Глава восемнадцатая, в которой обнаруживается несколько неприятных сюрпризов

В Ноху Льюис явился раньше всех на целых полчаса. Обыскал старое аббатство, насколько смог: не засел ли где особо ловкий стрелок? Но коридоры и кельи пустовали. По пыли, покрывшей каменные плиты пола, давно никто не ходил. Кое-где каменная кладка прохудилась, и лучи утреннего солнца пронизывали её насквозь. В одном месте, как ему показалось, он увидел изображение молодой женщины, похожей на Гретхен, только с огромными синими глазами. Но подойдя поближе, Льюис убедился в том, что ему почудилось: свет странно лёг на облупившуюся штукатурку. Он вышел наружу, во двор, залитый солнцем. Под стрехой ограды ссорились воробьи, на самой ограде ворковали голуби. Эстебан и его компания были уже в сборе. - А мы уж думали, вы не придете, - на сей раз на лице Эстебана не было и следа улыбки. Тут он что-то заметил и усмехнулся: - Вижу, вы снова без секунданта, не так ли? - До назначенного времени еще пять минут, - отчеканил Льюис. - Мой секундант вскоре явится. По правде говоря, он не был уверен в том, что господин капитан явится лично. Мог бы прислать вместо себя кого-то из гвардейцев, или даже, чем Чужой не шутит… Калитка заскрежетала. Лионель Савиньяк, в шлеме и кирасе, с четырьмя пистолетами в ольстрах, со шпагой наголо въехал во двор Нохи верхом на великолепном пегом мориске. - Доброе утро, дор Рикардо, - произнес он голосом Хуана. …Льюис вскочил с кровати и заозирался. Зря: у него немедленно закружилась голова. - Осторожнее, дор Рикардо, - произнес кэналлиец. В руках у него был поднос с большой кружкой, от которой пахло отваром горчичника. Это сколько же он выпил?... Льюис вцепился в кружку и только когда в ней показалось дно, смог прохрипеть: - Спасибо… Который час? Хуан отдернул занавеси, впуская послеполуденное солнце. – Пятый час пополудни, сударь, – сообщил кэналлиец. – Возможно, вам будет интересно узнать, что началась война. И удалился, оставив ошеломленного Льюиса с кувшином воды. Голова всё немного кружилась, во всем теле разливалась приятная истома очень определенного свойства. Что бы там ни было, недавно он был с женщиной, а потом очень, очень много выпил. И, похоже, умудрился проспать дуэль. Разрубленный Змей! Льюис со стоном обхватил голову руками. Леворукий с ним, с Колиньяром, вот перед Савиньяком было стыдно. Теперь нужно было как-то принести извинения. Притом лично. Выслушать от капитана всё… Но женщина? Льюис прожил в браке семнадцать лет, у него был сын и две дочери. В том, что он буквально вчера сошелся с женщиной, и не один раз, он не сомневался. Что-то не сходилось. Льюис позвонил в колокольчик. Немедленно явился Пако. - Пако, - начал Льюис, - только не удивляйся. Какой сегодня день? - Восемнадцатое Летних Скал, - немедленно ответил кэналлиец. Его черные глаза весело блестели. Какого кошкиного хвоста?! Дуэль была назначена на утро шестнадцатого. Льюис потер лоб. - Скажи, мы с соберано вчера пили? - Пили, - подтвердил Пако. - И много? Пако замялся. - Ну… долго? - помог ему Льюис. - Долго, - кивнул Пако. - Вы только на рассвете заснули, дор Рикардо. Вы как вернулись - соберано вас сразу к себе позвал. - Вернулся?... - Так вы еще позавчера отправились рано утром по делам. А потом вас соберано отправил с поручением, и вы вернулись только вчера вечером. Льюис помотал головой. Под участливым взглядом Пако ему стало нехорошо. - А… куда я ездил? Пако пожал плечами: - С бароном Капуль-Гизайлем. - А-а, - сказал Льюис, чтобы что-то сказать. - Южные вина на северян… так действуют. Ни кошки потом не помнишь. Спасибо, Пако… Кэналлиец поклонился и хотел идти. - Погоди, - остановил его Льюис, вставая. - Возьми-ка вот кувшин и полей мне на затылок. - Только не кричите, дор Рикардо, - попросил Пако. - Вода холодная. Хуан не любит, когда кричат. - Не буду, - пообещал Льюис. И действительно, когда ему на взмокший затылок хлынула холодная вода, только шумно выдохнул. Окделл выпрямился, отфыркиваясь. Стыд и истома схлынули. Что бы там ни было, если он выезжал шестнадцатого утром, значит, дуэль была. Раз он жив - значит, Савиньяк пришёл или прислал кого-то. Значит, Колиньяр и его