Часть 3

Пока ее вели по огромному коридору, Ника (а именно так звали девушку) вспоминала. Ну, кто бы мог подумать, что обычный выезд на раскопки может обернуться таким вот приключением! ... Раскоп обещал быть интересным. Внезапно обнаруженное там, где его абсолютно не ждали, древнее поселение взбудоражило все более-менее близкие к Истории круги. Институт гудел, как улей. А истфак и вовсе напоминал растревоженное осиное гнездо. Третий курс с гордым превосходством посматривал на второй и первый и с тревогой на четвертый. Кто поедет на раскоп, решал разумеется деканат, но везение тоже имело право на существование, и некоторые студенты перестали от волнения спать и есть. Набрали в результате небольшую группу всего из десяти человек, отбирая кандидатов по непонятной схеме. Как Ника попала в нее, она и сама не могла сказать. Конечно, она, как и многие другие, подошла к декану один раз с просьбой записать и ее. Но декан был в странном расположении духа и вызверился в ответ так, что Ника потом еще долго вздрагивала, завидев его в коридоре. Поэтому, увидев, наконец, на доске объявлений вожделенный список и найдя в нем свою фамилию, она не сразу поверила своим глазам. Разумеется, не успели выбранные счастливчики добраться до раскопа, как погода резко испортилась и хлынул ливень. "Разверзлись хляби небесные!" - прокомментировал декан, ведя свою приунывшую группу по руслу бурного ручья. Несмотря на робкие надежды месивших сапогами грязь счастливчиков на то, что природа вскоре сменит гнев на милость, "хляби" сверзаться обратно не желали категорически. Поэтому всё под тем же проливным дождем, поставили палатки, окопав их по всем правилам канавками, и, завернувшись в спальники, заснули, обойдясь без ужина, утомленные и расстроенные. Два дня природа измывалась над народом, приехавшим раскапывать древнее захоронение. Ливни сменялись жарким солнцем, которое, стоило изнемогшим студентам вылезти из курток и плащ-палаток, тут же пряталось в тучах и над головами несчастных начинал греметь гром. Один раз молния попала прямо в палатку, в которой, к большому счастью, в тот момент никого не оказалось. Однако тушить стихийный пожар никто не стал. Хмурые раскопщики стояли полукругом, словно траурный конвой, скорбно глядя на догорающие остатки палатки, заливаемые дождем. Стали поговаривать, что на захоронении лежит проклятие и зря его стали трогать. Другие, и Ника в их числе, были всерьез уверены, что проклял их кто-то из не попавших в список, оставленных за бортом соучеников. Несмотря на отвратительные погодные условия, счастливчики не сдавались и упрямо ждали своего звездного часа. И он наступил. Дожди прекратились, раскоп высох достаточно, чтобы в нем можно было не бояться утонуть, и студенты, кинув жребий, кто будет в первой группе, начали, наконец, работу. Три дня раскоп жил полнокровной жизнью! Мокрые и грязные студенты раз за разом по-очереди спускались в глинистую лужу на дне двухметровой ямы и пытались найти хоть какие-то следы культурного слоя. Две обрубленные с краю монетки и обломок наконечника стрелы вызвали такую бурю восторгов, что про работу позабыли все. Десять человек столпились в центре грязной лужи, выдирая друг у друга находки и до хрипоты споря, к какому веку какая из них принадлежит. Порядок навел декан, он же и разогнал всех участников научных прений по рабочим местам. Но взбудораженные студенты долго еще не могли успокоиться, мечтая, как потом, став именитыми историками, они будут видеть в музее Краеведения свои первые находки. На четвертый день случилось то, что должно было случиться с самого начала - раскоп “поехал”! То есть “поехал” не весь раскоп, а только его часть. Одна из стен ямы, размытая дождями, поползла, а под глиной внезапно обнаружился гранит. С одной стороны гранитная стена нависала “козырьком”. Именно под этот козырек и метнулась Ника, когда выбирающийся из раскопа народ сдвинул пласт глины, поехавший ей прямо на голову…