Глава седьмая, где совершаются подвиги

В кабаке, куда их привел Берто, было не слишком многолюдно, зато шумно. На них никто не обратил особого внимания: так, едва глянули. Льюис подозревал, что если бы они явились в чистой выглаженной одежде, могли бы и докопаться. А так - кабатчик равнодушно скользнул взглядом по ним и едва кивнул. По правде говоря, это Льюиса более чем устраивало. Столько внимания к собственной персоне он не терпел. Друзья оживлённо обсуждали прошедший бой, кто какой удар нанес, а кто какой финт применил, а Константин, как всегда, держался, а потом устал и провалил защиту, а Анатоль просто трус, а Колиньяр дурак, надо было рассредоточить сильных бойцов через одного… Льюис молча слушал. Воодушевление после боя схлынуло, оставив мерзкий привкус. Ну что, генерал, победили пятерых вчерашних унаров? Льюис опустил глаза на забрызганный кровью и кое-где даже порванный, но все ещё колет цветов Алва. Они ведь были там, на площади, они знают, что он присягнул убийце отца… Берто легонько хлопнул Льюиса по плечу. - Эй, герцог, чего грустишь?? Ты у нас сегодня Победитель Фламинго! - Угу. Пойду закажу новый герб, - буркнул Льюис. - По законам древней Талигойи, если оруженосец совершал подвиг, его приписывали эру, - влез Арно, - мне брат рассказывал. Так что герб надо менять не тебе! Принесли вино и мясо. Берто отхлебнул и поморщился: - И это вы в Олларии называете “Кровью”? - Здесь тебе не Кэналлоа, - хохотнул Арно и тоже пригубил. - А что, а прилично даже. Не “Дурная”, но неплохо. Вообще скажи спасибо, что не петушиная! Льюис тоже выпил, чтобы подольше помолчать. Обычное ординарное вино, даже почти не разбавленное. - Ну ничего, - мечатательно произнес Салина, - послезавтра мы с монсеньором выезжаем на Марикьяру, а уж оттуда морем пойдем в Хексберг. Там-то все будет - и вино, и мясо не пресное, и девочки. Меня на гору в Хексберг обещали сводить, так там, представляете… - А я в Торку еду! - перебил его Арно. - Там касера, бергеры, гуси и никаких девок! - А я остаюсь, - мрачно сказал Льюис. - Вина - хоть залейся, девок - полгорода, гусей нет… почти. - Зато Колиньяр есть! - возразил Арно. - Шипит что твой гусак. - С Колиньяром теперь не подерешься, - вздохнул Берто. - Мы его так отделали, что он поостережётся лезть. Льюис подумал, посомневался, но все-таки сказал: - Спасибо. - С ума сошел? - возмутился Савиньяк. - Да их пятеро на тебя полезло, что нам, надо было мимо проехать? И вообще. Я уж думал, до самой Торки будет одна скукотень, балы-приемы. А тут такое! - Своих не бросаем. В общем, зови еще, Ричард, - заключил Берто. - Ладно, - выдавил Льюис. И, чтобы скрыть смущение, спросил: - Как вы меня нашли? - Как-как… Ты не написал, где встречаемся, - улыбнулся Берто. - А где живет соберано, все знают. - А я у брата спросил, - сказал Арно. - Мы приехали - нам сказали, что ты уже уехал. Там был этот, как его… - Пако, - подсказал Салина. - он и подсказал, где тебя искать. - А дальше, - подхватил Арно, - мы едем, едем, и слышим вдруг - Колиньяр надрывается. Решили проверить, по какому поводу. Едем, едем - слышим, что по твоему. И дружки его там же заливаются, орут, как… - …как чайки, - перебил его Берто. - А я услышал, что еще и соберано поминают, ну и тут уж мы примчались. - И разделали их, как кур! - стукнул Арно кулаком по столу. Льюис наконец улыбнулся. Странное дело, в компании Савиньяка и марикьяре он чувствовал себя покойнее всего. И, кажется, на его присягу им было наплевать. - Да уж, - проговорил он, - будет, что вспомнить. - Послушайте, господа, - осенило вдруг Арно, - это же наш последний вечер! Завтра прием и все будут с постными лицами напиваться во дворце, а послезавтра мы разъедемся. Надо… надо как-то отметить! - Колиньяра мы отлупили, - принялся загибать пальцы Берто, - вина выпили, на петухов посмотрели. Какие еще тут у вас есть развлечения? - Ну, - протянул Арно, с сомнением косясь на Льюиса, - есть одно. Ричард, давай-ка ты еще выпьешь и я расскажу, ладно? А то со стыда сгоришь. - Ты меня хочешь девками удивить? - поинтересовался Льюис. Вина он выпил не то чтобы много, но голову ему кружило и не вино. - Ты смотри, - с восхищением