дружки разгромлены. - Пако, - попросил он, - а что это за война началась? Пако всплеснул руками и чуть не выронил пустой кувшин: - Да как же! Бириссцы вторглись в Варасту, соберано пойдет их гнать оттуда, его уже и Проимперадором назначили. Ух он им задаст! - Пако сжал кулак. - А как же маршал Юга? - Ну да, Ги Ариго испугался кардинала. Кочевников он наверняка боится больше, позор своего тезки. - А, - Пако пренебрежительно махнул рукой, показывая, что он думает о маршале Юга и его военных талантах. - Лучше соберано никто не справится! “Ну, Вараста так Вараста”, - размышлял Льюис, спускаясь по лестнице. - “Война! Создатель, сохрани Талиг…” И всё-таки в сердце его разгоралась радость. Наконец-то. Долой штанцлеров, колиньяров, всех этих разряженных и напомаженных дам с кавалерами, долой чужие интриги, наемных убийц, попытки разгадать второй и третий смысл любой как бы случайно оброненной фразы. Теперь - одно: тактика против тактики, хитрость и доблесть - на доблесть и хитрость. Ты или тебя, смерть и слава, кровь и грязь, безумная отвага и холодный расчет, мертвецы и выжившие. Люди и кони, стук копыт и топот сапог, скрежет шпаг и сабель - и вечный, неистребимый, неугасимый запах пороха. Впервые в жизни Льюис Окделл, прошедший Двадцатилетнюю почти до конца, воевавший с юных лет, думал о войне как о чем-то действительно хорошем. - Что значит “матушка больна”?! - Льюис уставился на Реджинальда так, словно впервые его видел. - Какое еще “вернуться в Надор”? - Отец же написал письмо герцогу, - кузен Ричарда прятал глаза. - Чтобы тебя отпустили. Домой. Август Штанцлер знает, что делает… Разве вы об этом не говорили? Так нужно. Льюис остановился посреди улицы и удержал Реджинальда за плечо. - Я никуда не поеду, - четко и ясно проговорил он. - Место оруженосца - рядом с монсеньором. В последнюю неделю Первый Маршал редко бывал дома: между дворцом, лагерями и военным ведомством. В доме на улице Мимоз толпились адьютанты, порученцы и ординарцы. Льюис пока ничем не занимался, но прекрасно знал - это ненадолго. Как только армия выступит, оруженосец, будь он адьютантом или порученцем, теньентом или корнетом, будет точно так же толпиться, метаться и скакать во весь опор. Втайне он, конечно, надеялся на этот раз начать с теньента, но тут уж как карта ляжет. Свободное время он тратил на труды по землеописанию: в Варасте Льюис никогда не был. Севернее Гайифского тракта войска почти не заходили. Из приграничных земель Дораку и Маллэ досталось больше всего вторжений, а еще Эр-Сабве и Эр-При отстали ненамного. В Варасте было многовато кочевых племен, которые радостно грабили и гаийфские, и талигойские войска. Льюис ожидал, что кузен будет его отговаривать, но Реджинальд проявил себя с лучшей стороны: краснел, заикался, но всё-таки высказался насчет того, что лучше бы, в общем и целом, принимая во внимание все обстоятельства, вернуть долг. - Дик, эр Август тебе говорил, что на этот раз Ворон попался? Сказать по правде, несколько дней назад являлся слуга с запиской от гуся. Льюис нацарапал отписку, мол, занят поручениями Проэмперадора, приношу искренние извинения и отослал обратно. Это граничило с трусостью, но от Штанцлера его воротило. - Вроде того, - неопределенно ответил Льюис. - Долг… ты про Фабианов день? - Ну… я скорее про ту дуэль. Знаешь, с Колиньяром. Если бы не Алва, мертв был бы не он, а ты. - Ну да, - пробормотал Льюис, гадая, как это Лионель превратился в Рокэ. Друзьями, насколько он знал, Первый Маршал и капитан королевской охраны не были. - В общем, на этот раз попался он, и мне не стоит его бросать. К этому ты ведешь? – Ну… – Наль выглядел совсем несчастным, – в общем-то… Да, именно это. Нехорошо, когда Окделл должен Алве, только ты не сердись… Это все глупости, нам надо думать о Талигойе, это главное. Тебя никто не осудит. – Кроме меня, тебя и всех приличных людей. Нет, в Надор я не поеду. Что до письма… - Льюис помрачнел. - Скажу монсеньору, что я все равно должен. Уверен, он поймет. - Но что скажет герцогиня? И эр Август? - Наль всплеснул руками. - Я сам напишу матушке. И с… эром Августом тоже поговорю сам. Вот и он, кстати. Внушительный экипаж с гербами