстебана на место после Фабианова дня. - Еще в Лаик я заметил, - медленно начал Льюис, - что вы очень любите пошутить. Я тоже это люблю. Предлагаю поговорить о шутках - там и тогда, как вам будет угодно. Эстебан прищурился. - Здесь и сейчас, - бросил он. - У меня нет секунданта, - возразил Льюис. - Разве что кто-то из этих достойных господ захочет сделать бой менее бесчестным. Анатоль охнул в притворном ужасе; Макиано фыркнул; Константин и Северин возмущенно переглянулись, и затем Северин выразил общее мнение: - Быть секундантом сыну предателя? Ни за что! - Это оскорбительно, Окделл, - вторил ему Константин. - Я вас вызываю! - И я, - ввернул Анатоль. - И я! - звонко выкрикнул Макиано. - Думаю, господа, как и вы, желают драться здесь и сейчас, - заключил с улыбкой Эстебан. Господа согласно закивали. “Дело дрянь. Они хотят меня убить, и что самое главное, у них есть шанс. У меня еще ранена рука, а их пятеро”. Но пути назад не было. Льюис спешился. Эстебан и его приятели тоже. Льюис отвел Репейника назад и накинул повод на ограду какого-то дома. Хорошо бы сейчас хлопнуть его по крупу и отослать. Будь Репейник мориском, он бы вернулся в особняк на улице Мимоз - один, без всадника, Пако наверняка забил бы тревогу… Льюис похлопал коня по шее. Репейник нервно переступил с ноги на ногу. Он явно не привык к большим городам и едва ли запомнил дорогу. Волшебные умные кони полагаются Первым Маршалам и их друзьям, прочие смертные должны справляться сами. - Ты хороший конь, - шепнул Репейнику Льюис, - если выживу, куплю тебе мешок самых спелых яблок в Олларии. Репейник фыркнул. Льюис отвернулся и пошел к Эстебану сотоварищи. У него была шпага и был кинжал, и с кинжалом либо дагой он всегда дрался лучше, чем просто со шпагой. Терять преимущество он не собирался. Эстебан картинно сбросил плащ на руки Анатолю. - До первой крови, - бросил Окделл. - Как, вы не собираетесь драться до смерти? - притворно изумился Эстебан. - Неужели мои шутки были вам недоступны? В таком случае, знаете ли вы, что Первый Маршал… - Эномбрэдэсоберано! В переулок галопом ворвались Альберто Салина и Арно Савиньяк. “Кавалерия”, - восхищенно подумал Льюис. - “Эквестры всегда приходят вовремя!“ - Вы что-то сказали о господине Первом Маршале или мне показалось? - Берто спрыгнул с коня и бросил поводья. - Кажется, эти господа нарываются, - Арно тоже спешился. - Мы не ищем с вами ссоры! - нервно начал Северин. - Зато я ищу! - задорно выкрикнул Арно. - И ваши рожи, господа, надоели мне еще в Загоне. Пора бы их подправить. В позицию! Льюис был рад, страшно рад друзьям, хотя и его словно ножом по сердцу полоснули. И голос, и слова - ровно как те, там, тогда. Он отсалютовал Салине и Савиньяку и занял позицию справа от Арно. Савиньяк - кто бы сомневался! - рванулся вперед. Льюис прикрыл его сбоку, - нужно было следить, чтобы их не окружили. Берто осторожничать не стал, сразу схлестнулся c Константином. Арно напал одновременно на Эстебана и Северина. Макиано и Анатоль осторожничали и пытались зайти за спины: они-то Льюису и достались. Сделать длинный выпад и попытаться достать одного из них он не мог, не подставившись под шпагу второго, да и рука давала о себе знать тупой болью. Оставалось занять глухую оборону и блокировать все удары, предназначавшиеся товарищам. А те времени даром не теряли. Арно не глядя смахнул в сторону клинок Северина и уж точно достал бы до эстебанова плеча, но тот увернулся, и клинок Савиньяка лишь слегка его оцарапал, порвав рукав колета. Зато на отмахе досталось лбу Северина. - Первая кровь! - от взгляда марикьяре ничто не могло укрыться. - Пленных не брать! - кровожадно вторил ему Арно. Льюис с трудом удержался от родного “За Талиг и кровь Олларов”, потому что было не время и не место. Противники сменили тактику: Анатоль побежал на подмогу к Константину, которого Берто уже совсем было прижал