Интермедия

Ремешки, которыми он перетянул свёрток с портретом, снова соскальзывали. Края рамы выглядывали наружу. Это было нехорошо: картина могла попасть под дождь или солнце. На раме и без того уже осталась глубокая царапина. Ну не успел Льюис прикрыться вовремя, не успел. Хорошо хоть, холст не пострадал. А кровь - ерунда, кровь он стер и кое-как перевязал руку. Уже неделю как зарубцевалось. Льюис осторожно положил портрет на землю, расстегнул ремешки, размотал бурую тряпку. Вздохнул. Вся эта конструкция была ненадёжной и постоянно разматывалась… - Позвольте, я вам помогу? - услышал он, поднял глаза и увидел самую красивую девушку на свете. У неё были длинные темные косы, подбородок, казавшийся острым, ровный, как у гальтарских статуй, нос, и глаза… Глаза у девушки оказались совершенно необыкновенные, темные, как будто слегка отливающие зелено-золотым. Платье… платье было, это точно. Неприметного цвета, не то серое, не то коричневое. Никакой вышивки, никаких украшений, в самый раз бродить по опасным лесам. Льюис сразу забыл почти все слова, которые знал. - А-а, - выразился он. - Э-э-э… Надо было попробовать как-то по-другому. - Э… да. Спасибо…. Девушка ловко и быстро развернула портрет и завернула обратно. Мелькнули в свете костра знаки, нарисованные на задней стороне холста. Там были цифры и значки,на которые Льюис не обращал внимания. Значки вызвали некоторое оживление с той стороны костра, и корнет поторопился загородить их. Значки значения не имели, важен был сам портрет. Девушка тем временем завязала оба ремешка так, чтобы один можно было надеть на плечо и протянула свёрток Льюису. - Благодарю, - вспомнил тот о манерах. - А… как вас зовут? - Гретхен, - сказала девушка и это имя немедленно напомнило Льюису о золотистых полях и, почему-то, гречневой каше с молоком. Впрочем, есть он хотел последние недели постоянно, заглушая голод табаком. Льюис выпрямился, откашлялся и поклонился. - Льюис, герцог Окделл. Гретхен присела в очень красивом реверансе. - Гретхен Айфель. Моё происхождение совсем простое. - Ничего страшного, - торопливо сказал Льюис. - То есть… мы все здесь, у костра, похоже, равны. На этом он исчерпал свой запас красноречия и разговор как-то увял. Нельзя сказать, что его мысли весь вечер занимала только Гретхен Айфель. Он думал о полковниках, о Северо-Западной Армии, о хворосте, о еде. Но к Гретхен время от времени мысленно возвращался. Ничего особенного не думал, просто думал про неё. В один из таких моментов он заметил, что она бродит у костра, словно что-то высматривая. Хвороста там уже точно не было, а хворост Гретхен собирала вместе со всеми, исчезала и появлялась. - Гретхен, - он подошёл поближе, - вы что-то потеряли? - По правде говоря, - отозвалась она, - я действительно кое-что ищу в этом лесу. - Давайте я помогу вам, - торопливо предложил Льюис. - Хотите, схожу с вами? Гретхен взглянула на него искоса, как бы раздумывая, стоит ли ему доверять. - Сходите, - согласилась она. - Я ищу каменную арку и старинный алтарь, - рассказывала она, пока они шли. - Там спрятана… важная вещь. - А, - сказал Льюис, - как будто вот там что-то вроде арки?... Это действительно оказались очень старые руины. Льюис светил фонарем, пока они обыскивали опоры, поросшие мхом и лишайниками. - На самом деле, - произнесла Гретхен, - я… ищу вещь по поручению моего отца. Это барон Генрих Райнштайнер. Я раньше не знала, что он мой отец, пока он не написал мне. Льюис не знал, что и сказать. А как будто надо было. Нечасто прекрасная девушка признаётся в том, что является бастардом. Хотя в случае с Гретхен это не имело никакого значения, даже если бы она сказала, что её отец - сам Леворукий. - Вот как, - высказался он осторожно. - И он поручил вам найти… э… Эту вещь? - Да. И если у меня получится, я получу шанс на совсем другую жизнь. - Что ж, - как можно более сердечно проговорил Льюис, - у вас обязательно получится. Я постараюсь помочь! Однако, похоже, кто-то успел побывать в этом лесу до них. - Похоже, здесь ничего нет, - заключил Льюис. - Нам надо возвращаться к костру, мало ли кто ещё бродит поблизости. Мы тут уже столько времени наедине… одни… Это не очень-то пристойно, я могу бросить тень на вас, э-э, то есть на вашу репутацию… Договорив, Льюис порадовался, что в такой темноте не видит выражения лица Гретхен. Уши его горели. - Пойдёмте, - согласилась Гретхен и вроде бы даже улыбнулась. А может, это тень от фонаря так упала. Они уже вернулись к костру, когда Гретхен споткнулась. От какой-то пары солдат донеслось: “Астор, ты…” - Астор? - тихо повторила Гретхен. - Лоуренс Астор? - Кажется, он служил интендантом в штабе маршала Пеллота, - припомнил Льюис. - Вы его знаете? - волнение в голосе девушки было неподдельным. - Ну, не сказать, чтобы хорошо… - Лоуренс Астор - мой жених, - проговорила Гретхен. Слов более ужасных Льюис за этот вечер не слышал, даже несмотря на рассказ полковника Алонсо о предательстве Пеллота. - Жених? - повторил он. - Мой отец, барон Райнштайнер, пообещал, что если я найду… ту вещь, он выдаст меня замуж за сына барона Астора, его друга. За Лоуренса Астора. Внутри у Льюиса все перевернулось. Ну конечно, у такой девушки не могло не быть жениха, но… он взглянул на интенданта с неприязнью и сам себя одернул. - Я… слышал, что он неплохой интендант, - выдавил из себя Окделл. - И человек тоже. Желать удачи или знакомить Гретхен с Астором было выше его сил. Впрочем, она сама справилась, но на это Льюис смотреть не стал - ушел собирать хворост. Надо было поддерживать огонь.