проговорил Салина, - три дня побыл оруженосцем соберано, а уже говорит “девка” и не краснеет! - Да ну вас с вашими девками, - махнул рукой Савиньяк. - Есть идея получше! Колокольня оказалась даже более высокой, чем виделось снизу. - Ричард… а ничего, что мы сюда лезем? - пропыхтел Арно. - Тебя не накажут? - Да с чего бы это, - выдохнул Льюис, - эспр… эспаре… эспра… тьфу, Разрубленный Змей, еретики мне не указ! Сверху донеслось хихиканье Берто. Он оказался самым ловким по части лазания по всяким вершинам. Арно и Льюис держались примерно вровень: в Савиньяке вместо скал были деревья, а у Льюиса все еще побаливала рука. Колокольню в Нохе, как и все прочее аббатство, никто много лет не чинил, впрочем, держалась она крепко. Стены увивали плющ, вьюнок и дикий виноград, что здорово облегчало жизнь всякому, пожелавшему сюда забраться. Правда, совы, которые гнездились частью в заросших окнах, частью на месте выпавшей кладки, были возмущены и носились вокруг, тревожно ухая. - Кыш, дура! - Арно махнул свободной рукой, отгоняя птицу подальше. - Птицу не обижай, - буркнул Льюис, - у неё тут… гнездо, наверно. Подъем несколько осложнялся тем, что у них с собой было кое-что тяжелое. Несколько бутылок вина, да полкруга сыра, да кусок холодного мяса. О том, что надо закусывать, вспомнил, конечно же, Льюис - еще не хватало упиться на эдакой вершине. Он все-таки отстал и наверх его втаскивали вдвоем. При этом Арно слишком сильно сжал ему руку - ровно по укусу. Окделл зашипел от боли и выругался: - Разрубленный Змей! - Что там? - Да ничего… Крыса в Лаик укусила. - А ну дай посмотреть, - Берто приподнял уже изрядно грязный бинт и присвистнул. - Ты что, этой рукой дрался? - Ну не левой же, - пожал плечами Льюис. Арно и Берто переглянулись. - Я левой не умею, - развил мысль Окделл. - Неудобно. Салина покачал головой, но руку выпустил. Ночь выдалась теплой и звездной. Совы, успокоившись, перестали нервно ухать и разлетелись - отправились, должно быть, на ночную охоту. Тихо спящая Оллария лежала далеко внизу и с такой высоты домики казались игрушечными. Окна почти нигде не светились. Где-то вдалеке нес мутные воды тускло поблескивающий Данар. Королевский дворец явно еще не спал: кое-где окошки светились. - Ли, наверно, не спит ещё, - вздохнул Арно. - Встает ни свет ни заря, ложится тоже на рассвете. Одно слово - капитан королевской охраны! - Ли - это твой брат? - уточнил Берто. - Ага. Старший-старший. Ну, Эмиль с Лионелем близнецы, но Ли на пару минут старше, поэтому Лионель - старший-старший, а Эмиль - старший-средний. - А у меня вот нет братьев, - пожаловался Салина. - Одна сестра, и та в пеленках. Дикон, а у тебя, вроде, сестры есть? - А? - не понял Льюис. - Ты в Лаик рассказывал, средняя и две мелких. Ал…Ан… Айрис, вроде бы? - Ага, - кивнул Льюис. Надо же: сестер у него никогда не было, был только старший брат да и тот погиб, еще когда Льюис был ребенком. А тут - целых три. Надо будет потом попросить отпуск и всё-таки съездить в Надор, так и так надо понять, что там творится… Заметив, что от него ждут подробностей, кашлянул: - Айрис, ну… на меня похожа. Только красивая. Э… читает много. И умная очень. “Надо будет ей написать”, - вдруг подумал он. - “Только как? Ладно, потом”. - Арно, а Эмиль Савиньяк где служит? Берто закатил глаза: - Дик, ты серьезно ничего не знаешь? - Это вам всё про всех рассказывали, - беззлобно огрызнулся Льюис, - а мне нет! - Так давай расскажем! - загорелся Арно. - Смотри, Эмиль - генерал от кавалерии в Южной Армии, его маршал… - Только не выше полковников, - попросил Берто. - А то меня адмирал, конечно, отпустил, но надо хоть до рассвета вернуться. - А я так монсеньору и сказал, что вернусь под утро, - рассмеялся Савиньяк. - И этому твоему Пако мы то же самое передали. - Мне господин Первый Маршал сказал, что до завтрашнего приема я ему буду не нужен, - припомнил Льюис. - Так, бутылку не задерживай! Всю ночь на старой колокольне слышались голоса и смех, и звон бутылок, и вроде бы даже нестройное пение. Те из горожан, кто слышал эти звуки, отнесли их насчет призрака, который, как всякому было известно, обитал в Нохе с незапамятных пор.