к стене, а Макиано начал наседать на Льюиса. Эстебан же делил атаки между Савиньяком и Окделлом, заставляя того и другого пребывать в постоянном напряжении. Впрочем, отбивать удары, направленные на Арно, в половине случаев приходилось Льюису. Пока они держались, но если один упадет - придется занять круговую оборону, а из неё уже сложнее атаковать, с тревогой думал Льюис. Макиано был едва ли не самый слабый боец в выпуске, но он и на рожон не лез, держался осторожно, но пытался продавить защиту Окделла. Безуспешно, впрочем. Неожиданно Арно провалился куда-то вбок. Льюис рванулся туда же, защищать павшего друга, несколько мгновений выдерживал бешеный натиск трех клинков - и тут услышал ликующий вопль. Савиньяк сделал глубокий выпад и проколол Анатолю бедро. Тот застонал, выронил шпагу, попятился и сел на землю. - Эй, этот был мой! - рявкнул Салина. - Забирай любого, - щедро предложил Арно, и марикьяре мешкать не стал, ударил в открывшуюся брешь и хлестнул по кисти Северина, заставив того с шипением выронить кинжал. - Окружите их! - приказал Эстебан. Макиано снова попытался сменить позицию и зайти Льюису в бок, но вышло неудачно: там его поджидал Берто. Марикьяре сделал какой-то финт, выбил у Макиано шпагу, потом по-простецки пнул. Раненый отполз, скуля. - Так нечестно! - Как говорит один полубергер, честно бывает только в борделе, - оскалился Салина. Они сравняли число. Эстебан отступил от Арно к Льюису, и его место занял Северин. Константин же перешел из глухой защиты в атаку, на время завладев вниманием Берто. - Значит, прячетесь за спинами кэналлийцев и Савиньяка? - ухмыльнулся Колиньяр, проводя атаку, которую Льюис, впрочем, тут же отбил. - А ведь это их предводитель подавлял восстание, а брат Савиньяка по его приказу вешал ваших надорских бунтовщиков. То-то радуется в Закате ваш отец! Этого Окделл стерпеть не мог. На мгновение он, едва не забыв обо всем, попытался длинным выпадом достать Эстебана, но промахнулся. Кончик шпаги, промелькнувший прямо перед глазами, отрезвил его. “Эх ты, артиллерист!” - прикрикнул он на себя. - “Твое дело стоять стеной, а не высовываться.” И тут же прикрыл Арно от атаки Эстебана, который успевал атаковать их обоих. Константин дышал уже совсем громко и тяжело, но все-таки попытался в последний раз продавить Берто. Могло бы и получиться, но Салина толкнул его к Льюису, прямо на шпагу надорца. Константин заревел, схватившись за проткнутый бок, и отступил, привалившись к стене. Савиньяк расхохотался и одним выпадом выбил у Северина шпагу. Тот поднял руки и отступил. Эстебан, видя, что его приятели повержены, а трое противников наступают, опустил клинок. - Я сдаюсь! - Погодите, господин Колиньяр! - воскликнул Арно. - Разве вы не хотели биться до смерти? - Верно, - усмехнулся Берто. - Вы, так сказать, подняли райос, вам и отвечать. Начнем, так и быть, с вас, а ваших прихвостней оставим на потом. - Я сдаюсь! - зачастил Колиньяр. - И приношу свои извинения! - Ричард, примешь? Льюис поглядел на Эстебана и вздохнул. Молодой дурак, что с него взять? - Приму, и пускай убираются. - Герцог Окделл вас милостиво прощает и дарит вам жизнь, - сообщил Берто Эстебану. - Проваливайте, господа! Эстебан поглядел на Льюиса с неприкрытой ненавистью, но ему хватило ума промолчать. Трое победителей направились к своим лошадям и уже через минуту в переулке остались только Эстебан с приятелями. - Ну что, куда поедем? - как ни в чем не бывало спросил Арно. - Ричард, ты приглашал - показывай дорогу! - В таком виде нас не пустят ни в одно приличное заведение, - возразил Льюис. В самом деле, одежда всех троих была помята, перепачкана и покрыта пятнами крови, своей или чужой. - Тогда поедем в неприличное, - подумав, сказал Берто. - Мне говорили, тут недалеко место, где проводятся петушиные бои. Там никто на кровь не посмотрит, ну и гнать, если не ставишь, не будут.