1.

      Всё началось или, вернее будет сказать, - всё закончилось именно тогда.       В ночь с 18 на 19 июня 1996 года.       На утро этой злополучной даты, юный наследник священного рода Малфоев, возглавил свою династию, сам того не зная.

*

«Тот-кого-нельзя- называть вернулся! Гарри Поттер не сошел с ума! Избранный, чьи слова не желали слушать, теперь предстанет перед Визенгомотом, чтобы объяснить свое нахождение в Отделе Тайн Министерства среди прошедшей ночи. Но главной повесткой дня стала связь студента гриффиндорского факультета с самым могущественным и жестоким темным магом нашего времени. Так ли невинен в самом деле мальчик-который-выжил, каким хочет его показать действующий (пока) директор Хогвартса – Альбус Персива́ль Дамблдор? Или он затеял свою собственную игру, в правила которой, пока не готов посвятить ни нас, ни наших читателей… Статью подготовила Рита Скитер»

*

      Вся магическая Британия была в ужасе.«Пророк» публиковал одну сенсацию за другой:       «Возвращение Волондеморта…»       «Министр Магии Корнелиус Фадж заявил об отставке...»       «Терроры в магловском Лондоне. Совпадение или устрой нового мира?»       «Гонение полукровок и маглорожденных…»       «Смерть Сириуса Блэка от рук собственной сестры…»       «Найдено бездыханное тело Пожирателя смерти на следующий день после заключения в Азкабан! Новая тактика Ордена Феникса или личные счеты с Люциусом Малфоем?» Последняя новость всех волновала менее остального. Всех, кроме одного.

*

      Утро 19 июня обещало быть одним из тех беззаботных мгновений долгожданных летних каникул. Вечер они договорились провести старой компанией, в одной из гостевых залов мэнора. Блейз Забини, Теодор Нотт и, пожалуй, для Пэнси Пакринсон они тоже могли бы найти местечко, в случае, если она отдаст предпочтение им, а не сестрам Гринграсс и шопингу в новом магическом шоуруме.       Именно так они должны были проводить свои дни и вечера: весело, громко, пьяно и возможно, даже развратно. Когда же еще, если не в их возрасте? Ведь буквально пару-тройку лет холостяцкой жизни и каждому из них придется подбирать себе достойную партию, ну или же их родителям, в случае выгодных сделок, чему стандартным последствием было бракосочетание между наследниками. Так что их основной заботой должны были стать наслаждение мнимой свободой, глупыми вбросами и сплетнями, вседозволенностью их статусного положения и не более того.

Так должно было быть. Должно было. Но не суждено.

