Глава двадцать девятая, в которой обсуждают Айрис

Отношения с Мирабеллой Окделл были окончательно испорчены. Льюис убедился в этом, когда спустился в очередной раз к завтраку через несколько дней после похода в семейный склеп. - Сын мой, - голос вдовы звенел как ледяной колокол, - вы знаете, что это такое? Герцогиня брезгливо, точно дохлую крысу, подтолкнула в сторону тарелки Льюиса пухлый конверт. Вскрытый. Льюис взял в руки конверт. Мимоходом отметил, что младшие девочки шептались, а Айрис, сжав губы, сидела с неестественно прямой спиной и молчала. На щеках её алели пятна. Ларак неловко комкал салфетку. Стол был накрыт, но к еде никто не прикоснулся. Льюис вытащил из конверта письмо. Также мимоходом отметил, что оно адресовано Айрис Окделл. Это было по всей форме составленное приглашение ко двору для молодой девушки благородного семейства Окделл, каковой надлежало прибыть в Олларию не позднее… и так далее, и тому подобное. Уголок письма был слегка подпален и само оно было в одном месте смято, в другом надорвано. - Полагаю, что её величество решила осчастливить Айрис, - промолвил Льюис. - Для юной девушки большая удача… - Моя дочь не поедет в это гнездо разврата, переполненное… - перебила его Мирабелла, повысив голос. - Герцогиня, прошу вас… - начал Ларак. - Матушка! - воскликнула Айрис. - Ричард, ну скажи ей! - Не смейте возражать мне, дочь моя! - Умоляю, герцогиня! - Эйвон, не вмешивайтесь! - Я уже взрослая и имею право… - Ах, вот как вы заговорили! - Эрэа, прошу, не нужно… - Матушка! - Айрис! - Герцогиня! - Эйвон! Льюис протянул руку и с силой толкнул крепкий дубовый стул, массивный, резной и очень тяжелый. Стул рухнул на пол; чудо, что не сломался. Грохот падения прокатился по всей зале как раскат грома, как залп целой батареи. Казалось его подхватили сами каменные стены. Мирабелла осеклась на полуслове; Эйвон в ужасе прижал руку ко рту; Айрис хватала ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег; девочки спрятались под стол. - Мне жаль, матушка, - проговорил Льюис в наступившей тишине, - но Надор умирает. Я убедился в этом, прибыв сюда. Для того, чтобы вы и мои сестры жили достойно, необходимо, чтобы с нами считались, как раньше. Айрис, несомненно, сумеет повлиять на это, находясь при дворе. А под покровительством королевы ей не страшны никакие интриги. Да и её каменная болезнь отступит. - В Олларию написал я, - закончил он. На самом деле Льюис написал капитану королевской личной охраны, но об этом предпочёл умолчать, как и еще о нескольких письмах. - Айрис. - Имя дочери Мирабелла произнесла так, словно уронила камень, тяжелый, только что поднятый со дна пруда, пахнущий илом и мертвечиной. - Айрис, Айрис, Айрис, Айрис. Сестра Ричарда в ужасе смотрела на мать. - Всю свою жизнь, - глухо, точно со дна колодца, продолжала Мирабелла, - я слышала это имя. Ваш отец… и мой супруг…был до безумия влюблен. Его честь, - это слово прозвучало как пощечина, - не позволила ему совершить ничего предосудительного. За исключением памяти, которую он пронес через всю свою жизнь. За исключением имени его старшей дочери. Никто не двигался, и, казалось, даже не дышал. Служанка, заглянувшая в дверь, беззвучно охнула и отшатнулась прочь. - Поэтому, если Айрис навсегда покинет эти стены, я не стану вас проклинать, Ричард. Больше Мирабелла Окделл не сказала ни слова. Встала из-за стола и, ни на кого не глядя, выплыла из комнаты. Эйвон Ларак привстал было, но герцогиня, не оборачиваясь, повела плечом и Ларак остался сидеть, уставившись в тарелку. Щеки его были багровыми. Айрис молчала, уставясь в стену. Грудь её тяжело вздымалась, глаза покраснели. Через несколько мгновений она выбежала вон, хлопнув дверью. - О, Создатель, - тоскливо проговорил Эйвон Ларак. Льюис поднял с пола стул и сел. - Вы знали? - Что-что? - не понял Эйвон. - Вы были другом Эгмонта… другом отца. Вы знали о том, что он был влюблен в другую женщину? - Ох, - Ларак отвел глаза. - По правде говоря… все знали, Ричард. Эгмонт… много рассказывал о чувствах к Айрис Хейл, это… это не было тайной. Но семья… вы же знаете, как много для Людей Чести значит правильный выбор супруга, Карлионы… были выбраны. Эгмонт… ваш отец был в печали, однако не посмел спорить с семейством. Возможно, он действительно… зря не скрыл от супруги свои чувства. - Значит, гер… матушка так строга с Айрис из-за той, другой Айрис, Айрис Хейл? Ларак вздохнул ещё тяжелее. - Я… не стал бы рассказывать об этом тебе, Ричард, - в конце концов, это дело, м-м-м, старое. И, говоря по правде, я не думал, что Мир… что герцогиня придавала той истории такое уж большое значение. Льюис не знал, что и сказать. - В конце концов, - решился он, - в таком случае и правда будет лучше забрать отсюда Айрис. Эйвон Ларак вздохнул уж совсем тяжело. - Не знаю, что лучше, Ричард: всё же - столичные соблазны… Помимо Её Величества и Августа, едва ли у Айрис будет много друзей… - Там буду я, - ответил Льюис. - И я не думаю, что кто-то осмелится обидеть сестру оруженосца Первого Маршала. Ларак побледнел: - Ричард, ты всерьёз намерен просить покровительства у Ворона?... Но как же… - Просить покровительства ни к чему, - Льюис мотнул головой. - Но я думаю, что его репутация сослужит ей добрую службу. - Ричард, так ты увезешь Айри? Эдит выбралась из-под стола и очень внимательно смотрела на старшего брата. - Насовсем? - вторила Дейрдре. Льюис посмотрел в обе пары огромных глаз и изо всех сил постарался не отводить взгляд. - Не знаю, насовсем ли, но надолго. Айрис нужно пожить там, где воздух не такой сырой и холодный, как в Надоре. - А мы? - А нас ты тоже заберешь? - Я бы хотел, - искренне ответил Льюис, - но пока не могу. Матушке без вас придется трудно, кроме того - пока что нет дома, куда все мы могли бы переехать. Но я постараюсь, чтобы он появился. И мы с Айрис будем вам часто писать. - Обещаешь? - Правда? - Обещаю. А теперь - марш есть кашу, пока не остыла!