вызвал желание развернуться и уйти, но Льюис не ушел, а, как было велено, забрался внутрь. Карета тронулась с места, и Штанцлер положил руку юноше на плечо. – Знаю, что ты чувствуешь. Ты хочешь на войну и боишься, что тебя сочтут трусом? Льюис глубоко вздохнул. - Дело не в том, чего я боюсь. Дело в том, что я должен ехать. Место оруженосца подле монсеньора, - повторил он сказанное Лараку. - Монсеньора? - повторил кансилльер, - неужели Алва… Скажи, Дикон, разве ты чему-нибудь научился у Ворона с момента нашего последнего разговора? - Да, - храбро соврал Льюис. Кансилльер устало потер лоб. - Надеюсь, не только тому, как убивать наследников? - спросил он. - Колиньяр был мерзавцем и сыном мерзавца, но то, как хладнокровно с ним расправился Ворон… Ты ведь понимаешь, зачем? - Нет, эр Август. - А вот это было правдой. Льюис никак не мог вспомнить, как прошла дуэль. - От скуки, мой мальчик, исключительно от скуки. Не знаю, можешь ли ты научиться чему-нибудь у такого человека… Впрочем, вернемся к войне. Если кто-то узнает, о чем мы говорили, мне несдобровать. И ее величеству тоже, но я не хочу, чтобы ты уезжал с тяжелым сердцем, считая себя изменником.Я не знаю, почему бириссцы напали на Bapacту именно сейчас. Они были верными вассалами Раканов, но признать марагонца не захотели. Оллары выдавили бириссцев сначала в горы, потом за горы. Теперь они вернулись. То ли потому, что считают себя достаточно сильными, чтобы отомстить – к сожалению, отнюдь не тем, кто перед ними виноват, – то ли им приказали Раканы… Не знаю, смог бы я пойти на такое даже ради победы, но дело сделано, Вараста разорена. Мы будем дважды преступниками, если этим не воспользуемся. Ты понимаешь, что я тебе говорю? - Вы хотите сказать, - медленно произнес Льюис, - что Люди Чести должны сделать все, чтобы война была проиграна? - Оллары её уже проиграли и только от нас зависит, проиграем ли её мы, талигойцы. Штанцлер бубнил о том, что Ворон взялся за непосильное дело, и он неизбежно проиграет, и без него Оллары ни на что уже не будут способны. Что такое потеря Варасты, Льюис и так прекрасно знал. Житница Талига разорена, значит, цены на хлеб поднимутся, а еще беженцы, которых нужно будет кормить и которым надо будет где-то жить. К следующей весне, самое позднее - к лету, вспыхнет бунт, а не вспыхнет - ему помогут. Дело Ричарда Окделла же, если верить Штанцлеру, было - беречь себя от бирисских сабель и ждать, когда Талиг начнет захлебываться от внутренних смут, и тогда уже поднять восстание, чтобы затем… - Эр Август, - прервал Льюис Штанцлера. - Я… не совсем договорил. Дело в том, что… Ворон отказался меня отпускать в Надор. Наотрез. Приказ Проэмперадора и Первого Маршала Талига. – Заходите, юноша. – Алва, не отрывая глаз от бумаги, потянулся за пером, что-то зачеркнул, что-то вписал, поставил подпись и бросил документ на стол. – Я получил письмо от вашего опекуна. Кто он вам, кстати? - Дядя моего отца. Монсеньор, я не собираюсь возвращаться в Надор. - Почему же в таком случае, - по всей видимости, Ворон обращался к столешнице, - граф Эйвон Ларак прислал мне это письмо? - Не знаю, - бросил Льюис. - Но знаю, что вы наотрез отказались отпускать меня в Надор. Как Проэмперадор и Первый Маршал Талига. Алва поглядел на Льюиса с легким интересом. - В самом деле? - Да, монсеньор. - Интересно. Вы не напомните, юноша, как давно это произошло? - Только что. - отрапортовал Льюис. Подумал и добавил: - Хотя на самом деле было бы лучше, чтобы вы это сделали вчера утром. Первый Маршал некоторое время разглядывал Окделла как крайне интересное природное явление. - Могу я спросить, - наконец проговорил он, - вы пытаетесь скрыться от карточных долгов или же от ревнивого мужа вашей возлюбленной? - У меня нет ни того, ни другого, ни третьего, - отрезал Льюис. Он мог бы, мог бы, конечно, прямо сейчас рассказать Алве о великолепных планах Штанцлера и его клики… но что-то удержало его от этого шага. Какой-то внутренний голос отчаянно не хотел и был против. И то, ведь назад пути не будет. - Просто я должен ехать на войну, монсеньор. - закончил он скомканно. - Иных вариантов я и не рассматривал, - пожал плечами Ворон.