      Утро 19 июня обернулось леденящим ужасом и пылким неверием, когда порог дома переступил не предводитель рода, а сама смерть в скользкой плоти. Казалось он не ходил, а парил в нескольких сантиметрах от мраморного пола. Защитные чары поместья никак не реагировали на вторжение незваного гостя, казалось никакого барьера и в помине не было, но это ведь невозможно. Люциус всегда контролировал беспрекословную защищённость дома в котором жили его жена и сын, более того, Малфой-мэнор был ненаносим, так что случайно наткнуться на него или даже ведомо отыскать не представлялось возможным. Вопрос за вопросом сменялся в хаосе сознания Драко Малфоя пока их взгляды не пересеклись. Его – застывшего в ужасе, будто нарастающая гроза в открытом море, и чужие, хищные – узкие щели с яркими зрачками цвета вскипающей крови. Он был уверен, что фигура напротив не шевельнулась ни на миллиметр, но он слышал его голос так громко, будто тот стоял вплотную к его уху и кричал, что есть мочи.       - Приведи свою мать ко мне НЕМЕДЛЕННО. – Безропотно повинуясь Драко бежал в левую часть поместья, туда где были её покои. Легкие были готовы разорваться, если он прямо сейчас не притормозит, и даже годы тренировок и матчей в квиддич не подготовили его физически настолько, чтобы выдержать это, но остановиться было непозволительно. Нет не от страха перед тем самым взглядом и голосом, а от собственной реакции на них.       До комнаты матери оставался один пролет, но внезапно ему всё же пришлось затормозить, потому что перед ним восстала будто из неоткуда, как в самом Титанике, ледяная глыба, собранная из-под иголки, абсолютно без эмоциональная и ментально закрытая за десятью не пробивными дверями - Нарцисса Малфой. Её глаза, не смотря на безучастность, были покрасневшие, а веки слегка припухшие. Будто она проплакала целую вечность. Спина была настолько прямой, что казалось вот-вот выгнется в обратную сторону и раскрошит позвоночник и все кости, что крепятся к нему. Походка была одновременно легкой, но демонстрирующей всю свою уверенность и силу. Драко знал какой может быть его мама, но такой видел впервые, и он не понимал, что чувствовать. Страх, восхищение, ужас, гордость, панику? Её молчание не прибавляло уверенности, но он знал одно – сейчас необходимо довериться и подыграть. Спасибо, что последнему его учили с самого детства, так что к своим 17 годам он уже отточил этот навык до мастерства.       - Мой Лорд, добро пожаловать в наш дом, это честь принимать у себя такого гостя! – Нарцисса была вежлива и чопорна, но всё же неглубокий наклон был необходимостью в сложившейся ситуации.       - Довольно лицемерных любезностей, Блэк. Мы оба знаем почему я здесь и твои манеры сейчас не кстати. Круцио! – никто из присутствующих в этом зале не успел опомниться, как стройное тело с платиновыми волосами оказалось у ног Темного Лорда, бившееся в конвульсиях, то там, то тут с разрывающимися связками. Всё помещение утонуло в нечеловеческом крике, в сотрясающихся грудных рыданиях, и мольбах о помощи.       Ни одна мать не смогла бы выдержать подобного зрелища, никто кроме неё. Она смотрела на выгибающееся тела собственного сына, единственной родной плоти и крови, что у неё осталась, не выдавая своего внутреннего воя, выжигающей, до тла, боли и презрения. К Нему, к самой себе, к покойному мужу, который допустил всё это. И перед глазами престала сцена, как бы Люциус отреагировал на её месте. Чтобы сделал ради защиты сына, единственного их ребенка? И предательские слезы подступали к глазницам, от понимания, что тот ничего бы не сделал. Не смог бы. Только лишь трусился от собственных слабости и страха, не опуская взгляда на сына и повелителя. Но она не могла позволить допустить себе подобной ошибки.                                                                                     Поэтому собрав все крупицы оставшейся воли, она смотрела на своего малыша и улыбалась, уповалась его мучениями, наслаждалась звуками боли и бурлением чистой крови от открывшихся ран на его теле. Она даже засмеялась, так искренне и громко, будто услышала самую смешную и неприличную шутку в своей жизни. И продолжала смеяться, еще заливистее и глубже, пока её смех не заглушил крики терзаний.       - О. мой Лорд, спасибо за это чудное представление. Моему слабому сыну давно было пора повзрослеть и возмужать. Кто как ни Вы - сможет научить его быть настоящим представителем священных. Люциус бы не смог, поэтому вы избавились от него! Я понимаю это и признательна, что это содеяли именно Вы. Иначе руки пришлось бы замарать кому-то другому, а я не любитель подобных методов. Впрочем, сейчас речь не о нём. – Глаза в глаза, без тремора, без боязни последствий. Чуть задратый подбородок в знак того, что у него не вышло сломать и запугать. Готовность к ответному удару, к звонкой метафорической пощечине, но она не была готова к выбитой из-под ног почве.       Не просчитала, не догадалась, не допускала и мысли об этом, ведь её мальчик - ещё совсем ребенок, несмышлёный подросток с присущем его возрасту максимализмом. Она не была готова к следующим словам и это погубило её и весь её холеный образ. Нарцисса Малфой только что умерла, не буквально, но безвозвратно. И даже мифический воскрешающий камень не способен был возродить её, настолько губительным оказалось понимание необратимого будущего. - Твой сын примет метку, чтобы получить шанс отмыть имя своего отца. Это конец.